Когда они вышли на улицу, уже почти настала ночь. Было около шести часов, зажглись уличные огни: в фигурах прохожих и силуэтах, редко мелькающих мимо автомобилей, было что-то поспешное, скорбное, уходящее, как дыхание осени и опавших листьев, перемешиваемых и гонимых ветром.

Некоторое время они молчали, не смея взглянуть друг на друга; Юджин шел с опущенной головой, надвинув шляпу на глаза. Его губы были разбиты и опухли, левый глаз полностью заплыл: слепой, отекший, с синим фингалом. Проходя под уличным фонарем, они на минуту остановились в круге жесткого белого света, повернулись, как будто движимые каким-то мрачным инстинктом, и посмотрели друг на друга суровыми, но беззащитными взглядами, полными стыда и грусти. Люк еще раз серьезно посмотрел на брата, а затем мягко спросил:

— Как твой глаз, Юджин?

Юноша ничего не сказал: угрюмо, но твердо одним своим здоровым глазом он ответил на взгляд брата. Люк посмотрел на тошнотворный, густой сине-фиолетовый кровоподтек, вдруг с горечью выругался, повернулся и пошел вперед.

— Г-г-грязные ублюдки! — сказал он. — Я до сих пор думал, что полицейские — от-тносительно приличные люди, но эта м-м-милейшая, проклятая, г-г-грязная Южная Каролина… — Он стиснул зубы, снова остановился и повернулся к своему младшему брату. — Да что ж-ж-же они сделали там с тобой? Я х-х-хочу знать, что произошло.

— Да брось, я думаю, что получил по заслугам, — пробормотал юноша. — Мы все были пьяны, и наш водитель гнал ужасно быстро. Поэтому я хочу, чтоб ты знал, что я не ищу никаких оправданий своему поведению.

— Ну, — тихо сказал Люк, — все уже кончилось, и нет никакого смысла п-п-переживать по этому поводу. Д-д-думаю, ты не п-п-первый, с кем случилось что-то подобное. Так что давай просто обо всем з-з-забудем, — он немного помолчал, а затем продолжил сурово: — Но, если эти уб-б-блюдки тебя били в тюрьме, я х-х-хочу, чтобы ты мне рассказал об этом.

— Давай не будем опять это мусолить, — пробормотал Юджин, потому что ему было стыдно рассказывать брату о драке с двумя полицейскими. — Я считаю, что сам напросился, впрочем, было кое-что действительно обидное, — сказал он резко и горько, вспомнив о случившемся. — Они сделали одну вещь, которую, как я считаю, не имели права делать. Если бы это случилось на Севере, было бы все в порядке, но, ей-богу, я не считаю, что в этом штате они имеют право помещать белого человека в одну камеру с негром!

— Они что, с-с-сделали это с тобой?! — возбужденно закричал Люк, резко остановившись и развернувшись вполоборота.

— Да, они сделали, они пытались, — подтвердил Юджин и рассказал брату, что случилось.

Люк окончательно развернулся и почти побежал обратно к участку, яростно ругаясь.

— П-п-пошли со мной! — сказал он.

— Куда ты идешь?

— В уч-ч-часток, конечно! Собираюсь рассказать этим уб-б-блюдкам, что я о них думаю!

— Нет, ты не пойдешь! Слушай! — Юджин схватил брата за руку. — Они нас опять арестуют! Они поймали нас, и мы не должны сопротивляться! Мы не пойдем туда! Давай просто уедем из этого проклятого города поскорее! Я не хочу больше видеть это место…

Люк остановился и постоял, растерянно запустив пальцы в волосы.

— Ну ладно, — сказал он наконец, — мы уедем… Но в-в-видит Бог, — он повысил голос и погрозил кулаком в сторону участка, — я вернусь. Я занимался бизнесом в этом городе в течение многих лет, у меня есть много д-д-друзей здесь, и после моего рассказа им очень, черт возьми, з-з-захочется узнать причину, почему парня избили и заперли в одной камере с н-н-негром эти чертовы блэкстонские полицейские! Я с этим разберусь, даже если это з-з-займет всю жизнь! — Затем, повернувшись к брату, он коротко сказал: — Все в порядке, Джин. П-п-пошли. Мы уезжаем из этого г-г-города.

Не говоря больше ни слова, они шли по улице, пока не добрались до места, где был припаркован автомобиль Люка.

— К-к-как бы ты хотел п-п-поступить, Джин? — тихо спросил старший брат. — Все еще хочешь повидать сегодня Д-д-дейзи?

Юноша покачал головой.

— Ну уж нет, — сердито сказал он. — Домой. Домой. Давай убираться отсюда поскорее. Надо ехать домой.

Люк ничего не сказал, только запустил пальцы в волосы.

— Н-н-ну, — пробормотал он наконец, — наверное, ты прав.