Искандеров едет в пески. Тени прошлого. Раздумья и сомнения. Неожиданно решается участь Маргарет. Рацию кто-то трогал. Самолет вылетает в указанный квадрат.

Искандеров ехал бездорожьем прямо на север. Специальные скаты, предусмотрительно поставленные им на машину, позволяли «Волге» легко идти по сыпучим пескам.

Ночь была темной. Только подъехав совсем вплотную, можно было разглядеть: такыр перед тобой или искусственный водоем — как, в который чабаны собирают дождевую воду.

Искандеров поддался искушению и сел на верхушке бархана. Ему вдруг расхотелось ехать куда бы то ни было. Он почувствовал себя маленьким и жалким и даже непроизвольно всхлипнул. Показалось, что стоит только спуститься с бархана, сесть в машину — и сразу же она превратится в жесткую скамью, а на месте лобового стекла появятся беспощадные лица судей. Прерванный процесс продолжается. «Встаньте, преступник Искандеров, и отвечайте на вопросы!» А что он может ответить? Что он совсем не Искандеров? Что не по своей, а по чужой воле он очутился в этой стране? Но это они знают и сами. Попробовать разжалобить тем, что для жизни нужны деньги, а честным путем заработать много денег невероятно трудно? Они этого не поймут да и не поверят, что у него нет денег. Они, вероятно, думают, что дедовское наследство неистощимо! Черта с два! Еще любезный папаша промотал его до последней копейки!

Искандеров видел отца робким, сладеньким, угодливым, склонившимся в раболепном поклоне перед сухощавым человеком, у которого были неестественно красные губы и цепкие, пронзительные глаза ястреба. Этот человек надолго стал начальником Искандерова. Но он был совсем не плохой начальник. Иногда он отпускал Искандерова в город на несколько дней, вручив ему изрядную сумму денег. Возвращался Искандеров, конечно, без денег, с больной Головой, опустошенный до предела.

Иногда человек с глазами ястреба давал распоряжение, и большой спортивный зал школы превращался в пиршественный зал, появлялось вино, музыка, веселые податливые женщины. Это было не часто, но было.

С ним не очень церемонились. Однажды его вызвали к начальнику. У того сидели несколько незнакомых.

— Вот этот, — сказал начальник, небрежным движением сигары указав на вошедшего Искандерова.

— А не провалит дело? — спросил один из джентльменов:

— Мы ему начальника умного дадим, — сказал человек с ястребиными глазами. — Для своей роли он вполне подойдет, а там…

Нежно улыбаясь и кланяясь, Искандеров вышел из кабинета.

Вскоре ему приказали готовиться. Он получил самые детальные указания, из которых первым было попасть в Ригу, найти женщину по имени Маргарет Искандерова и выполнять все ее распоряжения. Это возмутило его до глубины души, возмутило в первый раз за все время пребывания в шпионской школе. Он сносил все, любые насмешки и пренебрежение, но отдать его под начало женщине — этого не снес бы ни один уважающий себя мусульманин!

Однако Искандеров снес. Что ему оставалось делать? Папаша к этому времени погорел окончательно со своей коммерцией и, прихватив вклады компаньонов, скрылся в неизвестном направлении. Для жизни средств не было, работать Искандеров не умел и не испытывал к этому особого желания. Пожалуй, было даже удачно, что его отправляют, потому что компаньоны отца очень просто могли притянуть к суду его вместо сбежавшего папаши.

Кто такая Маргарет Искандерова? Он не знал и не узнал до сих пор. Памятуя, что сказал ему человек с ястребиными глазами не для сведения Маргарет, он пытался разыграть из себя начальника; она посмеивалась. Но однажды он не выполнил ее приказания. Она крепко, не по-женски, совсем не по-женски, ударила его по лицу и сухо предупредила, что в следующий раз она его просто-напросто пристрелит.

Сейчас, сидя на бархане, он вспомнил твердый, словно из дерева, кулак Маргарет, потрогал свои скулы и Неожиданно почувствовал злость. Исчадье тьмы! Помесь шакала с черепахой! Кто дал ей право? Что из того, что она пустила его в свою кровать?! Блудливая, развратная девка! Черт ее знает, сколько она пускала до него и скольких будет еще пускать! И, пожалуй, кому-нибудь из этих, из новых, расскажет, как она избивала Мухаммеда Искандерова. Это может дойти до родственников, до мусульман. Куда потом девать глаза?

Тоже — начальник! А почему он, собственно, должен делиться с ней наградой? Что она сделала для того, чтобы выполнить задание? Все делал он, она только приказывала, а приказывать и дурак сумеет. Ты попробуй выполни!

Искандеров увидел мрачную, обитую красной кожей комнату. О ней в школе ходили слухи, что будто бы в самом деле она обтянута кожей «красных», которых немцы уморили в Майданеке, Освенциме, Бухенвальде и других лагерях смерти. Насколько это соответствует истине, Искандеров не знал, возможно, это было просто плодом остроумия местных шутников, но ему было всерьез жутковато в этой мрачной комнате. Настолько жутковато, что он с трудом понимал, что ему говорят сидящие за столом и в креслах люди. «Это очень ответственное задание и вы должны его выполнить при всех условиях. Вам оказано большое доверие и честь, да, именно честь, сделать этот подвиг. Когда вы выполните задание и вернетесь назад, вы до конца своей жизни будете обеспеченным и счастливым человеком. Вы получите столько денег, сколько вам и во сне не снилось, но если вы попадетесь или смалодушничаете, на нашу снисходительность не рассчитывайте».

«Я рисковал, — подумал Искандеров, — я не малодушничал. Я сделал все, чтобы выполнить приказание и выполнил его. А она? Что сделала она? Почему я должен делиться с ней своими деньгами? Слишком жирно для нее будет столько за те ночи, которые я провел в ее постели. Нет, Маргарет-ханум, этот номер вам не пройдет! Вы слышите? Не пройдет! Вы отсиживались за моей спиной, вы били меня по морде, а теперь собираетесь отхватить солидный куш? Я убью вас, я придушу вас, как котенка, и улечу со всеми документами отсюда один. Я один заслужил право на те деньги! Вы слышите: я один!»

Искандеров судорожно сжал пальцы, словно под ними уже находилась мягкая и непрочная женская шея. В этот момент, будь Маргарет рядом, он не задумался бы привести в исполнение свою угрозу. Он даже пожалел, что ее нет здесь. Но ничего, он решился; он сделает это все равно! Глупее глупого делить пополам то, что принадлежит по праву тебе одному.

Время подходило к одиннадцати. Искандеров сбежал с бархана и сел за руль: надо было поторапливаться. А то, чего доброго, потеряет направление, как прошлый раз, — тогда все пропало.

Но сегодня ему везло. Минут через двадцать на него бесшумно стала надвигаться темная стена саксауловой рощи. Он остановил машину и, посвечивая карманным фонариком, вошел в рощицу. Вот она, та самая яма, в которой спрятана радиостанция.

Искандеров выбросил из ямы саксауловые ветки, немного разгреб песок, коснулся рукой холодного металла рации. Можно даже не вытаскивать ее, подумал он, нашаривая ручки управления. Ручек не было, ощущалась только гладкая металлическая поверхность. Искандеров включил фонарик — рация лежала панелью управления вниз: он же хорошо помнил, что оставлял ее вверх ручками.

В первое мгновение у Искандерова перехватило дыхание и закололо под ложечкой от страха: кто-то здесь был, кто-то трогал рацию! Он погасил фонарик и вскочил, панически вглядываясь в темноту. Ему уже чудилось, что за деревьями саксаула прячутся люди, те самые люди, перед которыми он совсем недавно сидел в своем воображении на скамье подсудимых. Сейчас они бросятся на него, скрутят руки, кинут в машину, как мешок с саманом…

Но вокруг было тихо, ничто не двигалось. Постепенно Искандеров успокоился и снова полез в яму. Может быть, он сам положил рацию вниз панелью и забыл об этом? Нет, она лежала ручками управления вверх, потому что перед тем, как прикрыть ее брезентом, он еще проверил, выключено ли питание?

Может быть, осел песок и рация сама свалилась? Вряд ли, она была хорошо присыпана сверху и забросана ветвями саксаула. Сама она перевернуться не могла. Кто мог ее трогать? Если нашли чабаны, которые бродят со своими овцами по пескам, они не оставили бы ее здесь, а забрали с собой.

Искандеров раздумывал до тех пор, пока не заметил, что минутная стрелка на циферблате часов догоняет часовую. До сеанса оставалось совсем немного времени. Он торопливо растянул штырь антенны, вытащил из кармана маленький блок настройки, похожий формами и размером на электрическую зажигалку «Волги», вставил его в соответствующее гнездо на панели управления «рации. Рация была с фиксированной настройкой, и кроме Искандерова никто не мог держать на ней связь.

Включив питание, Искандеров повертел ручки подстройки и почти сразу же в наушниках раздался внятный и четкий голос корреспондента. Настолько четкий, что Искандеров даже вздрогнул: показалось, что говорящий сидит рядом, в этой же яме.

Закончив передачу, Искандеров поднялся и потер затекшие колени. Рация была больше не нужна. По инструкции, он обязан уничтожить ее. Но он не стал этого делать. Черт с ней, пускай валяется, пусть ее теперь находит кто угодно! Он только вытащил кристалл настройки и, размахнувшись, швырнул его в заросли. Послышался непонятный звук — словно кто-то приглушенно охнул.

Искандеров замер, прислушался. Звук не повторялся. Но вновь нахлынувшая тревога уже не отпускала. Почему-то вспомнился сосед по дому — статный, вежливый, густобровый парень по фамилии Ханмамедов. Сначала он неизвестно почему насторожил Искандерова, который принял его за тайного агента Комитета госбезопасности. Потом выяснилось, что сосед работает в аптеке. Однажды, проходя мимо, Искандеров зашел в эту аптеку и спросил Ханмамедова. Ему ответили, что Ханмамедов ушел на совещание в городской отдел здравоохранения. «Разве он заведующий аптекой?» — поинтересовался Искандеров. Ему сказали, что нет, но временно замещает ушедшего в отпуск заведующего. После этого Искандеров проникся доверием к соседу и даже, когда потребовался яд для Гуллер, вознамерился попросить его у Ханмамедова. Почему-то это предложение категорически отвергла Маргарет и даже обозвала при этом Искандерова безрогим ишаком?..