Сай, хоть и был уверен, что уже все понял, скрипнул зубами от раздражения, когда мысли Г. М. снова повернули в неожиданное русло.

– Дай-ка сюда фонарь! – потребовал сэр Генри Мерривейл.

Звук его шагов гулким эхом отражался от стен. Хотя бронзовая дверь захлопнулась, как только они вошли, воздух оставался вполне пригодным для дыхания, и теперь Сай понял почему.

По кругу в стенах располагались три маленьких окошка из толстого стекла, покрытые таким слоем грязи, что снаружи их и не заметишь.

Стекло в окне напротив двери оказалось наполовину выбито – судя по всему, совсем недавно: на мраморном выступе под ним слабо блеснул осколок, попавший в луч фонаря. Сквозь пролом уже успели пробраться внутрь тонкие усики дикого винограда. Г. М. поднес фонарь ближе к окну – и вся остальная комната утонула во мраке.

На выступе под разбитым окном темнели пятна. Г. М. обернулся, и луч света ударил его спутникам в глаза. Сай и Джин одновременно зажмурились, прикрыв лица ладонями.

– Так, – пробормотал Г. М., освещая фонариком принадлежности для уборки, разложенные на мраморном выступе. – Полагаю, – обратился он к Джин, – это твой отец занимался реставрацией росписей?

– Да, – кивнула она с легким недоумением. – Он действительно делал это время от времени, с тех пор как мне исполнилось восемнадцать. Конечно, это бывало нечасто. Иногда он забывал про росписи на долгое время. А потом ему вообще пришлось работать тайком…

– Тайком? – озадаченно переспросил Г. М.

– Да! Потому что старый мистер Ван Селларс подал на него в суд. По закону здесь нельзя было менять абсолютно ничего…

Г. М. прижал ладонь ко лбу.

– Подожди-ка, – сказал он. – Давай пока забудем о том, почему это место должно выглядеть как свалка. У меня сейчас другие заботы. В последнее время твой старик приходил сюда мыть стены?

– Да, и совсем недавно! Но почему…

Г. М. молча водил фонариком, и лица солдат на стене то выплывали из тьмы, то вновь исчезали. Потом он тщательно изучил три пустых ведра на полке. Одно было сухим, но в двух других еще оставалось немного воды. Чернильно-черная губка уже высохла, а вот темно-коричневая, с желтым краем, до сих пор была влажной. На дне большого металлического таза виднелся белый осадок. Тут же лежали старые половые тряпки, черные от грязи полотенца…

Сай знал, что снаружи доктор и его ассистенты уже должны были приступить к операции – среди могил, при свете одних лишь электрических фонариков. А может, уже и закончили?

Почему Г. М. так сдержан? Он ведь отчаянно хотел что-то выяснить у Джин? Или он ждал, когда увезут Мэннинга?

Джин, такая тоненькая и хрупкая в своем зеленом платье, приподняла руку, словно снова готовилась заслониться от света.

Г. М., погрузившись в медитативное созерцание потолка, после того как обследовал пол, повернулся к ней:

– Черт возьми, я просто восхищаюсь твоим отцом!

– Потому что он возился с этими фресками?

– Не совсем, – признался Г. М. – Это больше связано с тем, о чем я недавно тебя спрашивал. Ты догадалась, что это за место?

– Могу я ответить на этот вопрос? – вмешался Сай. – Это второй дом Мэннинга.

– Второй дом? – переспросила Джин.

– Послушай, куколка моя, – начал Г. М. осторожно, как хирург перед очень деликатной хирургической операцией. – Твой отец собирался бежать со своей подругой Айрин Стэнли. Он мог уйти навсегда – только не морщись! – а мог вернуться раньше, чем ты ожидала. Но для побега ему требовалось многое подготовить. И все это он не мог сделать в собственном доме. Понимаешь теперь?

– Что значит «раньше, чем я ожидала»? – быстро спросила Джин.

– Если ты посмотришь на подошвы его ботинок, то увидишь, что они абсолютно новые. Скорее всего, он надел их впервые. Взгляни сюда. – Белый луч фонаря метнулся в угол. – Видишь? Чемодан, тоже новехонький. Можешь заглянуть – внутри новая одежда, без ярлыков, без меток, и все это – для новой жизни.

А теперь вспомни, что произошло утром у бассейна. Твой отец нырнул в воду, потом незаметно выбрался…

– Как? – спросил Сай.

– Помолчи, – отрезал Г. М. и снова повернулся к Джин. – Выбравшись из бассейна, он должен был во что-то одеться. А одежды у него не было.

– Вы хотите сказать, – хмыкнул Сай, – что Мэннинг у всех на виду вылез из бассейна нагишом?

– Практически. На нем были только…

– Наручные часы и носки.

– Ты когда-нибудь заткнешься, сынок?

– Хорошо, хорошо.

– Так вот, куколка моя, когда твой старик выбрался из воды, главное, что ему было нужно, – это укрытие.

– Зачем ему укрытие, – ехидно поинтересовался Сай, – если он был невидимкой? Простите! Все, молчу.

В тесном маленьком кенотафе их голоса звучали приглушенно. Их окружала почти полная темнота, потому что Г. М. направил луч фонарика в пол. Сай почувствовал, что Г. М. не на шутку напряжен, и это заставило его прикусить язык.

– Найти укрытие, – продолжал сэр Генри, – было несложно. Мэннингу нужно было только добраться до леса. Затем – обойти окруженное деревьями бейсбольное поле, где до самого вечера редко кто появляется. Пройдя через калитку в заборе, он попадал прямо на кладбище. А здесь, как я уже говорил, он мог спокойно переодеться.

В наступившей тишине Сай слышал, как тяжело дышит Джин.

– Если все было именно так… – Джин прокашлялась, – то почему он сразу отсюда не ушел?

– Ох! – Г. М. оживился. – Вот мы и подошли к самому важному. Он не мог уйти – по крайней мере не раньше определенного времени.

– Не мог? – переспросила Джин.

– У него здесь была назначена встреча, – сказал Г. М. и положил фонарь на мраморный выступ. – Причем не утром, а гораздо позже.

– Встре… С кем?

– С кем-то из вашего дома. – Г. М. пожал плечами.

«Вот и началось, – подумал Сай. – Как в былые времена, сидишь и ждешь неизбежного, слушая, как с жутким воем, похожим на рев сумасшедшего мотоцикла, летит бомба. С воем, который то нарастает, то вдруг затихает, – и от этого только страшнее».

– Видишь ли, – продолжил терпеливо объяснять Г. М., – персона, которая должна была встретиться с твоим отцом, не могла последовать за ним сразу. Должен был появиться окружной прокурор, и твой отец прекрасно об этом знал. Отсутствие этой персоны сразу бы бросилось в глаза – ведь полиция задержалась бы в доме как минимум до вечера. Этому человеку нужно было находиться поблизости – на случай, если его захотят допросить. А значит, встреча могла состояться лишь ближе к вечеру. Тем более что вечером намечалась бейсбольная тренировка – отличная маскировка при столкновении с кем-то посторонним. Знаешь, при всем уважении к «Ужасу Мараларча», у них не часто случаются хоум-раны.

Фонарь, лежащий на мраморном выступе, освещал лиф зеленого платья Джин. Ее лицо оставалось в полумраке, и только глаза тревожно блестели.

– Эта персона… – хрипло проговорила она, – почему она должна была встретиться с папой именно здесь?

– По двум причинам, – мрачно ответил Г. М. – Первая касается пресловутых ста тысяч долларов. Вторая причина – этот человек намеревался убить твоего отца. И почти преуспел в своем замысле.

Наступила мертвая тишина. На лице Джин поочередно отразились ужас, потрясение и наконец недоверие, которое постепенно вытеснило все остальное.

– Убийца… – Она произнесла это слово так, будто впервые его услышала.

– Да.

– В нашем доме? Вчера вечером?

– Да. Позволь рассказать, как, по моему мнению, все произошло. У убийцы с собой был револьвер. Завязалась ссора. Именно так. И он выстрелил – в упор.

– Как это? – вмешался Сай. – Мэннинга ведь не застрелили, а ударили ножом! Вы сами говорили, что с этим револьвером…

– Да, – Г. М. повысил голос, – стрелять из него было невозможно. Все патроны были разряжены – из гильз высыпали порох и набили их бумагой. Это, разумеется, работа Мэннинга. Вчера вечером он на глазах у всех небрежно бросил его в ящик стола. А потом попросту обезвредил. Конечно, он мог бы просто вытащить патроны или заменить их на холостые. Но он знал, что враг попытается его убить, и не хотел, чтобы тот заподозрил неладное. Поэтому просто расставил ловушку. Вообще-то, это очень успокаивает – знать, что направленный на тебя револьвер не причинит тебе вреда.

– Г. М., – не выдержал Сай, – так что здесь все-таки произошло? Ну не тяните же!

Г. М. покосился на Джин:

– Убийца выстрелил. Может, даже нажал на спусковой крючок не один раз. После чего в ход пошел нож: тонкое лезвие, дюйма четыре в длину. Мэннинг попытался защититься как мог – голыми руками.

– Нож, как тот, что у вас в кармане?

– Ох, сынок… – Г. М. покачал головой. – Я понятия не имею, каким был тот нож. Знаю только одно – он не был слишком большим. Иначе Мэннинг уже отправился бы к праотцам.

– В любом случае, – упрямо продолжил Сай, у которого на сердце скребли кошки, – это ведь не могла быть женщина?

– Я оставлю свое мнение при себе, – буркнул Г. М. – Но английский коп старой закалки сказал бы, что тут попахивает именно женщиной. Нож, после яда, – самое женское оружие.

Внезапно Г. М. угрожающе взмахнул рукой. В полумраке он выглядел лишь как большая изломанная тень, но оба его спутника отшатнулись.

– Предположим, я – Мэннинг, – сказал он. – Наступаю на вас с голыми руками. Что вы сделаете? Бить в грудь – глупо: я перехвачу вашу руку. Вы сделаете ложный выпад левой, поднырнете под мою левую подмышку – и ударите в бок. Этот прием используют не только даго[42].

– Вот оно что… – прошептала Джин.

Ее белокурые волосы прилипли к вискам, лицо побледнело. Она выглядела потерянной, как будто застряла в мире мертвых и не могла найти выхода.

– Вот почему был этот… допрос с пристрастием… – прошептала она. А потом ее голос сорвался: – Вы думаете, что это я хотела убить папу!

– Ох, куколка моя! Нет, нет и нет! Я знаю, ты любишь своего отца больше жизни и никогда не причинила бы ему вреда. – В голосе Г. М. прозвучала нежность, которая казалась почти гротескной – не потому, что не была искренней, а потому что он выглядел слишком старым для таких сантиментов.

– Вот почему, – добавил он, – все это так чертовски сложно.

Джин судорожно вздохнула. Внезапно она подумала о другом человеке – о том, кого тоже любила.

– Вы… вы намекаете на… Дэйва?

– И снова нет. Кишка у него тонка, – жестко заметил Г. М. – Да и мозгов не хватит, чтобы провернуть подобное.

Потом его голос смягчился:

– Если он тебе нужен, куколка моя, никто у тебя его не отнимет.

– У него есть мозги! Он…

– Мне пришлось рассказать тебе все это, – оборвал ее Г. М., – потому что я хочу кое о чем тебя спросить. Ты можешь не отвечать. Ты считаешь, что мы с Саем Нортоном настроены против твоего отца.

– Так и есть.

– К тому же ты боишься, – устало продолжал Г. М., – что газеты узнают об этой истории – а это вполне вероятно – и все станет еще хуже. Но черт возьми, это вопрос первостепенной важности!

Джин собралась с духом:

– Что это за вопрос?

– Где, – отчеканил Г. М., – на самом деле живет Айрин Стэнли?

Джин отвернулась. Даже при тусклом освещении Сай заметил, что девушка дрожит. Помолчав, она тряхнула белокурыми волосами и упрямо прошептала:

– Не скажу.

– Послушай, куколка! После того как на твоего отца напали – и должен предупредить тебя, он может этого не пережить, – все изменилось. Теперь мне просто необходимо найти Айрин Стэнли.

– Почему бы вам не спросить своих друзей в полиции?

– Потому что я защищаю твоего отца, а не охочусь за ним!

– Именно по этой причине – и не вздумайте отрицать, я ведь тоже была у бассейна, – вы поклялись, что поймаете его?

– Да я просто вышел из себя! Потому что твой отец провел меня, как мальчишку.

Джин рассмеялась, едва сдерживая слезы. Сай, хоть и не понимал, зачем Г. М. понадобилась Айрин Стэнли, все же попытался прийти ему на помощь.

– Вы же помните, как Г. М. дал окружному прокурору ее фальшивый адрес и номер телефона, чтобы сбить полицию со следа? Разве это не лучшее доказательство его преданности интересам вашего отца?

– Боюсь, мистер Нортон, вам нельзя доверять, – заявила Джин, дернув плечом. – «Он предал себя самого, все лучшее, что в нем было», – безжалостно напомнила она его же слова.

– Куколка моя, – вмешался Г. М., – мы должны найти Айрин Стэнли этой ночью! Сегодня! Где она?

– Не скажу. – Джин разрыдалась. – И вы меня не заставите!

Внезапно в бронзовую дверь постучали. Сай вздрогнул. «Вот это вежливость, – подумал он. – Вот это деликатность. Кто стучится в дверь кенотафа на кладбище, полном лишь истлевших костей?»

Ощущение нереальности происходящего исчезло, когда он открыл дверь. На пороге стоял запыхавшийся Дэвис с фонарем в руке.

– Я потратил чертову уйму времени, пытаясь разыскать вашего полисмена, – сообщил он. – А он все время торчал у бассейна, где его и оставили.

За спиной Дэвиса замаячила синяя униформа с серебряными пуговицами. Скорее всего, стучал именно полисмен – немолодой серьезный человек с полицейской дубинкой в руке. Позади него ничего не было видно – ни врачей, ни тела на могильном холме: все растворилось в густых серых сумерках.

– Вы сэр Генри Мерривейл? – спросил он.

Г. М. неуклюже шагнул вперед, и Джин поспешно выхватила у него фонарь, словно пытаясь скрыть слезы.

– Да, – рявкнул Г. М. – Где мистер Мэннинг? Как он?

– «Скорая» только что уехала. – Полицейский кивнул в сторону решетчатых ворот. – Мистер Мэннинг очень плох. Доктор Уиллард говорит, что операция прошла нормально, но о результатах пока трудно сказать что-то определенное. Кристал и юный Боб настояли, чтобы мистера Мэннинга оставили в доме – в больницу его не повезли.

– Лейтенант Троубридж уже прибыл?

– Еще нет, сэр. Его до сих пор не могут найти.

– Офицер, у меня нет никаких полномочий отдавать вам приказы. Но как вы считаете: мне можно доверять?

Полисмен посмотрел на него и улыбнулся:

– Думаю, да, сэр.

– Тогда вот ключ от кенотафа. – Г. М. протянул ему ключ. – Закройте дверь и стойте снаружи, пока не появится лейтенант. Там важные улики.

– Улики?

– Совершенно верно. На мраморном выступе и, скорее всего, в чемодане под ним. Если Мэннинг умрет, дело запахнет электрическим стулом.

Полисмен присвистнул.

– Я хочу, чтобы лейтенант выставил охрану у двери – как минимум до семи утра. – Г. М. потер ладонью лысину. – Хотя он ведь может и отказаться… У вас есть карандаш и блокнот?

– Всегда при себе.

– Заходите, я оставлю письменные разъяснения.

Полисмен шагнул внутрь, за ним – Дэвис. Как только проход освободился, Джин выскользнула из кенотафа и стремглав бросилась прочь, прижимая к груди фонарь.

– Джин! – удивленно воскликнул Дэвис. Он явно не ожидал увидеть ее здесь. – Джин!

Г. М. удержал его за руку.

– У меня есть для тебя инструкции, сынок, – объявил он, – которые могут оказаться небесполезными.

Он бросил взгляд на Сая:

– Беги за ней, олух! Останови ее! Удержи как-нибудь!

Сай спрыгнул с парапета кенотафа прямо в высокую траву. Джин уже мчалась между могилами с фонарем в руках и даже в сумерках была видна довольно отчетливо. Сай бросился за ней, натыкаясь то на одно надгробие, то на другое. Внезапно пятно света пропало – это Джин выскочила через открытую калитку на бейсбольное поле и погасила фонарь.

Сумерки сгущались медленно, и предметы еще не полностью растворились во мгле. Почти невидимая в зеленом платье, Джин с кошачьей грацией пересекла аутфилд и достигла внутреннего поля, где все еще ярко белели линии баз. Сай не отставал, хотя сердце почти выпрыгивало у него из груди. Терпкий запах зеленой листвы бил в нос.

«Мы должны найти Айрин Стэнли сегодня вечером», – вспомнил он. Зачем? Почему именно сегодня? Джин уже добралась до леса и снова включила фонарь. Надо поднажать! Еще один рывок!

В лесу, несмотря на то что тропа была широкая, Джин начала спотыкаться. Свет фонаря задрожал и качнулся. Сай понимал: дело не в усталости. Ею овладели чувства беспомощности и отчаяния.

– Джин! – попытался крикнуть он, но пересохший язык прилип к гортани.

Она выскочила из леса на лужайку и была футах в двадцати от Сая, когда вдруг замерла, будто заметив какую-то опасность. Слева от нее тянулись в ряд десять выкрашенных в коричневый цвет кабинок для переодевания. Мимо них, параллельно кустам рододендрона, проходила узкая тропинка.

Поддавшись какому-то животному инстинкту спрятаться куда бы то ни было, Джин неуверенно свернула на нее, добрела до середины и почти рухнула у одной из кабинок, вцепившись рукой в деревянную раму. Прижалась лбом к руке – и заплакала.

Сай медленно подошел, не пытаясь заговорить, и она демонстративно прикрыла глаза. Вся сцена напомнила Саю жуткую иллюстрацию к детской сказке.

На западе, за силуэтом длинного дома, догорал закат. Со стороны кабинок кусты рододендрона пересекала широкая дорожка, выводившая к середине длинной стороны бассейна. По причинам, известным лишь полиции, бассейн был снова наполнен водой. На темной стылой глади плясали багровые отблески закатившегося солнца.

Первой заговорила Джин, не отнимая руки от лица.

– Что я вам сделала? – жалобно, по-детски спросила она. – Почему вы меня так не любите?

– Это неправда, Джин. Вас невозможно не любить, – тихо сказал Сай и сочувственно усмехнулся.

– Что тут смешного? – обиделась она.

– Просто подумал, – ответил он, – о Джордже Вашингтоне на этих военных фресках. Он был не меньше семи футов ростом.

– Это точно.

– И еще эти окошки в стене… Художник, видно, был патриотом. Расположив фигуры вокруг окон, он оставил лорда Корнуоллиса и двух других английских генералов без голов.

Джин выключила фонарь и бросила его на землю. Потом обернулась с чуть смущенным видом и слабо улыбнулась.

– Когда мы приехали сюда, – тихо сказала она, – вы показались мне таким… милым.

– Надеюсь, вы все еще так считаете, Джин.

Внезапно, словно только сейчас осознав, где находится, она испуганно огляделась. Ее взгляд скользнул по заросшей травой дорожке, по воде в бассейне, багровеющей от закатного света. Высокие кусты чернели на фоне неба, образуя мрачную живую изгородь.

– Это то самое место, где… – Она указала вперед и умолкла, ковыряя носком землю. – Сай, они же не думают, что я как-то причастна?..

– Нет. Нет, и еще раз нет!

– Вы стояли вон там, на той стороне бассейна, и не сводили с него глаз. – Она снова указала вперед. – А мистер Беттертон вынырнул из воды прямо у ваших ног. Это было ужасно смешно.

– Его голова выглядела смешной? Почему?

– Ох, не знаю. Она напоминала мяч для водного поло. – Джин нахмурилась, но тут же тряхнула головой, словно пытаясь отогнать мрачные мысли. – А я стояла вот здесь. – Она развернулась и встала примерно в футе от правого края кустов, лицом к кабинкам. – Разговаривала с Дэйвом и как раз собиралась пойти направо, к тому белому указателю с надписью «Леди». А Дейв должен был пойти налево, туда, где написано: «Джентльмены». Но вы закричали, и мы оба обернулись. Я увидела вас, часть лица сэра Генри и голову мистера Беттертона.

Почему именно голова Беттертона снова и снова всплывала в ее памяти?

Сай понимал, что ему нужно поторопиться; пока Джин расположена к откровенности, надо было выведать адрес Айрин Стэнли. Но один вопрос не давал ему покоя.

– Джин, вы были в бассейне, когда ваш отец подошел к нам с сэром Генри. Вы не помните его носки?

– Его… что? Носки?

– Все ли с ними было в порядке?

– Д-да. Обычные, шелковые. Коричневые, как он всегда носит. Я обратила на них внимание только потому, что брюки были слишком короткие и…

– А в его наручных часах не было ничего странного?

Вода в бассейне почти утратила багровый оттенок. Силуэты кустов стали растворяться в мягком теплом сумраке ночи, наполненном ароматами зелени и влаги. Сай знал, что не стоит слишком давить на Джин, – она все еще заметно дрожала. Неожиданно она коснулась его руки и глухо произнесла:

– Сай, я… я вела себя как ужасная дурочка там, в склепе. На самом деле этот адрес Айрин Стэнли ничего не значит. Если я его назову… вы отпустите меня? Я просто хочу вернуться домой. Быть рядом с папой.

Именно в этот момент никем не замеченный сэр Генри Мерривейл вышел на лужайку с боковой тропинки между кустами и кабинками для переодевания. Услышав последние слова Джин, он ускорил шаг.

– Эта женщина живет в Нью-Йорке, – добавила Джин. – Если хотите знать где…

– Я рад, что ты это сказала, куколка моя, – буркнул Г. М. – Время, черт возьми, поджимает! Есть ли в ближайшее время хоть какой-нибудь поезд до Нью-Йорка?

Джин сдвинула рукав куртки Сая и взглянула на его часы.

– Если поторопитесь, то успеете на поезд, который проходит здесь без трех минут десять. Хотя поезда ходят каждые полчаса, так что на самом деле это не важно.

– Важно! – отрезал Г. М. – Возьми машину, – он хлопнул Сая по плечу, – и следуй за мной. С обеими девушками.

Джин протестующе вскрикнула, но он не обратил на это никакого внимания.

– Сперва мне нужно кое-что проверить. Если найдешь Боба – захвати его с собой. Встретимся… Так какой адрес у Айрин Стэнли, куколка моя?

Джин вдруг расхохоталась. Ее смех походил скорее на истерику, и Сай растерялся, но она взяла себя в руки.

– Никто в целом мире, кроме полиции, никогда бы не догадался, где она живет, – хихикнула Джин. – Она живет на Центральном вокзале.

И, помолчав, добавила с кривой усмешкой:

– Разве я не говорила вам в день нашего знакомства, что мне многое известно об этой станции, сэр Генри?