В ней рассказывается, как Джамал выполнила свое обещание и познакомилась с Маргарет. Поездка по ночному городу.

Снова закрадывается тревога.

Джамал с интересом смотрела на подходившую женщину. Стройная, гибкая, очень эффектная, она была в то же время чем-то неприятна. Даже не то, чтобы неприятна, а скорее вызывала какое-то чувство неловкости. Несколько мгновений Джамал не могла сообразить, в чем дело. Потом догадалась: платье. На женщине было короткое, вызывающе короткое платье.

— Здравствуйте! Вы Джамал Дурдыевна. Я не ошиблась?

— Добрый вечер, — сказала удивленная Джамал. — А вы?..

— Я Маргарет.

— А-а-а… Очень приятно познакомиться.

— Вы уж извините, Джамал Дурдыевна, что так бесцеремонно вас оторвали от забот и дел, но, право же, забот у нашей сестры всегда в избытке.

Подошел Искандеров.

Обмениваясь с новыми знакомыми незначащими фразами, Джамал исподтишка рассматривала Маргарет. Искандеров при первом знакомстве как будто называл город, откуда они приехали. Маргарет не походила на уроженку того города. А, впрочем, почему она должна была обязательно родиться там? Могла ведь туда переехать. Тем более, что в ней явно заметна восточная кровь. Вот только имя? Но какие только имена ни изобретает нынешняя молодежь!

— Что ж мы стоим у подъезда? — сказала Маргарет. — Пойдемте в сад, посидим. Здесь у вас очень красивый сад, правда?

— Я здесь никогда не была, — чуть смущенно ответила Джамал.

— Ну как же вы!.. А, впрочем, в городе столько красивых мест, что во всех побывать просто немыслимо. Особенно занятому человеку.

В последних словах Маргарет, прозвучало что-то похожее на насмешку, но Джамал не обратила на это внимания.

В темные кроны деревьев были густо вкраплены неяркие электрические лампочки. В неподвижном воздухе устойчиво держался аромат цветов. Он чуточку кружил голову и немного волновал. Здесь в самом деле очень приятно отдохнуть, подумала Джамал. Вообще очень мало мы с Нурягды обращаем внимания на свой отдых. Все работа и работа, а годы идут, не заметишь, как состаришься, тогда никакие сады волновать не будут. Ей стало даже обидно, и она украдкой вздохнула.

— Вот сюда, Джамал Дурдыевна, на эту скамеечку! — сказал Искандеров. От него заметно попахивало вином. Может быть, под влиянием вина он приглашал Джамал сесть таким картинным жестом?

— Не стоит, — сказала она и оглянулась. — Вы что, Маргарет?

— Сейчас догоню. В туфлю что-то попало. — Маргарет торопливо щелкнула замком сумочки.

— Присядьте, Джамал Дурдыевна, — настаивал Искандеров. — Смотрите, как здесь красиво. И, главное, никого нет.

— А вы разве любите одиночество?

— Очень люблю! — Искандеров сделал многозначительную паузу и закончил театральным шепотом. — …Когда рядом со мной красивая женщина.

Джамал засмеялась.

— Для своих лет вы стараетесь казаться слишком опытным в… житейских делах.

— Прикажите — и я буду молчать, как рыба! — он коснулся ее руки. — Для меня одно удовольствие выполнить приказ красивой женщины. Я готов достать для нее солнце с неба, готов быть ее рабом…

— Забыв, что это же самое обещал своей собственной жене, — сказала, подходя, Маргарет.

Искандеров испуганно отдернул руку. Слишком испуганно, как показалось Джамал.

Они прошлись по аллее. Маргарет с сожалением сказала:

— Здесь превосходно, но я больше не могу.

— Вы устали? — посочувствовала Джамал.

— Нет, что вы! Туфля. Я думала, камешек попал, а это оказался гвоздь.

— Что же вы себя мучаете! Надо бы сразу сказать, мы бы просто посидели.

— Да знаете, всегда боишься испортить человеку настроение своими горестями. Погода прекрасная, настроение хорошее, а тут я со своим гвоздем…

— Не надо так, Маргарет… Давайте присядем.

— А может быть, зайдем в ресторан? Там тоже не жарко, а легкий ужин не помешает.

— Неловко как-то…

— Пустяки, — подхватил Искандеров. — Держите себя свободнее.

Джамал задумалась. Где-то в глубине сознания выплыли недавние подозрения. Однако подозревать было некого и незачем. Маргарет оказалась несколько экстравагантной, но в общем-то довольно милой и приятной женщиной. Немного чудаковат Искандеров, вероятно, от избытка молодости, сил и того, что он чувствовал себя обязанным Джамал. А кроме того заметно, что он старается сдерживать себя и смущается, когда скажет что-то невпопад или грубовато. Это выглядело несколько наивно и даже располагало к доверию.

Больше всего, пожалуй, удерживало то, что Джамал вообще никогда не ходила по ресторанам, тем более с незнакомыми людьми. Но в конце концов страшного в этом тоже нет ничего. Она не собирается делать ничего зазорного, просто посидит полчасика. С ней будет женщина, и в общем…

— Ладно, — сказала она. — Только не слишком долго.

— Боитесь, муж приревнует? — улыбнулась Маргарет.

— Его нет сегодня дома. И вообще он не ревнивый.

— Это хорошо. А вот мой Искандеров немножко подкачал в этом отношении.

Искандеров ухмыльнулся и произнес что-то нечленораздельное.

— Ну ладно, пройди, закажи столик.

Маргарет доверительно взяла Джамал под руку, замедлила шаг.

— С глазу на глаз. Джамал Дурдыевна, я могу вам сказать, что думаю: не доверяйте Искандерову.

Джамал вздрогнула и остановилась.

— Как не доверять?

— Не верьте его красивым словам. Он очень влюбчив. А вы — такая красавица, что не влюбиться в вас нельзя.

— Скажете тоже! — Джамал с облегчением засмеялась. Почему-то с облегчением вздохнула и Маргарет.

— В самом деле, я никогда не видела такой красивой и душевной женщины. Мне-то вы можете поверить.

— Вы сами очень красивы, поэтому, вероятно, и мне комплименты говорите, чтобы я не завидовала.

— Какая уж там зависть… У вас много детей?

— Девочка.

— А у меня вот пока никого нет.

— Будут и у вас.

— Кто знает… Вероятно, будут. Между прочим, говорят, что частая беременность очень старит женщину. Вы поменьше рожайте, берегите свою редкую красоту, она не каждому дается.

— Мой муж о сыне мечтает.

— Один-то сын вам не повредит. Да и на муже не грех потуже уздечку затянуть. Мужья любят на сторону посматривать, для них чужая медь дороже собственного золота.

— Мне кажется, Маргарет, вы неоправданно пропагандируете пессимизм. Такая интересная женщина, как вы, еще долго может жить без боязни за своего мужа.

— Не так уж долго, дорогая Джамал Дурдыевна. Моя привлекательность — от молодости, а она, увы, не вечна. Вот вам, например, сколько лет?

— Я старуха. Я в том возрасте, когда женщине уже перестают задавать подобные вопросы.

— Вы напрашиваетесь на комплимент?

— Нисколько. Ну, вот, по-вашему, каков мой возраст?

— Двадцать пять.

— Вот и ошиблись!

— Двадцать четыре?

— Не льстите мне, Маргарет. Мне уже двадцать восемь.

— Не может быть!

— Правда, скоро тридцать стукнет.

— Ну, вот видите, как вы превосходно сохранились. Боже мой! Если я доживу до ваших лет, на меня никто и взглянуть не захочет. Мне недавно двадцать исполнилось.

Да, невольно подумала Джамал, ты интересна, но не для двадцати лет. В таком возрасте у женщины еще сохраняется свежесть юности и во внешности и в душе. А ты, милая, и в том и в другом аспекте выглядишь по крайней мере даже постарше, чем я. Но, кто знает, какую жизнь ты прожила. Иной раз за два года человек на десять лет постареть может.

На пороге гостиницы их уже ожидал улыбающийся Искандеров.

— Столики все заняты были, — пояснил он, — пришлось отдельный кабинет занять.

— Не стоило бы, — сказала Джамал. — Зачем лишние расходы.

— О расходах не беспокойтесь. У нас сегодня такая дорогая гостья, что я готов весь ресторан закупить и отдать его нищим…

— Искандеров! — сердито прикрикнула Маргарет. — Вы не очень прислушивайтесь к его лепету, Джамал Дурдыевна. Он вообще восторженный человек и в своих восторгах иногда границ реального не замечает. И кроме того, я боюсь, что он уже отведал чего-то запретного. Отведал, Искандеров?

— Самую малость, дорогая Маргарет, самую малость.

— Ну, если малость, тогда еще сносно.

— Разве я мог бы…

— Ладно, ладно, я знаю, что ты мог бы и чего не мог… Проходите, Джамал Дурдыевна.

— Вы своего мужа, я смотрю, в черном теле держите, — пошутила Джамал.

Стол был сервирован не обильно, но дорого. Зернистая икра, омар, ананасы и еще что-то, совсем неизвестное Джамал. Уютная, с некоторым намеком на интимность обстановка комнаты располагала к отдыху. И Джамал снова вздохнула, подумав, что все это она, прожившая на свете почти тридцать лет, испытывает впервые. Не слишком ли, в самом деле, много времени отданоработе? Не слишком ли мало внимания обращалось на отдых? Разве плохо время от времени погулять в парке? Разве нельзя после работы всей семьей пойти вот в такой прекрасный ресторан, послушать музыку, потанцевать? Она уже и забыла, когда танцевала последний раз, наверное, на своей свадьбе. И Роза, бедная девочка, почти нигде не бывает. Надо было ее все-таки взять с собой сегодня…

Разливая по бокалам пенящийся напиток с претенциозным названием «Мед Юпитера», Искандеров сказал:

— Вы нас уважили, Джамал Дурдыевна… По этому поводу надо было поднять тост с хорошим баккарди, а не с этой жидкой водичкой, да Маргарет сегодня что-то слишком строга. Обычно она добрее…

— Искандеров, не старайся казаться хуже, чем ты есть на самом деле, — оборвала его Маргарет. — А то Джамал Дурдыевна может подумать, что ты законченный алкоголик.

— Не подумает! Джамал Дурдыевна знает меня…

— Ну ладно, помолчи!

— Могу и помолчать, если ты настаиваешь. Пойду музыку закажу. Эй, кельнер!

— Посиди тихо и не порти нам с Джамал Дурдыевной настроение!

— Да я ничего, — сказала Джамал. От выпитого вина у нее шумело в голове и состояние было блаженно-расслабленным. — Он не портит… Знаете что, Маргарет? Называйте меня просто по имени.

— С великим удовольствием, дорогая Джамал. Вы мне чем-то мою старшую сестру напоминаете, только она, конечно, не такая красивая, как вы.

— Вы мне тоже очень нравитесь. Вы такая милая и обходительная.

— Спасибо на добром слове, но я его, право же, не заслужила.

— Давайте выпьем по этому поводу коньяку, — сказал Искандеров.

— Нет, — сказала Маргарет, — давай лучше расскажем Джамал Дурдыевне… простите, просто — Джамал… давай расскажем ей нашу историю, чтобы она знала, с кем имеет дело.

— Не надо, — слабо запротестовала Джамал.

— Нет-нет, вы должны знать подоплеку нашей просьбы… Ты будешь рассказывать, Искандеров, или мне доверишь?

— Рассказывай ты, — согласился Искандеров.

— Ну так вот, дорогая Джамал, — Маргарет откинулась на спинку стула, — скрестила руки на невысокой груди. — Искандеров мой — археолог. Не в комплимент ему будь сказано, способный археолог, несмотря на свою молодость. Он работал на раскопках одной древней крепости и высказал ряд интересных предположений, расходящихся с общепринятым мнением и особенно — с мнением начальника экспедиции. Сами понимаете, начальники не любят инакомыслящих. Поэтому Искандерову постарались сделать нетерпимые условия для работы. Однако он не хотел сразу уступать, так ведь Искандеров?

— Не хотел, — согласился Искандеров. — Начальник сволочь такая…

— Однако, — быстро продолжала Маргарет, — чем дальше в лес, тем, как говорят, больше дров. Дело дошло до того, что или начальник или Искандеров должны были уйти. Искандеров сделал дипломатический шаг — подал заявление. Конечно, могли бы в этом вопросе разобраться, но разбираться не стали.

— Выпьем по этому поводу, — сказал Искандеров.

— Выпей, выпей, — сказала Маргарет, — если тебе так уж не терпится!..

— На чем я остановилась? Ах, да… Вот так, Джамал, мы и остались без работы. То есть Искандеров, конечно, остался. В это время умер мой старенький папа, — Маргарет сделала ударение на последнем слоге. — И мы решили немножко покутить — он нам кое-что оставил… на сберегательной книжке. Мы решили, что можем позволить себе такую роскошь — некоторое время пожить без работы. Поехали мы в Крым. Потом по Кавказу. Вы не были на Кавказе?

— Не пришлось, — с сожалением сказала Джамал.

— Впечатление прямо-таки непередаваемое! Первозданная природа во всей своей красоте. Смотришь и прямо физически ощущаешь, до чего же она величественна и могуча, и до чего перед ней слаб и жалок человек.

— Мой муж тоже расхваливает природу, — сказала Джамал, — только он пески хвалит… И силу человека прославляет.

— Он мужчина, — оказала Маргарет, — он сильный человек. А на меня горы действовали подавляюще. Словом, увлеклись мы с Искандеровым и не заметили, что наше наследство подходит к концу. Прослышали, что в ваших местах ведутся археологические работы и приехали. Добавить остается немногое. Почему мы решили обратиться к вашему мужу, хотя он и не археолог? Я вам открою этот секрет. Дело в том, что места в пустыне, где он работает, богаты археологическими находками, которые могут иметь непосредственное отношение к спору Искандерова с бывшим начальником. Все-таки хочется доказать свою правоту хотя бы постфактум, правда? А что касается того, что мы обратились к вашему содействию, так это из-за самолюбия Искандерова. Он очень самолюбив и болезненно переживает, если ему отказывают. Поэтому он и хотел предварительно заручиться вашей помощью. Правильно я говорю, Искандеров?

— Мне нечего добавить, — Искандеров театрально развел руками и сделал постное лицо. — Отныне наша судьба в ваших руках, Джамал Дурдыевна. Засмеетесь — над нами солнце взойдет, нахмуритесь — зима падет на наши головы.

Мысли Джамал двигались медленно, равномерно, спокойно. Она подумала, что все ее недавние подозрения были напрасны. Конечно, Искандеров честолюбив, это сразу видно. И гонору у него, пожалуй, многовато. Но все это не делает человека плохим. Нурягды вполне сможет его устроить в один из институтов академии. Пусть доказывает своему бывшему начальнику, что был прав. Вообще, может быть, и доказывать ничего не надо. Мало ли что случается в жизни — может, просто повздорил, что-либо сделал не так по молодости лет, а сердитый начальник взял и не простил. Бывают такие принципиальные начальники. На последнюю фразу Искандерова Джамал улыбнулась:

— Вы, оказывается, в душе поэт! Вероятно, поэтому вы так туманно и изъяснялись при первом знакомстве, что я почти ничего не поняла.

— Он любит иногда цветистую фразу, — подтвердила Маргарет.

— Ладно, — сказала Джамал, — помогу вам.

Они чокнулись. «За удачу и крепкое знакомство!» — сказал Искандеров. Закусили необыкновенно душистым мороженым и встали. Ночь охватила Джамал приятным холодком. Она с наслаждением вдохнула полной грудью настоенный на цветах воздух.

— Красив ваш город, — сказала Маргарет. — Я здесь совсем недавно, почти ничего не видела, но по разговорам знаю, что здесь много замечательных мест, особенно ночью. Вы любите ночные эффекты, Джамал?

— Знаете что, давайте поедем немножко покатаемся по городу? — неожиданно предложила Джамал. Ей хотелось сделать что-то приятное этим милым, немножко несобранным людям. И, если честно говорить, не очень тянуло домой.

— Я бы с удовольствием, — сказала Маргарет. — Но боюсь, что мы и так злоупотребляем вашей любезностью.

— Злоупотребляйте уж до конца! — Джамал решительно тряхнула головой и засмеялась смехом беззаботного человека. — Поехали!

— Поехали, — сказала Маргарет и вполголоса добавила. — Кавэант консулес!

— Пусть консулы будут бдительны! — перевела расслышавшая Джамал и снова засмеялась. — Опасаетесь, что пьяный человек за руль садится? Не бойтесь, я потихоньку поеду, живы останемся.

— Вы знаете латынь? — с интересом спросила Маргарет.

— В пределах недоучившегося фармацевта.

— А вообще какими-нибудь иностранными языками владеете?

— Примерно в том же объеме английским и французским.

— Вы оказывается, не только красивы, но еще и разносторонне образованы.

— Не настолько разносторонне, чтобы хвастаться этим.

Искандеров шел позади и оценивающим взглядом ощупывал ладную фигуру Джамал. В черном облегающего покроя платье, усыпанном редкими блестками „серебряных звездочек, она представлялась его хмельному воображению таинственной и прекрасной ночной феей, которая из снисхождения к людям спустилась на землю, чтобы смертные могли полюбоваться ее неземной красотой.

Тугие косы, собранные в тяжелый узел на затылке, открывали кусочек шеи белой, как снег новруза. А если перевести глаза вниз… Ах, лучше не смотреть на эти тугие стройные ноги, ступни которых точно влиты в изящные лодочки на тонком высоком каблуке. Счастлив человек, которому дано видеть всю эту красоту в ее обнаженном виде, которому позволено обнимать это, наверное, очень упругое и прохладное в жаркие ночи тело!

Искандеров настолько увлекся своими наблюдениями и мыслями, что даже споткнулся несколько раз на ровном месте. А Маргарет между тем уговаривала Джамал:

— Честное слово, дорогая Джамал, только на одну минутку. Меня в основном привлекает возможность окунуться парочку раз в бассейне. После хорошей еды искупаться — лучше удовольствия не придумаете. Это очень способствует пищеварению, а хорошее пищеварение, учтите, для женщины много значит.

— Да я уже сегодня принимала ванну.

— Я трижды на день принимаю ванну. Это одно дело, а окунуться в бассейне — совсем другое. Вас, вероятно, тоже немножко разморила духота. Искупаетесь — и сразу свежее себя почувствуете.

— Вижу, что вы все-таки опасаетесь ехать со мной. Ну, ладно, давайте освежимся. Хуже по крайней мере не будет.

— Искандеров! — окликнула Маргарет. — Тебе придется минут десять погулять одному. У нас есть одно дело, касающееся только женщин. Так что, сделай милость, поскучай немного в одиночестве.

В номере Маргарет похвалилась несколькими безделушками. Потом попросила Джамал написать что-либо на память в альбом.

— Это моя слабость. Всех знакомых прошу след оставить. Но, как видите, к сожалению, знакомых таких у меня пока мало.

— Я даже не знаю, что вам написать, — пожала плечами Джамал.

— Все равно, лишь бы ваше имя осталось.

Джамал подумала, написала несколько слов, посмотрела критически на свое творчество и досадливо поморщилась.

— Фамилию я, не подумавши, написала. А вам, наверное, имя надо?

— Ничего, — успокоила ее Маргарет. — Пусть фамилия остается. Проходите вон в эту комнату, раздевайтесь. Я сейчас дверь запру и тоже приду.

Чувствуя себя несколько скованно, Джамал быстро сбросила платье и, оставшись в лифчике и трусиках, хотела уже лезть в воду, как ее остановил возглас Маргарет:

— Зачем вы так? Потом от мокрого на платье следы останутся!

— Неудобно как-то, — откровенно призналась Джамал.

— Что здесь неудобного! Меня вы стесняетесь, что ли? Так я могу выйти на время, купайтесь одна, а я — потом.

Она стояла в дверях, держа в одной руке полотенце, в другой — металлическую мыльницу. При последних словах она повернулась, намереваясь выйти. Джамал смущенно запротестовала:

— Нет-нет, не уходите!

— Как хотите, — Маргарет улыбнулась краем губ. — А то мне не трудно и подождать.

Она быстро разделась, подождала, пока разденется Джамал, с нескрываемым любопытством осмотрела зардевшую под ее пристальным взглядом молодую женщину.

— Чуточку лишней полноты. А так — классическая фигура. Превосходная модель для любого скульптора. На вашем месте можно натурщицей огромные деньги зарабатывать.

— Не надо так, — серьезно попросила Джамал.

— Ну-ну, не обижайтесь, я просто пошутила. В наше время художникам приходится больше с классическими моделями дело иметь, нежели с живой натурой. Я даже не представляю, как это раньше женщины могли раздеваться перед чужим мужчиной. Б-р-р-р!

Маргарет подошла к краю бассейна, взмахнула металлическим предметом, который Джамал сначала приняла за мыльницу. Послышался сильный запах магнолий.

— Я всегда сдабриваю воду перед купанием, — пояснила Маргарет. — Это очень хорошая эссенция. Жаль, что кончается, а то бы вам дала. От нее очень приятно тело пахнет… Ну, прыгайте, а я — за вами!

Через несколько минут посвежевшие и оживленные они вышли наружу.

— Хоть снова иди в ресторан, — сказала Маргарет. — Где это наш Искандеров скучает?

Искандеров на заднем сиденье автомашины торопливо закусывал контрабандную стопку коньяка. Услышав голос Маргарет, он сунул остатки апельсина в карман, высунулся из машины.

— Ау! Я здесь, девушки!

— Смотри ты, уже устроился! — Маргарет игриво подтолкнула спутницу локтем. — Побоялся, видимо, что мы и кататься поедем без него… Ты боялся, что мы тебя оставим, Искандеров?

— От пьяных женщин всего ожидать можно.

— Ты полегче с пьяными женщинами! А то в самом деле вытурим из машины. Знай, сверчок, свой шесток!

— Откуда начнем экскурсию? — спросила Джамал, в глубине души уже ругая себя за эту ненужную затею.

— Вы наш гид, — ответила Маргарет. — Мы гости, мы ничего не знаем. Куда повезете — все ладно, за все спасибо.

Джамал вздохнула и, выруливая на дорогу, сказала:

— Вот эта улица называется Песчаной. Когда-то на месте нынешней гостиницы стоял песчаный барханчик. Мы детьми бегали сюда играть в песке. Потом началось строительство. Я думаю, в память этого барханчика и назвали улицу.

— Хорошая память, — согласилась Маргарет. — Как ты думаешь, Искандеров?

Искандеров, который стал уже подозрительно посвистывать носом, встрепенулся и невпопад ответил:

— Да-да, все хорошо… Мы благодарны…

Джамал фыркнула. Маргарет засмеялась.

— А что, неправду я сказал, что ли?

— Разве ты когда-нибудь говорил неправду? — сказала Маргарет.

Волга мчалась по ярко освещенной улице. По обеим сторонам сплошной стеной стояли деревья, жемчужно блестели листья, отражая свет фонарей. А над ними горели окнами многоэтажные дома. Во всех квартирах были люминесцентные лампы, но любители красок ухитрялись и на них приспосабливать абажуры, поэтому окна были разные — голубые, зеленые, розовые, красные и даже фиолетовые. Имея ввиду последние, Маргарет сказала:

— Наверное, какой-нибудь абстракционист живет в этой фиолетовой жути.

— А что, красиво! — возразил Искандеров, возясь в кармане с раздавленным апельсином.

— Хотела бы я посмотреть на твою физиономию при таком свете, — сказала Маргарет. — Представляю прелесть! — Она повернулась лицом к Искандерову. — Фу! В чем это у тебя руки? Апельсином пахнут! Вы слышите, Джамал? Наш кавалер втихомолку жует апельсины, а нам не догадается предложить. Мы тоже хотим апельсинов! А ну, подавай сюда свои запасы!

Трясясь от сдерживаемого смеха, Джамал свернула на боковую улицу и остановила машину.

— Вот… Комсомольское озеро.

— Обжора несчастный! — сказала Маргарет. — Где озеро? Ух, как здесь здорово! Давайте вылезем на минутку, а? Посмотрим поближе на это царство Шахерезады.

Обрамленное белоствольными тополями, озеро и в самом деле походило на живой кусочек сказки. Оно влажно дышало темной синевой, взблескивало рыбьими чешуйками электролампочек, мерцало блуждающими огоньками лодок, полных музыки, смеха и песен.

— Это озеро построили комсомольцы в тот год, когда в город пришла река, — сказала Джамал. — Я тоже ходила строить.

— Значит, в этой красотище есть доля и вашего труда? — Маргарет дружески пожала локоть Джамал. — Завидую вам! Иди сюда, Искандеров!

— Вы все время зовете мужа по фамилии, — тихо сказала Джамал. — Я бы так не смогла. Все равно, как чужого человека.

— Ну, не все время, — возразила Маргарет, — иногда я его Микелем называю… когда заслужит…

— Скажите, а вот ваше имя… и его…

Маргарет усмехнулась.

— Странными кажутся? Меня так уж родители назвали. Ничего не поделаешь. А его Мухаммедом зовут, но он под меня подделывается. Говорит, что Маргарет и Мухаммед — не звучит, хоть и в рифму.

— Вы о чем сплетничаете? — спросил Искандеров. — О каком Мухаммеде речь идет?

— О том самом, что выражений выбирать не умеет, — сказала Маргарет. — Постой, пожалуйста, с Джамал, чтобы она не скучала. У меня с резинкой что-то случилось, надо посмотреть.

Она отошла к машине.

— Как вам нравится моя жена? — спросил Искандеров, дыша в лицо Джамал винным перегаром.

— Очень обаятельная женщина.

— Она ничего… Только поучать любит. А сама другой раз такое скажет, только держись.

— Не заметила.

— Это она при вас такая, — с пьяной откровенностью сказал Искандеров. — Умеет дым в глаза пустить…

— Вы, вероятно, не любите свою жену.

— Это почему же?

— Или, по крайней мере, не уважаете.

— Неправда!

— Тогда почему вы говорите о ней неприятные вещи?

— Так это же я — вам! Как близкому человеку!

— Даже близкому не все можно говорить.

— Ну, извините меня. Я просто не подумал.

— Извиняю.

— Нет, вы в самом деле извините!

— Ну, извиняю, извиняю, — улыбнулась Джамал.

Подошла Маргарет, подозрительно посмотрела на Искандерова.

— Про меня что-нибудь нелестное говорит?

— Нет, что вы! — Джамал посмотрела на притихшего Искандерова. — Мы озером любовались… Какая у вас сумочка оригинальная!

— По случаю достала. Американская. Она внутри интересно отделана. Пойдемте-ка поближе к свету… Вот!

— Простите, зачем мне деньги?

— Тьфу ты! — Маргарет с недоумением посмотрела на свои руки. — Это же надо! Вместо сумки ее содержимое вам даю… Смотрите. Правда, любопытно сделано? Умеют за границей потакать женским слабостям! Видите тайничок? Это от мужа всякие секреты прятать.

— А если нет секретов?

— Должны быть! Что это за женщина без своего личного мирка? Таких не бывает, дорогая Джамал.

— Бывают, Маргарет. У меня, например, нет от мужа никаких секретов.

— Ну, вы идеал… Поехали дальше?

Они доехали до места, где начинался старый город. В нем тоже было много парков и фонтанов.

— Я видела мельком строительство, — сказала Маргарет, скользя взглядом по строительным лесам, — и не заметила, чтобы там арматура была.

— Арматура, дорогая Маргарет, отошла в прошлое. Плиты специальным раствором скрепляют. Он частично растворяет силикальцит и превращает сборную конструкцию в монолит.

— Интересно!

— А разве в других городах иначе строят?

— По правде говоря, как-то не обращала внимания. Мне казалось, что по-старинке, железобетоном обходятся.

— У нас давно его забраковали. Разве только Нурягды защитные блоки из него строит, потому что он хорошо жесткие излучения задерживает.

— Простите меня, дорогая Джамал, у вашего мужа, вероятно, засекреченная работа. Вы случайно не выдайте его секретов.

— Какие там секреты! Все их давным-давно знают.

— Я, например, не знаю.

— Вы человек новый в нашем городе, поэтому и не знаете.

— Вообще-то да, — согласилась Маргарет. — Искандеров! Это невежливо — спать в присутствии женщин!

— Я не сплю… — сказал Искандеров, кольнув Маргарет недобрым взглядом трезвого человека.

Улица свернула в сторону гор. Там мигали многочисленными огнями металлургические заводы. Утром дым заводских труб тянулся сплошной пеленой, и трудно было понять, где он кончается и где начинаются облака, отдыхавшие эту ночь на могучей груди гор. Сейчас дым был не виден, хотя заводы работали.

На самой вершине горного отрога ярко светились два огонька — зеленый и красный. Джамал не знала, что это такое.

Машина прошла вдоль рабочего городка, расположившегося у подножья гор и вышла на боковую автостраду. Джамал посмотрела на часы: было около десяти. Мама, наверное, беспокоится, подумала она, а может быть, даже Нурягды звонил?

— Время уже позднее, товарищи. Не закончить ли нам культпоход? Остальное в другой раз досмотрим.

— Конечно, дорогая Джамал! — воскликнула Маргарет. — Мы и так задержали вас больше, чем… могли рассчитывать. Мы вам очень, очень благодарны. Не так ли, Искандеров?

— Да, благодарны! — сказал Искандеров и икнул. — Очень благодарны. Джамал Дурдыевна потратила на нас много времени, — он икнул снова. — Черт тебя побери!.. Извините…

— Когда ты только научишься… — В голосе Маргарет прозвучала самая неприкрытая издевка. — Культурный человек!

— Вот ваша гостиница, — сказала Джамал, радуясь возможности прервать неприятный разговор и в глубине души жалея беднягу Искандерова, который оправдывался не очень решительно.