«Ну что ж, – подумал Сай, – началось».

Сквозь узкие прорези маски он быстро оглядел поле, затем его взгляд вернулся к Лосю Уилсону, занявшему позицию на питчерской горке.

У дагаута к Кристал и Бобу присоединились Хантингтон Дэвис и Джин. Они весело болтали, переглядываясь и смеясь.

– Начинайте! – крикнул Боб.

Лось Уилсон встрепенулся. На своем веку он повидал всяких бэттеров, но такой зловещей физиономии, как у этого толстяка – лорда Мерривейла, уставившегося на него с кровожадностью африканского знахаря, ему еще встречать не приходилось. Однако веселье, царившее на поле, помогло ему отвлечься.

– Тудл-уу, старина! – радостно заорал шорт-стоп.

– Пип-пип и все такое! – пропел на мотив гимна игрок с третьей базы.

Лось ухмыльнулся. Он подаст старику легкий мяч – но не совсем уж простой, чтоб никто не подумал, будто Лось халтурит. Он перенес вес тела на правую ногу, согнул руки в локтях и прижал мяч к животу. Одно мгновенье – и мяч со свистом полетел вперед.

Увы, изысканный слог Роберта Браунинга в бейсболе не слишком уместен. Так что воспользуемся более приземленным языком. Звук, с которым бита Г. М. встретила мяч, можно описать только словом из комиксов:

БАМ!

Конечно, рассказ о том, будто мяч, отбитый Г. М., пролетел четверть мили, – всего лишь легенда. Но то, что аутфилдеры[31] застыли на месте и, разинув рты, смотрели, как мяч летит на восток – за забор, за деревья – и растворяется в темнеющем небе, – чистая правда.

– Не так уж плохо, Хэнк, – заметил Стаффи Тайлер.

Сердце в груди Сая Нортона отплясывало хорнпайп[32].

Кристал, Джин и Боб дружно зааплодировали.

Сэр Генри Мерривейл, небрежно опершись на биту, состроил скучающую гримасу.

– Ну же, сынок! – завопил он Лосю Уилсону. – Почему бы тебе наконец не начать подавать?

Хотя инфилдеры[33] не скупились на поздравления, они все еще посмеивались, считая произошедшее чистой случайностью. Лось начал поглядывать на Г. М. с любопытством. Стаффи выдал новый мяч, который Сай передал питчеру, чтобы тот обмазал его бейсбольной грязью[34].

Лось, который мог бы расписаться на каждой своей подаче, теперь тщательно выбирал уинд-ап[35]. Сай знал, что будет дальше – «крученая». Подача, при которой мяч описывает хитрую дугу, и новички выглядят особенно глупо, пытаясь по нему попасть.

– Ну? – пробормотал сэр Генри.

Переступив с ноги на ногу, он наклонился в сторону домашней пластины и послал мяч точно в центр первой базы. Дружный вопль, вырвавшийся из десятков глоток, ясно дал понять: обычная тренировка превратилась в настоящую игру.

Игрок с первой базы метнулся влево, чтобы отбить мяч перчаткой, и растянулся плашмя на земле. Игрок с правого поля стрелой сорвался с места – его ноги мелькали, как белое колесо на зеленом фоне, но мяч вылетел за линию фола. С глухим стуком он упал в траву, пару раз высоко подпрыгнул и исчез в шахте заброшенного колодца.

На мгновение стало абсолютно тихо.

– Что за дела, сынок? – крикнул Г. М. стоящему позади него Стаффи. – У вас в округе вообще водятся питчеры?

Раздался сочный, булькающий смешок Кристал Мэннинг.

Говорят, из ушей Лося Уилсона повалил дым, но это враки. Лось держал себя в руках. И все же на поле возникло беспокойство. Спортивный азарт исчез – запахло убийством.

– Это последний мяч, – надтреснутым голосом объявил Стаффи, протягивая его Саю. – Рваный вы потеряли, так что берегите этот.

– Я присмотрю за ним, Стаффи, – мрачно отозвался питчер.

Сай Нортон, разгоряченный, обливаясь потом под маской и нагрудником, знал, что чувствуют остальные: запах бейсбольной пыли бил в голову, как кокаин. Белые фигуры на коричневой земле внутреннего поля застыли, стоя на цыпочках и не сводя глаз с баз.

Лось Уилсон вытащил пальцы из перчатки, обтер руки о землю, снова надел ее и взял мяч.

За спиной Сая послышался шепот самого неортодоксального судьи в бейсболе.

– Сейчас он задаст тебе жару, Хэнк, – зашептал Стаффи. – Это его самая быстрая подача.

Лось, повернувшись к бэттеру боком, вытянул руки с мячом вперед, затем вновь прижал их к животу. Выпрямившись, он бросил взгляд в сторону воображаемого раннера – и резко выбросил руку вперед.

Мяч со свистом пролетел в трех дюймах ниже биты Г. М., которая осталась неподвижной, и с глухим хлопком угодил в перчатку Сая. Тот даже не успел прикоснуться к нему второй рукой – мяч словно прилип к перчатке.

– Страйк![36] – завопил Стаффи, вскидывая руку.

Сай, чувствуя мурашки в затекших ногах, поднялся с корточек и отправил мяч обратно Лосю. Лось Уилсон, едва уловимо усмехнувшись, глянул на своих – те заулыбались в ответ. Да, это был хороший бросок.

Сай снова сел на корточки. Машинально двигая перчаткой взад-вперед, он внезапно ощутил ту же злость, которую минуту назад испытывали соперники.

«Господи, – молился он про себя, – пусть он отобьет еще хоть один. Пусть они перестанут так демонстративно скалиться! Пусть…»

– Берегись!

Подача. Мяч вновь шел низко, но задел угол домашней базы и со шлепком влетел в перчатку. Сай едва удержал равновесие. Бита Г. М. дрогнула… но осталась на месте.

– Страйк-два! – нараспев объявил Стаффи.

Сай метнул мяч так высоко, что Лосю пришлось подпрыгнуть, чтобы поймать его.

Г. М., с каменным лицом, вышел из зоны бэттера. Переложив биту из одной руки в другую, он вытер ладонь о штаны.

Хотя в бейсболе насмешки считаются дурным тоном, вся команда «Ужаса Мараларча» (за исключением отсутствующего кетчера) обменивалась ехидными и самодовольными взглядами. Старик снова стал им симпатичен, они даже прониклись к нему жалостью. Г. М. вернулся на позицию и вперил в питчера убийственный взгляд.

Лось Уилсон не отличался богатым воображением и, чтобы довести дело до страйкаута, снова собирался использовать свою коронную низкую подачу, вложив в бросок всю силу, какая у него была. Он постучал шипованной бутсой по земляному холмику.

– Готовы, лорд? – спросил он с насмешливым сочувствием.

– Я в порядке, сынок, – откликнулся Г. М. – Ты лучше за собой следи.

Центральный игрок, хоть и не все расслышал, повалился на спину от хохота, болтая в воздухе ногами. Игрок на второй базе уселся прямо на бейсбольный мешок.

Лось снова улыбнулся своей команде, выпрямился, размахнулся и…

– Господь всемогущий! – выдохнул Стаффи Тайлер.

Только что мяч был у Лося в руке, и вот уже воздух пронзил звук, похожий на электрический треск: такой чистый, что по нему одному можно было понять – мяч летит в дальнюю часть внешнего поля. Яркая белая точка пронеслась над коричневой землей и зеленым полем, просвистела над второй и третьей базами, взлетая между центром и левым полем. Центральный игрок, которого удар биты застал корчащимся от смеха, вскочил с безумными глазами. Левый филдер[37], выкрикнув два из трех имен Святой Троицы, рванул к ограждению. Центральный игрок обогнал его, бешено вращая глазами.

Но шансов у них не было. Оба врезались в забор с разбега – как раз в тот момент, когда мяч пролетел в нескольких дюймах над их головами. Он пробил верхушку дерева, упал на землю и покатился по ухабистой почве.

– Нет у нас питчеров, – мрачно проговорил сэр Генри Мерривейл.

– Не то что в наши дни, – печально поддакнул Стаффи.

– Да уж.

– Кто из них тебе нравился больше, Хэнк? Мэтти? Старый Пит? Уолтер Джонсон? Боб Шоки?

И вот тогда Лось Уилсон, профессионал, доказал, что достоин той характеристики, которую дал ему Боб Мэннинг. Он, хоть и долго смотрел вдаль, не стал швырять на землю перчатку или еще что-то в этом роде. Он подошел к Г. М. и протянул руку.

– Вашу руку, лорд, – просто сказал он. – Не знаю, как, черт возьми, вам это удалось в вашем возрасте. Но меня так не разделывали с тех пор, как я играл в младшей лиге.

К ним начали подтягиваться игроки «Ужаса Мараларча». Чувствовалось, что день подошел к концу, и все самое значительное на сегодня уже произошло. Небо на востоке потемнело, вечерние тени заплясали по полю.

Большинство игроков – во главе со все еще ошеломленным Бобом, ликующей Джин и снисходительно посмеивающимся Дэвисом – сгрудились вокруг Г. М.

– Не в палате лордов? – сквозь невнятный шум толпы пробился голос Лося Уилсона.

– Нет, сынок, нет! Когда-то эти подлые собаки пытались силой затащить меня в палату лордов. Но я их одурачил. Если уж тебе так нужен титул – я баронет.

– Он еще тот сукин сын, – проскрипел Стаффи. – Хэнк – прирожденный бэттер, величайший из всех, кто когда-либо держал биту. Тренировался с нами три сезона, в те времена, когда «Эйс»[38] был настоящим «Эйсом». Знаешь, почему он не подписал контракт? Потому что не мог брать деньги.

– Не мог… что?

– В Англии это как-то связано со статусом любителя, – уныло пояснил Стаффи. – Я тогда не понял этой заморочки, не понимаю и сейчас. Но если ты не любитель, ты – вошь.

Сай Нортон отошел в сторону.

На лесной опушке, тоже в стороне от толпы, он заметил Кристал. Она смотрела прямо на него.

– Боб Мэннинг, – прорвался сквозь общий гомон голос Стаффи. – Бери своих ребят, и марш на старое кладбище, куда Хэнк отправил мяч. Там есть калитка. Или лезьте через забор – как хотите. Но до субботы другого мяча у вас не будет!

– Ладно, Стаффи! Уже идем!

Сай стянул маску с головы и бросил ее в траву. Участливый кетчер помог снять нагрудник и защитные щитки. Сай вдруг осознал, как замерз и устал. Кристал медленно отступила вглубь леса, и Сай не раздумывая пошел за ней – в густой зеленый сумрак.

– Знаете, – сказал он, – на какое-то время я совсем потерял голову.

– Какой ужас! – заметила Кристал с горечью. – Как же это можно – позволить себе потерять голову, по-настоящему оторваться, хоть раз жизни просто побыть человеком!

Сай засмеялся, хотя чувствовал, как в ней закипает злость.

– Я не это имел в виду. Но мне нравится «Ужас Мараларча». Парни старались быть милашками со старым разбойником, пока он не начал играть с ними, как кошка с мышами. Конечно, им захотелось взять реванш. Ну а старый лис? Намеренно пропустил две подачи – а потом послал мяч через забор. Просто игра, да. Но как же отчаянно они боролись за победу!

– А как же иначе? – ответила Кристал резко. – Ты должен побеждать! Всегда. Везде. Только так чего-то добьешься.

Сай улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям.

– Когда мне стукнуло четырнадцать, меня отправили в престижную школу. Там из меня должны были сделать джентльмена и подготовить к поступлению в колледж. Я, признаться, до сих пор вспоминаю ее с нежностью. Но была одна вещь, которую я так и не смог понять.

– Да? – с легким подозрением спросила Кристал. – И какая же?

– Каждый раз, как начинался футбольный матч, какие-то полоумные – их звали «группой поддержки» – изображали дикий энтузиазм. Как будто всем не до лампочки, обыграем мы Хотчкисс или Лоренсвилл или проиграем им. Кто-то даже сочинил песню – в ней все время повторялось слово «честь». Мы пели с пафосом, что должны победить «во имя чести школы».

– И что тут плохого? – фыркнула Кристал, которая была воспитана в том же духе.

– Все плохо, дорогая. Если только кто-то не собирается отравить защитника или подкупить судью – что, признаться, случается не так уж часто. При чем тут честь?

«Зачем я говорю все эти банальности, – думал Сай, – в этом благоухающем травами лесном полумраке, где мы с Кристал стоим так близко друг к другу?» Но как ни странно, своей болтовней ему удалось по-настоящему разозлить ее.

– Сай Нортон, вы невозможны! – взорвалась Кристал. – Не понимаю, почему я… – Ее голос дрогнул и стал таким тихим, что было трудно разобрать слова. – Я ведь буквально навязываюсь вам… совершенно скандальным образом. Неужели я вам совсем не нравлюсь?

– Если вы спрашиваете, хочу ли я переспать с вами, – сказал он с такой прямотой, что у нее перехватило дыхание, – то мой ответ: да. Если вы спрашиваете, нравится ли мне ваше общество, – тоже да. Но… любовь? Что это такое? Я не знаю. Когда Анна была жива, мне казалось, что знаю. А теперь…

Ни одна женщина в подобных обстоятельствах не смогла бы удержаться от ответного удара.

– Хотите, я расскажу вам о трех своих мужьях? – с невинным видом предложила она.

– Нет.

– Почему?

– Потому что, – отрезал Сай, – я так чертовски им завидую, что готов зарезать каждого флорентийским кинжалом!

Он обнял ее и страстно поцеловал. Но оба были не новичками в любовных делах и понимали, что за каждым кустом может таиться опасность. Они тут же отпрянули друг от друга.

– З-забавно, – выдохнула Кристал сквозь смех. – Мои представления о любви похожи на ваши.

Сай в этот момент вообще не мог говорить, поэтому воздержался от комментариев.

– И все же, – продолжала Кристал, – она существует. Должна существовать, не важно, верим ли мы в нее или нет. Как все время твердит вам Джин, наши отец и мать…

Его руки снова сомкнулись вокруг нее. Он коснулся ее щеки и шеи, таких гладких, что, казалось, пальцы не ощущали их вовсе. Прошла еще пара бурных минут, прежде чем Кристал положила голову ему на плечо.

– Насколько… насколько хорошо ты помнишь свою мать? – с трудом выговорил Сай.

– Очень смутно. Мне было шесть, когда она умерла. Она была доброй, но, кроме папы, для нее словно никто больше не существовал. И мы это чувствовали. Она любила рисовать. Папа…

– Слушай! – прервал ее Сай, резко вскинув голову.

Сначала был слышен только гул голосов – с той стороны, где на опушке все еще толпился народ вокруг Г. М., забрасывая его вопросами.

– Я был потрясающим филдером[39], – послышался бас Г. М.

– Он бы не справился на поле даже с амбарами, – прохрипел Стаффи Тайлер. – На базах он был мертвым грузом. Но, говорю вам, дайте ему биту – и можно переносить аутфилд в соседний округ и…

– Время ужина давно прошло, – заметила Кристал. – Повар будет…

Сай схватил ее за руку и потащил из леса.

Теперь он услышал это отчетливее.

Это был чей-то крик, доносившийся из сгущавшихся сумерек. Бейсбольное поле все еще угадывалось почти до питчерской горки, но за ней все тонуло во тьме. Крик звучал оттуда – полный страха и боли, хотя слов было не разобрать. И тут они заметили фигуру в белой форме, бегущую с дальнего края поля, от самого забора. Саю показалось, что он видит там что-то вроде открытой калитки.

Белая фигура споткнулась о вторую базу и упала в пыль, потом с трудом поднялась и снова побежала.

– Мертвый… – донеслось до них.

Будто ураган обрушился на толпу, окружавшую Г. М. Расталкивая друг друга, люди вытянулись в линию. Сай, все еще держа Кристал за руку, поспешил вперед.

Парень, бежавший по полю, теперь едва волочил ноги. Сай не знал его имени, но помнил, что его отправили на кладбище искать мяч. Задыхаясь, он прохрипел что-то вроде:

– Фонарик… доктор…

Глаза под козырьком бейсболки были полны ужаса.

– В чем дело, сынок? – пробасил Г. М.

– Там, на кладбище… – парень перевел дыхание, – на том старом, заброшенном… на одной из могил…

– Ну?

– Мы с Биллом… нашли чье-то тело.