Дверь мудака находилась в конце коридора. Я не стал сдерживаться и пнул её так, чтобы вырвать замóк. Дверь влетела внутрь и с грохотом ударилась о стену. С полки упала какая-то банка.

В комнате соседа воняло ёбаной травой и давно немытым телом. Мерзкая кислинка, от которой лицо неизменно морщилось.

— Дерьмо, а я думал, хуже моей халупы уже не будет, — едва слышно шепнул я, шагая к единственной в комнате кровати, где на скомканных простынях лежал парень, примерно возраста Иэна, одетый лишь в одни наушники на голое тело.

Не знаю, дрочил он тут или ещё что, но вскочить на ноги успел. Достойная реакция.

— Что за херня⁈ — крикнул он, но я уже оказался рядом, прописав слабенький удар под дых.

Урод содрогнулся, согнулся, зажимая живот. Я предусмотрительно отошёл. Не ошибся. Он блеванул.

Скривившись, ухватил его за волосы, — сальные, сука! — и потащил на выход.

— Отпусти, паскуда! — ревел он, а потом вырвался, попросту выскользнув жирными волосами из моих пальцев.

Время замедлилось, я плавным, — как мне показалось, — движением увернулся от его нелепого взмаха кулаком, после чего ухватил снова, но уже за ухо.

— А-а-а! — взвизгнул сучонок, вставая на цыпочки, ведь я приподнял руку, заставив его вытянуться.

И повёл в сторону уборной.

— Ты рамсы попутал, Лоуфорд⁈ — успевал говорить он между новыми вскриками. — Я тебя копам сдам! Нет, мои друзья выбьют из тебя всё дерьмо, понял, ты⁈

Я промолчал.

Распахнув дверь в ванную, совмещённую с туалетом, ногой поднял крышку унитаза, а потом окунул его туда мордой, как в «Большом Лебовски», удерживая под водой ровно четыре секунды. Мне ведь не нужно, чтобы придурок нахлебался воды раньше срока?

Закашлявшись, сосед вяло сопротивлялся, пытаясь ударить меня локтем, за что оказался снова подвергнут той же процедуре.

— Кха-а… хва… хватит! Лоуфорд! Хватит!

— Освежился? — ухмыльнулся я.

— Ты совсем что ли конченый? — в его взгляде добавилось страха. — Реально не понимаешь, что теперь… Нет! — упёрся он руками в ободок унитаза, не давая мне снова запихнуть его туда. — Нет! Я понял! Я поня… — и забулькал, ибо костюм позволил легко сломить это жалкое сопротивление.

Теперь вместо четырёх было пять секунд.

— Вторая попытка, — оглядел я его, пускающего слюни, сопли и слёзы, попутно отряхивающегося от воды, словно собака.

— Чего тебе, блядь, надо?.. — глубоко дыша, спросил он.

— О, первый внятный вопрос, — улыбнулся я. — Моя дверь, уёбок. Подумай, не отвечай сразу.

— Блядь, это не я!

— А кто? Санта Клаус?

— Нет! Не пихай меня!..

Шесть секунд. Это кажется мало, но когда ты на адреналине, организм требует воздуха. Много воздуха.

— Лоуфорд! Хватит! — уже чуть ли не скулил он. — Это ёбаная пытка! Запрещена… конвенкц… кон… конверсией…

— Именно ей, — фыркнул я. — Нахера мне дверь испоганил?

— Надо было… надо было… поговорить… Не пихай! Я просто идиот, понятно⁈ Я сделал это вообще просто так, когда понял, что тебя нет на месте! Ясно⁈ Вот такой я конченый!

— Смотри-ка, всего три «купания» и у тебя пробудился давно атрофированный навык — честность. Мне нравится этот способ! Наверное предки были не так уж и неправы, когда применяли его, как считаешь?

— Пошёл ты на хуй, Лоуфорд. Хоть прибей меня, но теперь знай, я это так…

Удерживая его в воде, — машущего конечностями, как крыльями, — я вздохнул.

— Честность — это хорошо. Но для здравого смысла трёх купаний, похоже, маловато.

Семь секунд.

— Слушай сюда, — отвесил я ему звонкую пощёчину, добиваясь осмысленности во взгляде. — Сейчас берёшь тряпку и идёшь мыть мою дверь. И пол заодно, в качестве моральной компенсации. Я проконтролирую, чтобы всё было чисто. На этом в расчёте. Понял, кретин? Или продолжим водные процедуры?

— Сейчас⁈ Лоуфорд, ночь на дворе!

— Для тебя уже утро. Умывание и чистка зубов прошли успешно. Теперь переходим к утренней гимнастике. Но труселя, наверное, всё-таки нацепи. Нет сил смотреть на твою грязную жопу и пипетку, которую ты гордо называешь членом.

Выйдя из уборной, наткнулись на женщину. Растрёпанная, очевидно со сна, она раздражённо смотрела на меня, игнорируя мокрого и скулящего придурка рядом.

— И что это за херня, Лоуфорд? — зло спросила она, скрестив руки на очень даже сочной на вид груди.

Я невольно отметил короткие шортики, открывающие обзор на крепкие бёдра, и топик, служащие, видимо, ночной одеждой. Выглядело… симпатично. И обтягивающе.

— Извинись перед дамой, — отвесил я подзатыльник своему соседу, имя которого попросту не знал, но не собирался в этом признаваться.

— П-прости, Эби, — пролепетал он, давая мне каплю информации.

— Прикройся, Трой, — брезгливо поморщилась она.

О, теперь и имя знаю! Ну всё, от прошлого владельца тела и не отличить.

— Трой очень виноват, — сказал я, — но он исправится. Сегодня он помоет пол в моей комнате, а утром — во всей квартире.

— Во всей⁈ — возмущение в голосе соседа мгновенно пропало, стоило лишь мне оглянуться на уборную. — К-конечно…

Эби выдохнула сквозь зубы, закатила глаза.

— Ещё одна такая же херня, Лоуфорд, и я звоню арендодателю.

Это должно меня напугать? — едва не спросил я, но не стал излишне наглеть. С соседями просто так лучше не воевать, даже если можешь выиграть. Одно дело — спросить за чужой косяк, другое — когда сам невольно становишься тем, кто мешает остальным. Всё-таки я и правда разбудил её. Нехорошо. Просто вот как бы я отреагировал, если бы подобная херня — дикий ночной шум, — разбудила бы меня? Однозначно без позитива!

— Не придётся, — сказал я. — Он исправится.

Никак не отреагировав, Эби развернулась и покинула наше общество, а я не упустил случая проводить взглядом её сочную задницу.

— Ну? — обернулся я к Трою.

Тот уставился на меня с видом человека, который уже забыл, что ему было нужно.

— Натягивай труселя, придурок, а потом тряпку в зубы и шуруй отмывать дверь! — прикрикнул я. — После двери — пол в моей комнате! Завтра на тебе пол во всей квартире и если, мать твою, я найду грязь, то лучше бы тебе отрастить жабры!

* * *

Проснулся с трудом. Вроде уже не сплю, но… что-то будто бы мешало окончательно открыть глаза и вскочить на ноги. Лишь тихие вибрации телефона заставили раздуплиться, потянуться и прищуриться, разглядывая яркий свет, пробивающийся сквозь плотно задёрнутые шторы.

— Какая же херня мне снилась. Монстры, коллекторы, работа охранником…

Моргнул, ещё раз посмотрел на ЧУЖИЕ шторы. Потом на пол с грязными разводами от не слишком тщательной ночной уборки, потом на уже свои руки.

Выругался, поднялся на ноги.

Всё правда. Я умер и переродился в прошлом. Вот так да… Бывает же.

— Новая жизнь, почему ты такая странная? — потёр я виски, вздохнул, посмотрел на всё ещё вибрирующий телефон. В этот момент он как раз отключился, перестав мучить меня новыми звуками.

Когда я переключил беззвучный на вибрацию? Не помню. Кажется вчера ночью, когда шагал домой. Подумал, вдруг Фарелл позвонит за каким-нибудь хером? М-да…

Взяв телефон, лежащий на зарядке, — повезло, что не забыл об этом вчера и сумел отыскать заветный провод в горе мусора, оставленного мне Иэном! — обнаружил четырнадцать пропущенных. И время: половина первого дня. Учитывая, что спать лёг в районе пяти утра, как будто бы нормально.

Одиннадцать номеров были неизвестными. Один от болтуна Тони. Ещё один — из деканата (надо бы сегодня туда заглянуть!). И последний — от матери.

Вот по нему я и перезвонил, предварительно пошевелив мозгами и осознав, что никуда мне от родичей не деться. Да и… может всё будет не так чтобы плохо? Если не заводить задушевные разговоры и своевременно узнать о датах дней рождения, то при наличии редких созвонов раз в неделю-две и ещё более редких встреч на раз в пару месяцев… Будто бы нормально?

— Привет, — сказал я, дождавшись, пока трубку возьмут на другой стороне. — Увидел пропущенный…

— Иэн, — прозвучал женский голос в ответ. Перед глазами всплыла ещё довольно молодо выглядящая женщина, которой нет и сорока́. Тёмные вьющиеся волосы, вечная улыбка на губах. В прошлом мире я бы точно проявил к такой интерес. — Ну наконец-то! Я тебе вчера звонила.

— Разве не позавчера? — почесал я затылок, припоминая, что видел пропущенный, но забил.

— Если и так, то тебе же хуже, молодой человек! Заставляешь мать переживать.

— Работа навалилась, — постарался придать я голосу нотку усталости. — Взял дополнительную смену.

— Всё нормально? — участливо спросила она.

— В пределах ожидаемого, — хмыкнул я, а потом тут же сменил тему, ведь не знал, насколько хорошо она знает ситуацию Иэна. — Так чего звонила то?

— А я не могу узнать, как дела у собственного сына? — возмущение в голосе явно было наигранным.

— Просто подумал, вдруг нужна… э-э… помощь?

— Подумал он, — проворчала она. — Не считая того, что Мейсон снова перестал ходить в школу и сутками пропадает на улице, всё по-старому.

Мой брат, — сходу осознал я, а перед глазами встал образ вечно недовольного шестнадцатилетнего подростка в стадии типичного для этого возраста протеста. Против всего. И всех.

— Перебесится, — постарался придать я голосу нотку уверенности.

Она рассмеялась.

— На работе мне тоже говорят: «Одри, не переживай, все через это прошли!»

Имя известно. Минус ещё одна проблема.

— Но знаешь, Иэн, ты себя так не вёл. Возможно потому, что твой отец в то время ещё жил с нами.

На миг она прервалась, вздохнула.

— Он тебе не звонил?

Я моргнул, активно шевеля мозгами, припомнил, что видел контакт отца в телефоне.

— Нет, если номер не сменил, — сказал я, попутно осознав, что родичи Иэна, похоже, просто в разводе.

— Как с тюрьмы вышел, вечно где-то шароёбится, — буркнула Одри, а я мысленно застонал. — Знай, сын, если он начнёт предлагать тебе какие-то свои схемы или совместные дела, шли придурка подальше. Нехватало ещё и тебе на зону из-за наркоты отъехать.

А-а… вот оно что…

— Не переживай, голову пока использую не только, чтобы в неё есть, — улыбнулся я.

— Кстати, питаешься, надеюсь, не одними бургерами и чипсами?

— Что ты, мам, — ещё шире улыбнулся я. Вообще, сука, ничем не питаюсь. Срочно исправлять!

— Ты всегда так говоришь, а потом приезжаешь ещё более тощий. Смотри, как бы тебя ветром сдувать не начало.

— Не тебе со своими диетами меня этим попрекать, — сказал я, уверенный, что попал в цель. Почему? У Одри была шикарная фигурка и я просто не верю, что она появилась сама собой!

Она хмыкнула, показывая, что я попал в цель.

— Заглянешь на неделе? — спросила она. — Если повезёт, застанешь дома Мейсона. Может братский подзатыльник исправит ситуацию, — говоря последние слова её голос показывал явную неуверенность.

— Выкрою время, — кивнул я.

— Только не завтра, — тут же поправила она меня. — Я буду в гостях.

— Ага… — выдал я, ощущая… недовольство? Какие-то застарелые чувства Иэна.

— Не начинай, ладно? — вздохнула Одри. — Я же не прошу называть его «папой».

А-а… понятно.

— Тогда ладно, — усмехнулся я. — А то было опасение.

Она рассмеялась.

— Если предупредишь меня заранее, сделаю твою любимую лазанью.

— Тогда давай в субботу, — прикинул я. — Чтобы не было сюрпризом.

Обменявшись ещё десятком почти бессмысленных фраз, я положил трубку и открыл шторы, изучая собственную комнату. Нужно навести порядок. Уже сил нет жить в этом сраче.

— Но вначале позавтракать. По нормальному.

Благо, деньги имелись, ведь вчерашние коллекторы любезно одолжили немного нала.

По быстрому приведя себя в порядок, нашёл свежие, хоть и очень мятые вещи, попутно отметив, что надо отнести гору грязного белья в ближайшую прачечную.

Немного подумав, надел костюм, который предварительно изучил и понюхал. Странно. Вчера, значит, не показалось. Он ничем не пах. Но это же невозможно, верно? Я в нём весь день ходил после той стирки.

Нацепив шлем-очки, изучил уровень зарядки, показавший девяносто четыре процента. Присвистнул. Похоже он рассчитан на куда более активные действия, чем мои «игры» с коллекторами!

Соседей будто бы и не было, что, после короткой паузы, заставило меня заглянуть на кухню, как следует ту изучив.

Холодильник, микроволновка, маленькая плита с двумя конфорками. Холодильник почти пуст. Лишь в углу сиротливо стояла полупустая банка кетчупа. В морозилке лежал покрывшийся льдом кусок непонятно чего. Вообще ни единой мысли.

— «Доверие» к соседям или все питаются исключительно на заказ? — задумался я, а потом полез обыскивать кухонные шкафчики.

Пара кастрюль и сковород, мука, вскрытая пачка лапши, соль, пустая бутылка дорогого на вид алкоголя: «Макаллан» — виски восемнадцатилетней выдержки, если верить этикетке.

— Неплохо, — присвистнул я, мгновение думал, выкинуть ли, но всё-таки оставил там, где нашёл.

Зато следующий отсек шкафчика «порадовал» россыпью засушенных тараканов, коих я брезгливо смахнул в найденный мусорный пакет, который, кажется, не выносили уже пару недель.

Поморщившись, завязал мешок покрепче, а потом наскоро прошёлся по своей комнате, устраняя наиболее крупный мусор. Лишь после этого, под громовые трели желудка, направился завтракать в небольшую кафешку, привлёкшую моё внимание.

Впервые за всё время пребывания в этом мире сумел нормально, мать его, пожрать! До этого только перехватывал разную дрянь на ходу. Так и до гастрита недолго.

Омлет с четырьмя хрустящими полосками бекона, ломтики жареной с луком и перцем картошки, два тоста с маслом и здоровенная кружка горячего кофе, который мне ещё и бесплатно подлили, когда я выпил его чуть ли не залпом!

За всё это великолепие три доллара плюс ещё один я оставил на чай, ведь иначе меня бы в следующий раз сюда не пустили. Шутка. Наверное.

— Ладно, надо составить список дел, — промокнул я губы салфеткой, а потом достал небольшой блокнот и ручку, найденные в комнате Иэна. Моей комнате! Надо привыкать, что теперь он — это я.

Вздохнув, почесал висок обратной стороной ручки и приступил к работе.

Спустя сорок минут направился реализовывать неплохой как будто бы план. Первым делом зашёл в магазин, прикупил дешёвой сивухи за три бакса, шоколадку — непременно с фольгой! — и прозрачный лак для ногтей в соседнем отделе косметики.

По хорошему, ещё бы клея и фен, но… Первый я хер знает, где искать. Канцелярского по пути не заметил. Второй, даже дешёвый, стоил почти шестнадцать баксов и меня откровенно давила жаба. Я, сука, сэкономить решил, а не просаживать последнее, что есть!

Нет, можно попросить Эби — уверен, у неё найдётся, — но во-первых у нас как будто бы не те отношения, а во-вторых, придётся ждать, когда она вернётся, что может быть уже поздним вечером.

А у меня не так много свободного времени. Значит, придётся использовать подручные средства. Эх…

Вернувшись в квартиру, достал бутылку из-под дорогого «Макаллана», аккуратно промыл (чтобы не повредить этикетку!), потом перелил туда купленную бормотуху, оставив небольшую воздушную подушку в полтора сантиметра от горлышка.

— Как будто бы неплохо, — хмыкнул я.

На руку шло, что стекло слегка затемнённое, отчего цвет жидкости внутри угадывался слабо. В принципе можно было вообще воды налить. Или чая. Но я решил столь явно не наглеть. Глядишь, открывший сей презент профессор ни хера не поймёт, оставшись довольным подарком. А вот за воду мне точно влетит по самое не хочу.

Проблемой оставалась крышка. Пробка имелась, но горлышко голое. Любой, хоть раз державший в руках нечто премиальное мгновенно меня спалит. Благо, тут на руку сыграла шоколадка, в которой я позаимствовал фольгу.

Аккуратно развернул её, стараясь не мять. Вырезал ножницами квадрат, стараясь, чтобы края вышли ровными. Получился достаточно большой кусок, которого хватило, чтобы закрыть пробку и опуститься вдоль бутылки сантиметров на пять.

Положил квадрат по центру пробки, прижал края вниз, вдоль горлышка. Проблема была в том, что фольга неизбежно собиралась в складки там, где горлышко сужалось. Чтобы избежать лишних заломов, я распределил их по кругу, будто собирал шторку. Получилось четыре ровных вертикальных складки.

Потом взял кухонное полотенце, обхватил горлышко через ткань и с нажимом начал втирать круговыми движениями, стараясь не порвать. Фольга постепенно прижималась к стеклу, заломы исчезали, металл повторял рельеф горлышка.

По нижнему краю прошёлся обратной стороной ложки — получилась чёткая ровная линия, как будто так и было задумано. Купленным бесцветным лаком чутка обмазал концы, где фольга соприкасалась со стеклом бутылки.

Подождав, пока он засохнет, протёр получившуюся «упаковку» каплей растительного масла на краю полотенца — убрал отпечатки пальцев, заставив фольгу заблестеть.

Отошёл, посмотрел.

Мой старый армейский старшина сказал бы, что я зря трачу талант, но в вопросах очковтирательства важна каждая мелочь. И… честно говоря, выглядит лучше чем ожидал. Довольно убедительно. Не идеально, если рассматривать вплотную и знать, что ищешь, но на столе в кабинете, когда тебе протягивают бутылку и говорят «спасибо за помощь» — никто не будет рассматривать настолько подробно.

И вообще, обычно смотрят этикетку, а не фольгу возле пробки!

— Презент готов. Можно ехать в универ.