Важно было то, что полицейская сказала, что они наносят визит лишь в качестве любезности американской полиции, что они ценят её сотрудничество, что она не обязана с ними разговаривать, что на данном этапе нет преступления или конкретных подозрений в нём. Перед уходом женщина протянула Саре свою визитку и сказала звонить, если что-то понадобится.

Вскоре после этого начал наведываться журналист. В первый раз он позвонил в дверь и говорил через домофон, пока Сара слушала, но не отвечала, затем просунул свою визитку в почтовую щель. На визитке было написано Райан Янг, журналист , а также номер телефона и адрес электронной почты. После его ухода Сара нашла его имя в интернете — он писал для таблоида, создавая статьи только для онлайн-публикации, состоящие из подписей к фотографиям актрис и телеведущих, нетвёрдо выходящих из чёрного хода ресторанов. Журналист вызывал у неё беспокойство. Когда он ушёл, Сара подошла к окну и посмотрела, как он уходит по улице. Она вернулась к входной двери, чтобы запереть её изнутри, и по какой-то причине, сама не зная почему, когда она повернулась, чтобы вернуться к столу, где сидела, Сара подняла глаза. И там, в потолке над прихожей, была квадратная панель, которая выглядела так, будто её можно было сдвинуть.

Как она могла не заметить её раньше? Почти всю свою жизнь в этой квартире, а панель никогда не привлекала её внимания. Она не выглядела новой, будто её только что установили или вырезали. Она должна была быть там, и она просто упускала её из виду всё это время. Встав на стул, Сара нажала на панель. Она сдвинулась, и Сара заглянула в чердак. Она увидела внутреннюю часть крыши, голый кирпич верхних частей стен. Она увидела коробку, в пределах досягаемости. Сара сняла её и отнесла на диван.

Это была старая коробка из-под обуви. На крышке кто-то написал тёмным карандашом Лондон, 90-е . Когда она открыла её, Сара увидела дикое переплетение маленьких, незнакомых предметов. Она высыпала их на ковёр у своих ног и перебрала. Там были монеты, булавки для галстуков, пуговицы, портсигары. Сара отделила пригоршни ключей — некоторые связками, некоторые по отдельности. Там было восемь ручек, четыре наручных часов, двое карманных часов и три пары очков. Из четырёх зажигалок в коробке две были пластиковыми и две металлическими. Сара нашла маленькую рулетку в кожаном чехле. На дне, в углах коробки, так что ей пришлось выковыривать их ногтями, лежали три серёжки-гвоздика, две простых и одна с зелёным камнем. Всего было семь колец — два кольца-печатки, одно с крошечным серебряным черепом, и четыре, похожих на обручальные. Также был один читательский билет, одно водительское удостоверение и одна сильно помятая визитная карточка.

Где Лина нашла все эти вещи? Зачем она их хранила? Первое предположение Сары, к которому она пришла так естественно, что приняла его как должное, было то, что Лина их украла. Но зачем? Очевидно, не для продажи. Если Лина даже не потрудилась использовать монеты, то она не могла украсть остальное для продажи. Сара присмотрелась к каждой группе. Один из портсигаров и два обручальных кольца были гравированы инициалами, но она не могла понять, что делать с этой информацией. Недостаточно данных. Более многообещающими были водительские права, читательский билет, визитная карточка и большие из двух карманных часов. Сара убрала остальные вещи и взяла их к компьютеру.

На водительских правах была зернистая фотография, теперь выцветшая, призрачная и прозрачная. Сара всмотрелась в неё. Мужчина, рыжеватые волосы. Тридцать? Ему казалось, у него карие глаза и длинный прямой нос. Его звали Стивен Купер, родился в 1968 году. Адрес в Хартфордшире. Сара ввела адрес и его имя в поисковую строку. Первый результат — страница инструктора по вождению в LinkedIn. Сара кликнула на профиль, но это был не тот мужчина — он выглядел совсем иначе. Второй результат — страница футбольного менеджера в Википедии. Она кликнула на неё — тоже не то; он был старше этого Стивена Купера. Затем читательский билет. Он принадлежал Джеймсу Ли. Библиотека находилась в Хайгейте в Северном Лондоне. Сара ввела Джеймс Ли Хайгейт  в поисковую строку и нажала ввод. Первые три результата были о Хайгейте без Джеймса Ли, а следующие три — о Джеймсе Ли без Хайгейта. Сара взяла карманные часы. На задней крышке витиеватым почерком было выгравировано Преподобный С. Тиллинхэст . Сара ввела Преподобный С. Тиллинхэст  в поисковую строку и нажала ввод. Первые три результата относились к могиле некоего С. Тиллинхэста, умершего в 1826 году. Возникло ощущение, странное чувство. Волнующее или пугающее, она не могла сказать.

Затем визитная карточка. Она была на имя некоего А. Дж. Агарвала, солиситора в фирме в Южном Лондоне. Сара ввела А. Дж. Агарвал Марлборо Легал  в поисковую строку. Сайт юридической фирмы появился в первых результатах, но без явных ссылок на А. Дж. Агарвала. Сара кликнула на одну из ссылок, пролистала главную страницу, которая была немного устаревшей, затем вернулась к результатам поиска и посмотрела на карту. Фирма находилась в Бермондси. Она попробовала А. Дж. Агарвал солиситор , и первым результатом было извещение о смерти. Она кликнула на него. Запись была очень старой и отображалась некорректно, но на странице была дата — 27 февраля 1998 года. Сара ввела А. Дж. Агарвал смерть . Извещение о смерти, на которое она кликнула ранее, было третьим результатом. Первый был нерелевантен, а второй — ссылка на статью — отсканированная газетная вырезка — из местной газеты Южного Лондона о шокирующем обнаружении тремя школьниками тела местного солиситора А. Дж. Агарвала на берегу реки.

Кончики пальцев Сары похолодели.

Она открыла новую вкладку и ввела Стивен Купер смерть .

Первым результатом была оцифрованная газетная статья 1998 года. Некий Стивен Купер был найден мёртвым в ручье, протекающем через парк в Уотфорде; полиция ведёт расследование. В статье не говорилось, как он умер.

Сара закрыла ноутбук и встала. Кожа на голове заколола. А. Дж. Агарвал мёртв. Стивен Купер мёртв. Могла ли Лина убить их? Она могла, подумала Сара. Лина могла их убить. Сара почти могла это представить. От этой мысли ей стало холодно.

Но зачем? Не для того, чтобы забрать водительские права или визитку. Но, возможно, она забрала их, потому что убила их.

Сара снова взяла визитку А. Дж. Агарвала и поднесла её к лицу, чтобы рассмотреть получше. Наискось через неё, от левого верхнего угла к правому нижнему, не часть текстуры картона и не складка от того, что её сложили или помяли, как она думала сначала, было что-то, что Саре показалось водяным пятном.

Статли Тиллинхэст. Реальный человек, но умерший в 1826 году. Часы были довольно старыми, антикварными. Сара снова взяла их и обнаружила, что, нажав на маленькую кнопку, можно открыть крышку, открывая циферблат — слоновой кости, с римскими цифрами и тонкими чёрными стрелками. Она повернула колёсико сверху и почувствовала, как внутри что-то щёлкает, что-то натягивается. Она поднесла часы к уху и услышала их тиканье. В них чувствовалась тяжесть старых вещей, и они были такими блестящими. Золото, возможно. Золото остаётся блестящим веками. Навсегда, вероятно. Она видела вещи — в музеях — римские вещи, которые лежали в канализации или под зданиями дольше, чем можно вообразить, и они сияли как новые. Не трудно было поверить, что это действительно могут быть часы Статли Тиллинхэста. Но как они попали в коробку? В коробку Лондон, 90-е ? Откуда Лина их взяла?

Журналист вернулся в начале следующей недели. Хотя звонка в дверь не было, и она даже не слышала лязга открывающейся и закрывающейся двери внизу или звука поднимающихся по лестнице шагов, он поднялся на лестничную площадку у её квартиры и постучал в дверь. Сара тихо подошла и посмотрела в глазок — вот он, в дюймах от неё, достаточно близко, чтобы коснуться, если бы дверь не разделяла их. Её передёрнуло. Он смотрел вниз, она не видела его лица. Только его тёмные волосы, помятую переднюю часть рубашки, его плащ. Он говорил низким, вкрадчивым голосом, идеально слышным сквозь закрытую дверь.

— Я просто хочу поговорить, — сказал он. — Я слышу, как вы дышите, я знаю, что вы там. — Он замолчал, затем выбрал другую тактику. — Американцы очень щепетильны насчёт своего воздушного пространства, — сказал он. — Им не понравится, что они не знают, что с ней случилось. Строгие правила и в отношении иммиграции. Им это совсем не понравится. У вас могут быть проблемы. Большие проблемы. Но я могу вам помочь.

Сара ничего не сказала.

— Я пытаюсь вам помочь, — сказал он. — Вы понимаете?

Он всегда говорил тихо, никогда не кричал. Тем не менее, с первого раза, когда он позвонил в дверь, Сара всегда запирала дверь, когда была в квартире, оставляя ключ в замке, чтобы дверь нельзя было открыть снаружи, даже тому, у кого тоже был ключ. Она избегала ходить куда-либо, кроме продуктового магазина, где работала.

Он ударил рукой по двери. — Ты тупая сука, я видел тебя в окне. Я знаю, что ты там, — прошипел он. — Тупая сука. Я вернусь.

Тело Сары гудело от энергии. Внутри неё было что-то, что ждало выхода, настойчивое и неудержимое, как чихание. В конечностях появилось незнакомое покалывание, начинавшееся, казалось, в позвоночнике и расходившееся до кончиков пальцев рук и ног. Ей хотелось разбить трубку домофона о стену. Ей хотелось удариться головой о тёмное деревянное покрытие входной двери.

Новые поиски в интернете. Джеймс Ли, как оказалось, тоже был мёртв: человека с таким именем нашли в зарослях Хэмпстед-Хит в 1992 году. Однажды весенним днём, в первый раз, когда Сара смогла сидеть с открытыми окнами, она искала Стивен Купер + Лина Браун , Джеймс Ли + Лина Браун , А. Дж. Агарвал + Лина Браун , Статли Тиллинхэст + Лина Браун . Для первых трёх — точных совпадений не было. Для четвёртого — сотни. Оттуда Сара нашла Уксфорд и странную историю эксгумации и суеверий. Сначала она была разочарована: всё это произошло слишком давно. Сто лет назад, больше. Но что насчёт того, что полиция говорила о поддельных документах Лины? Что, если она просто украла имя с надгробия? Люди так делают, не так ли? Сару не удивило бы узнать, что её мать была преступницей, скрывалась или что-то в этом роде. На самом деле это прояснило бы многое. Лина Браун и Сара Тиллинхэст, Лина Браун и Статли Тиллинхэст. Чтобы увидеть надгробия, подумала Сара, Лина, должно быть, была в Уксфорде. Даже если всё это подделка, она должна была там быть и видеть эти имена.

Сара играла с часами — открывала крышку, заводила их и ставила время. Она завела их сейчас и почувствовала, как натяжение увеличивается, а затем внезапно раздался небольшой слышимый щелчок и некое сотрясение механизма, которое она почувствовала пальцами. Она поднесла их к уху, но они больше не тикали.

Сара просыпалась. Она вернулась в своё тело, и боли не было. Кровать была тёплой и мягкой, одежда приятно касалась кожи. Она дышала легко и спокойно. Она поднималась к поверхности, и это было похоже на всплытие к поверхности озера — пузырьки поднимаются, свет проникает сквозь воду. Она была почти у цели. Ещё секунда, и она прорвётся.

Когда Сара проснулась, комната была залита жёлтым светом позднего послеполуденного солнца. Она чувствовала тепло камина. Конечности казались длинными и свободными, голова ясной. Зрение было острым — острее, чем давно. И Статли Тиллинхэст, она знала, был внизу. Теперь она могла вспомнить, она узнала его лицо, его голос. Она слышала, как он передвигается. Сара вдохнула и почувствовала дым от камина, старый пыльный воздух комнаты, намёк на лес снаружи. Был и ещё один запах, влажный, землистый, как мокрые листья или только что перекопанная грядка. Сара помнила этот запах — это был запах Лины.

Сара подложила подушки к стене за кроватью и села, откинувшись на них. Он уже поднимался по лестнице. Трубка снова была в её руке. Она проследила взглядом от руки вверх по стене к пластиковому пакету, висящему на гвозде над её кроватью, почти пустому. Что было в нём? Похоже на кровь. Он был на лестничной площадке снаружи. Всё было хорошо — удобно и легко. И через мгновение он будет в комнате с ней.

Сара сидела и ждала.

Глава двадцать первая

Когда солнце садилось, Тиллинхэст снова поднялся наверх, чтобы заменить пакет. Когда он вошёл, он был поражён, увидев, что девушка сидит в кровати. На мгновение она была так неподвижна, что казалась почти неодушевлённой. Тиллинхэсту показалось, что он смотрит на фотографию. Затем она пошевелила головой. Она рассматривала свои предплечья, где была ранка от первой канюли и от второй, всё ещё прикреплённой.

— Сара, — сказал Тиллинхэст, входя.

Она подняла на него глаза без какого-либо заметного удивления или тревоги. — Мне становится лучше, — сказала она.

Тиллинхэст был ошеломлён её спокойствием, гладкой открытостью лица. В груди нарастало странное чувство, которое он не мог определить. Он вспомнил, что держит пакет с кровью, и убрал руки за спину, чтобы спрятать его.

Она вытянула руки перед собой. — Так что это?

Тиллинхэст подавил кашель. — Это переливание крови, — сказал он. — Чтобы помочь с твоей болезнью.

— Это выглядит довольно несерьёзно, — сказала Сара, повернувшись, чтобы посмотреть на пустой пакет.

Тиллинхэст кивнул — это было всё, что он мог придумать. — Полагаю, это справедливо, — сказал он.

— Ну, — продолжила Сара, нажимая пальцем на синяк от канюли, которую она вырвала, — похоже, это работает, так что, думаю, мне не на что жаловаться.