Хитрый Ельцин сделал этот день «Днем примирения и согласия». Кого с кем? Лукашенко (спасибо ему) обратился с приветствием: «Дорогие соотечественники! 7 ноября Республика Беларусь отмечает очередную годовщину Октябрьской революции, благодаря которой приобрела реальную государственность». Верно сказано. «Опыт 1917 года научил нас…» К сожалению, не научил. Если бы научил, не разрушили бы то, что построили, — великое государство.

2 декабря 2001 г.

Опубликованные в последних номерах «ЛіМа» «Литерный паек», «Кого подсосюрить?», «Воспитатель», «Необычный читатель» получили хорошие отзывы. Звонили Роман Ерохин, Алесь Савицкий — с восхищением, таких похвал я не слышал и за романы. Иван Науменко, как всегда сдержанный, признающий только свои достижения, признался, что и ему хочется написать что-то такое. Удачи тебе, Иване!

6 декабря 2001 г.

Вчера смотрел, слушал длинную передачу ОРТ о Беловежском сговоре. Участвовали все три беловежских (нет, не зубры! Не стану оскорблять зубров) козла: Ельцин, Кравчук, Шушкевич. Вруны. Кравчук, Ельцин откормленные, гладкие. Стась похудевший, захиревший, постаревший: плохо кормит холуя Запад... Вранье их раздражало, доводило до нервной лихорадки. Уверяли, что все получилось спонтанно, в Беловеже. А через пять минут после подписания «документа» о развале СССР Ельцин отсюда же, из нашей пущи, звонит Бушу. И их тут же соединяют. А Шушкевич звонит Горбачеву. Кто этот? Христопродавец или дурак? Любой президент, увидев, что из-под него вырывают кресло, сразу поднял бы армию, КГБ: арестовать заговорщиков! Судить! Ничего не сделал. Кто-то должен написать трагедию: распад такого государства! Хотя персонажи ее — для комедии, особенно шавки бурбулисы, гайдарики, козыревы, они и вчера подлаивали, просто визжали. Банда изменников и злодеев! Неужели рассчитывают войти в историю героями? Нет! Высший судия — народ — должен одуматься и все расставить по своим местам, каждому по заслугам!

14 декабря 2001 г.

Сегодня Татьяна (дочь И. П. Шамякина. — Прим. перев.) защищает докторскую диссертацию. Волнуюсь за нее. Она подорвала здоровье усердным трудом.

Болит мое сердце за всех детей и внуков. Молюсь за их здоровье. Болезненно воспринимаю все человеческие трагедии и бестолковщину, что царит вокруг.

25 декабря 2001 г.

Не пишу — и жизнь теряет смысл. А что писать? «Ночные воспоминания»? Похоже, исчерпал эпизоды, которые могли бы заинтересовать читателя.

Вчера Путин провел необычную акцию: отвечал на вопросы в прямом эфире по радио и телевидению. Поступило более полумиллиона вопросов. Ответил на сорок семь. Но два с половиной часа разговора с народом сильно сработали на его рейтинг. Умный и хитрый разведчик!

А в субботу смотрели «Сорок первый» — по Лавреневу. Какая полнота содержания! Жестоко. Но теперь я прочитал рассказ совсем иначе, нежели объясняли литературоведы моего времени. Лавренев не одобряет идейно-классовую непримиримость Маши. Нет! Он бьет тревогу. Люди, одумайтесь! Что вы творите? К сожалению, люди не стали лучше, напротив, человечество дичает. Дикость — война в Афганистане. Дикость — теракты в Нью-Йорке. Бен Ладен заслуживает наказания. Но при чем здесь народ? Выращивает наркотики? Так надо же как-то жить, кормить детей. Не было бы спроса — не было бы предложения. И вообще, человечество катится в бездну. Бог карает за грехи долгой и мучительной карой… Не исключено, что впереди Содом и Гоморра — атомная катастрофа. Потоп. Кто останется в ковчеге?

26 декабря 2001 г.

По ТВ показывают фильм провокатора Шеремета «Последний год империи». Вчера 3-я серия «Крах» — Вискули. Спекулянты! Научились вешать лапшу на уши тем, кому в 1991 году было 10-12 лет. Ни слова о том, что американцы уже провели акцию в Югославии — репетицию развала СССР.

Шеремет представляет встречу в Вискулях так: встретились на охоте, поговорили, даже машинистки у них не было, а через пять минут Ельцин из Вискулей звонит Бушу и с радостью сообщает: Союза ССР нет. Линия была свободна, Буш сидел, ждал. Нет в фильме лишь одного: сколько Ельцин хапнул за развал Союза. Городят чепуху Шушкевич, Кравчук. Пигмеи!

Следом шел другой документальный фильм «Частный взгляд на жизнь президента» — о Горбачеве. Опять-таки поверхностные, второстепенные факты. Но удивительно, без оплевывания М. С., с симпатией к нему. При Ельцине на него валили все шишки. Надо ведь было поднимать Бориса! Путину это не нужно, он сам поднимает себя. Здорово киношники умеют держать нос по ветру. По-человечески мне жаль было Раису. Да, она выставлялась! Нигде Горбачев не появлялся без нее. Жалость шевельнулась еще и оттого, что Раису скосила та же болезнь, что и мою Машу.

Попросил в Министерстве культуры билеты на Президентскую елку для Ванечки. Но елка 28-го, а сегодня 26-е. Неужели не дадут?

Веду себя неразумно. Молодые вместе с Ваней легли спать, а я до 12 смотрел фильмы, которые меня возмущают, до двух ночи читал «Игрока» Достоевского. Зачем? — спрашиваю себя в тысячный раз. Жадность! Не прочитал в молодости, читаю в старости, с одним глазом. Вчера просмотрел несколько газет «Завтра» (передала Татьяна). Прежде проблемные, теперь они вызывают скепсис — из-за грубости, бестактности. Такую полемику не люблю. Врагов своих никогда не крыл матом, как Андрей. Пилип Пестрак когда-то назвал меня «ожиревшим вождем белорусских оппортунистов». Андрея это смешило. Маша обиделась на старого Пилипа Семеновича. Я не обиделся — смеялся, как и Андрей.

30 декабря 2001 г.

Заканчивается год. Чем он был примечателен? Моим восьмидесятилетием. Это было значительное событие. Порадовало внимание Президента, Правительства, Национального собрания — все поздравили. Запомнилась встреча в художественном лицее — Валентина Котикова, моя землячка, организовала. Хорошо чествовали в Комитете мира — Иван Кириченко любит юбилеи. Вышли две мои книги: переиздание «Сердце на ладони» и новая — «Поиски приюта».

Ванечку водили на Президентскую елку. Похоже, впечатления на мальчика она не произвела: во время представления уснул. А вот елке дома очень радовался. Елка хорошая и замечательно оформлена. Пока Сергей украшал ее, Ванечка много раз водил меня за руку посмотреть. Хлопал в ладошки и кричал:

— Молодец, папа!

Радость ребенка передалась и мне. Хорошо это, когда радуются дети. Нам в детстве новогодних праздников не устраивали, только коляды, их ждали, потому что, как правило, кололи кабанчика, появлялись колбасы и другие лакомства. Первую елку мы с Машей поставили в Прокоповке. Кроме десятка конфет, никаких игрушек на ней не было. И все равно это была сенсация: под окном нашей комнатки толпились не только дети, но и взрослые. Панас Баранов, председатель колхоза, Иван Бибиков, председатель сельсовета, прогоняли их:

— Чего вы тут не видели?

Не видели. Теперь я понимаю: детям и родителям хотелось радости, пусть и чужой. Но зато какие роскошные елки мы ставили в Минске, когда стали богаче — для детей, а затем для внуков. И вот — елка для Ванечки. Радость и ему, и мне, старому.

Каким будет 2002 год? «Что день грядущий мне готовит?»

Между прочим, на столе у меня толстый том — «Словарь крылатых выражений А. С. Пушкина». С интересом читаю небольшими порциями. И вдруг надумал посмотреть у наших поэтов: много ли у них крылатых выражений? Стихосложение — дай Бог, метафоричность, возможно, ярче, чем у Пушкина. Но фраз, которые можно назвать крылатыми, немного. Может, они, «крылатые выражения», должны отфильтроваться? Только ведь для этого поэтов должны читать. А кого из современников читают? Вот беда! Старики, мои ровесники, цитируют строки из «Новой земли», этот шедевр помнят со школьных лет. Но кто написал новую «Новую землю»? Бородулин, Гилевич, Буравкин, Рязанов? Поэты хорошие, можно сказать, замечательные. Но где ваш читатель? Понимаю: не ваша — общая наша беда. А есть ли в России поэт, которого читали бы так, как образованная Россия читала Пушкина? И отточила крылатые фразы: «Дорогою свободной иди, куда влечет тебя свободный ум». «Не дай остыть душе поэта». «Не дай мне Бог сойти с ума». «Измены утомить успели; Друзья и дружба надоели».

Все знаешь, и все внове!

1 января 2002 г.

Вот и Новый год. Дай Бог прожить его. В молодости каждый Новый год радовал, теперь страшит.

Встретили мы его хорошо. Дома. Веселил и тешил Ванечка. Какое это счастье — жить в сказке. Ванечка утром нашел под елкой подарки: мою открытку — от Деда Мороза, пингвина, книжки. Нарадуется до сих пор, особенно книжкам. Если бы у меня в детстве было столько книг!

Сергей и Алеся приготовили царский стол! Выпили коньяку по капле: на троих полбутылки, по бокалу шампанского.

Звонил я, звонили мне…

8 января 2002 г.

Вчера смотрел по БТ церемонию вручения премии «За духовное возрождение» и специальных премий Президента. Вручал сам Лукашенко в Большом зале Дворца Республики (300 мест). Торжественно. Впечатляет. Но мне стало грустно: из шести премий «Возрождение» и двадцати двух премий Президента ни одной — писателю…

19 января 2002 г.

Сегодня Крещение. Помню его с детства: мать ходила святить воду. Не помню, как долго стояла та вода, но вода, которую святила Ольга Филатовна здесь, в Минске, стояла несколько месяцев, и Маша поила ею детей, когда заболевали. В чем секрет? Объяснение: попы держали воду в серебряной посуде. Но какая посудина нужна, чтобы напоить тысячи горожан!

Осталось меньше двух недель до моего 81 года. Возраст! Почти месяц не выхожу во двор: то морозно, то скользко.

Пишет мне из лагеря Конюхова Т. И. Добрую, сердечную, может, немного наивную 45-летнюю женщину посадили на два с половиной года за то, что усыновила мальчика из детского дома и четыре года растила его. Однажды взяла на выходной день его младшего брата, дети подрались; их свояки (родители живы — алкоголики) создали дело. Кажется, сыр-бор разгорелся из-за квартиры, своякам показалось, что Тамара Игнатьевна претендует на квартиру. Не по силам мне заниматься такими делами. Но и оставаться равнодушным тоже не могу. Передал письмо Липскому. Он председатель Детского фонда. И фонд его лучший из всех существующих фондов, комитетов, Союзов.

25 января 2002 г.

Читаю «Память. Добрушский район», в двух томах. Интересно. Мой район. Приятно еще и потому, что идея выпуска таких книг, не скажу, моя, скорее коллективная, но родилась она, когда я был главным редактором издательства «Белорусская Советская Энциклопедия». С Шумилинского района мы начинали. Слава Богу, что хорошее дело не исчезло бесследно и в наше время. А ведь едва не погибло на корню. А. Т. Кузьмин повез «Шумилинский район» в ЦК КПСС земляку нашему Зимянину, секретарю по идеологии. И умный Михаил Васильевич не понял, что это памятник прежде всего тем, кто погиб на фронте, да и всем предкам нашим. Накинулся на Кузьмина:

— Ты хоченр выпустить 150 книг? При наших трудностях с бумагой? И положить их на полку?

Думаю, причина была проста: не вылезай вперед батьки; такая акция могла идти только от ЦК КПСС.

Но идея и первая книга понравились Машерову, и он благословил нас на выпуск «Памяти».

30 января 2002 г.

81 год мне, грешному. Незаметно прошел год после моего шумного юбилея. Чем он был примечателен? Слава Богу, без голода и нищеты, все сыты. Были две радости: Татьяна защитила докторскую диссертацию, Алеся — кандидатскую. Молодцы. Я публиковал «Ночные воспоминания». Читатели встретили их хорошо, даже те мои коллеги, которые порой скептически улыбались, когда речь заходила о моем творчестве.

3 февраля 2002 г. Пришли поздравить меня дети, и я не закончил запись о своем дне рождения. 30 января приезжал президент НАН М. В. Мясникович и А. И. Подлужный; приезд ух удивил и тронул. Хоть, в сущности, это правильно: поздравляли старого академика. Выпили по чарке коньяку.

Звонили многие — свои, свояки, знакомые. Из писателей опять-таки свои: Метлицкий, Савицкий, Пашков, Лукша, Скобелев, Спринчан, Письменков…

Ольга Ипатова опубликовала в «ЛіМе» пять статей. По фактам — правда. В строчках — просьба, стон, мольба: дайте денег! А между строчек — плевки в правительство. Никакой дипломатии. Неужели думает, что они не умеют читать? А мне больно: может развалиться Союз. Столько сил отдал ему! И выпрашивал! Не зарплату. Сотни квартир, Дом литератора, Дом творчества. Поликлинику. Жили братья-литераторы!

Ольга Ипатова приводит слова японского мудреца: «Тот, кто принял причастие цветка, никогда не примет причастия буйвола». Ох, так ли? И легко ли понять, где цветок и где буйвол? Беда еще и в несоразмерности понятий — цветок и буйвол. Незабвенный Антон Белевич о таких мудрецах говорил: книжники и фарисеи.

11 февраля 2002 г.

Говорил сегодня с Геннадием Пашковым. Он только что приехал из Вильнюса с презентации 1-го тома Литовской Энциклопедии. Фурор! Праздник! Зал, полный интеллигенции, десятки академиков. ТВ, радио, пресса. А у нас вышло 13 томов — и полное молчание. «Советская Белоруссия» (советская!) строчки не дала ни на один том. Погибаем. Культура погибает.

В молодости не было возможности прочитать всего Достоевского. Сейчас прочитал «Игрока», «Подростка». Противоречивое впечатление. Великий романист, безусловно. Но «Подросток» неоправданно растянут и усложнен композиционно. Толстой так не делал, если и растягивал, то за счет философии. А как просто все у Чехова! По-моему, никто не объяснил феномен Чехова. Такая простота и такое художественное совершенство! Читаю том «Вокруг Чехова» — воспоминания братьев, сестры, матери, Книппер. Лучше всех написала Мария Павловна. Скупо Ольга Леонардовна, но ее письма к мертвому А. П. тронули до слез.

13 февраля 2002 г.

Как одно слово может испортить впечатление! О тех же воспоминаниях о Чехове. Как хорошо и проста вспоминает сестра! Мало жена. Тронули ее дневники-письма в первые дни после смерти А. П. Но возмутило обращение «дусик мой». Как хорошая актриса не чувствует пошлости слова «дусик»? При жизни такое обращение простительно, хотя все равно режет слух. Не представляю, как бы я сказал Маше «дусик» или она мне. Чего не было у нас, так это обывательского сюсюканья. Все было просто и красиво — и в письмах, и в постели.