Станцию Гиады-Транзит изначально задумывали как автоматический перевалочный пункт. Жизни в нем было ровно столько, сколько на каждом пребывающем судне. Здесь можно было пополнить запасы воды из конденсаторов, запасы сухпайка и топлива при необходимости. Обслуживала её виальная компания «Транс-Ко» организовавшая здесь вахту из пяти человек. После первой космической она передала права дочке «ЛиаФарм» — «Виа-транс», и станция перешла на автоматический режим работы. Конфедерация щедро компенсировала расходы убыточной станции, так как она стояла на важном трансграничном маршруте до дальнего Фронтира, который люди не желали сдавать ксеносам.

«Шило» вынырнул из струны неподалёку от станции, принял входящий сигнал от маяка и начал манёвр по заходу в гостевой док. Биомасса ложементов отступила от биологических тел. Никак не привыкнуть, что это дерьмо живое.

«Как вам полёт, капитан?» — вежливо поинтересовалась Шельма.

«Ты, как всегда, великолепна», — отправил Десмос ей сигнал. По позвоночнику, правда, как будто толкало раскалённую плазму, и к этому он ещё не привык — чувствовать весь корабль, как собственное тело. Но «Шило» излучал такую уверенность и мощь, что никак не угадать в небольшом размере курьера, что Десмос был готов терпеть.

Шельма приняла поток данных от галула.

«Швартуемся?»

«Да», — хорошо, что на пути будут точки, где можно отдохнуть. Это лучшее достижение Конфедерации и даже знак заботы о людях. Десмос чувствовал себя выжатым, как веганский фрукт. Ур прав, галул берёт многое у пилота и использует его синаптический потенциал на полную.

«Я здесь», — услышал он спокойный сигнал от ксеноса.

«Можешь проследить за швартовкой?»

«Что от меня требуется?»

«Шельма всё сделает, просто смотри»

«Хорошо»

И Десмос дал команду на отключение. Голова гудела, как перегретый двигатель. Ещё немного и из ушей потечёт плазма. Страховочные захваты отошли, а гравитация еще не включилась. Спинальные разъемы освободили гнёзда. Десмос выдохнул. Капли крови крохотными алыми шариками повисли в воздухе. Десмос подплыл к узким щелям обзорных объектов. Надвигающаяся станция перекрыла циклопическими формами весь обзор.

Команда начала просыпаться. Первой, как обычно, Соло.

— Прибыли? — она откинула страховочные захваты. — Без происшествий?

— Без, — коротко ответил капитан. Хотелось нормального сна в кровати и сакки. — Думаю, отдохнём часов шесть и полетим дальше.

Соло привычным к невесомости движением вытянула из настенного фиксатора пористую салфетку для сбора био-жидкостей. Подгребла к капитанскому ложементу, точными взмахами поймала летающие алые шарики, пока их не затянуло в решетку вентиляции.

— Шельма, принимаю контроль над внутренним контуром. Включаю массу, ловите зубы, — проворчала она, сдвигая тумблер грави-компенсатора.

Пространство внутри «Шила» мгновенно обрело верх и низ. Десмоса тяжело придавило к полу, пришлось опереться о консоль. Сброшенная до полёта куртка и пара незакрепленных планшетов с глухим стуком рухнули на пол.

Соло потянулась к своему планшету, вбила команды в сенсорную панель. Виртуальные экраны выдали каскад диагностических логов. Поднимались из ложементов и Тоби с Ур-Кигалем. Ксенос молча встал и тоже приник к обзорным иллюминаторам.

— Как обычно, идеально, Дес, — констатировала она, всматриваясь в графики теплоотдачи био-компонентов. — Но твой любимчик на выходе из струны перегрел контуры охлаждения на десять процентов.

— Я понял, да, — Десмос потянулся, отошёл к аппарату для сакки. Подумал, что на станции наверняка есть такой же и можно сэкономить на капсулах и отступил.

Соло прильнула к обзорному иллюминатору, наблюдая через щель, как автоматические захваты станции «Гиады-Транзит» смыкаются на обшивке левиафана.

— Шельма!

— Да, Соло?

— Заводи мягче. Стыковочные на этих дочках «ЛиаФарма» не меняли со времён Первой космической. Если мы разворотим им узел, устанем платить.

За обзорным стеклом массивная стальная штанга-улавливатель станции «Гиады-Транзит» взяла «Шило» в магнитный захват. Левиафан замер, отцентрированный напротив круглого жерла переходного шлюза. Из паза дока Конфедерации с утробным лязгом устремился гофрированный телескопический рукав.

Магнитные замки намертво приклеились к ответному стыковочному фланцу корабля. От жесткого металлического удара по корпусу пробежала вибрация, весь корабль встряхнуться. В месте стыка наружные био-мембраны сжались, уплотняясь вокруг титанового шлюзового кольца и намертво запечатывая герметичный контур.

В глубине шлюза раздалось прерывистое шипение — автоматика выравнивала давление в вакуумированном пространстве перехода. Сенсорная панель Соло моргнула зеленым индикатором верификации.

Толстая внешняя створка «Шила», похожая на бронированную лепестковую диафрагму, медленно раздвинулась по долям, скользнув в пазы переборок. Следом за ней с сухим щелчком поползла вверх плоская гермодверь станции. Из открывшегося темного проема в жилые отсеки корабля сразу потянул сквозняк, принеся с собой застоявшийся, мертвый воздух пустующего автоматического хаба с характерным запахом пыли.

Корабль официально пришвартовался к мертвой станции.

— С прибытием, — прокряхтел Десмос, подхватывая куртку. — Пошли, Ур! Покажу тебе чудо человеческой мысли!

— Я присоединюсь позже, — бросила Соло, погружаясь в колонки логов на своём планшете. Посмотрю, что там с охлаждением.

— Я останусь тоже, — выдал Тоби. — Чтобы не оставлять Соло в одиночестве.

— Ты настоящий друг, — бросил Десмос. — Стабильный, как резервный контур.

— Спасибо, капитан.

— Давайте, ждём вас в транзитке, — согласился Десмос. Ур-Кигаль, как вестник апокалипсиса, высокий, светлый и молчаливый последовал за капитаном.

* * *

Шаги гулко разносились по титановым плитам палубы, возвращаясь навязчивым эхом из темноты распределительной галереи. Гравитация «Гиад-Транзит» работала в жёстком, экономном режиме — базовые ноль восемь джи после мягких био-компенсаторов корабля сразу отозвались противной тяжестью в коленях и пояснице.

Вокруг царил индустриальный минимализм и холод. Станция, переданная на баланс «Виа-транс», функционировала без участия человека. Длинный цилиндрический тоннель подсвечивали лишь редкие жёлтые диоды на стыках колец, спящие центральные плафоны казались почти незаметными в тени. Тусклые люминесцентные ленты выхватывали из полумрака пучки силовых кабелей и гидравлических шлангов, тянущихся в лотках вдоль стен к законсервированным докам. Все круглые шлюзовые ворота по пути были намертво заблокированы, и на каждом блекло светился люминесцентной краской логотип «ЛиаФарма».

Воздух здесь пах озоном от статических фильтров, машинной смазкой и перегретой медью плат — портовый ИИ-администратор поддерживал в узлах минимальную температуру, чтобы они не покрылись конденсатом. Тишину разбивала лишь едва слышная вибрация утробного гула реактора на нижних уровнях.

Навигационные экраны на переборках спали. Раз в десять секунд лениво вспыхивала системная строка: «Виа-Транс приветствует вас».

Десмос не спеша шёл впереди. Ур-Кигаль следовал за ним бесшумно, словно призрак в своём глухом обтягивающем комбинезоне. В тусклом свете бледная кожа ксеноса казалась похожей на кожу трупа, а глаза — просто чёрными дырами. Выглядело жутко, особенно если учесть, что живых кроме команды «Шила» на станции не было.

Массивная раздвижная дверь с выцветшей надписью «Сектор Б. Транзитный модуль» неохотно отреагировала на датчик движения. С секундной задержкой — автоматика экономила энергию даже на этом — она со скрежетом и шипением пневматики ушла в стену. Изнутри дохнуло чуть более тёплым, но таким же сухим воздухом. Транзитный хаб представлял собой круглый зал с низким потолком и рядами кресел из сплава силиката и металла, приваренных прямо к полу. Все терминалы самообслуживания мертвы. Лишь один автомат выдачи синтетических пайков светился тусклой белой рамкой, предлагая редким путешественникам воспользоваться возможностью утолить голод.

Десмос прошёл к автомату, тяжело опёрся о его пластиковый корпус и повернулся к ксеносу:

— Ну вот, — капитан криво усмехнулся, кивнув на пустой зал. — Располагайся. Чудо человеческой мысли в чистом виде. Что ты будешь?

— А что… есть? — спросил ксенос без особого интереса.

— Выбор не велик: нутриентные брикеты и дистиллированная вода, — Десмос нажал пару кнопок. Пока он занимался питанием, энлу нашёл себе место за столом так, чтобы видеть все входы. Капитан прошёл к нему, неся в руках пару брикетов и две запаянные капсулы с водой. Сел напротив так, что их теперь разделяла полупрозрачная столешница

— На вкус дерьмо, но не портится и утоляет голод, — Десмос кинул брикет и капсулу. Сам вскрыл брикет и откусил.

Энлу тоже отогнул упаковку, медленно вдохнул запах от коричневатой массы.

— Да-да, и на вид дерьмо и на вкус тоже, — кивнул Десмос. Тяжело выдохнул и вытянулся на стуле.

— Тебе тяжело… пилотировать галул, — констатировал Ур-Кигаль. — Он берёт много…

— Да, — согласился Десмос, разглядывая монолитные секции потолка. — Есть такое.

— Я никогда… не понимал людей, — продолжил Ур-Кигаль. — Во время… столкновения вы знали… что шансов нет. И всё… равно сопротивлялись. Как ты… вытащил… меня вместе… с командой.

— Вы так не делаете? — усмехнулся Десмос, закрывая глаза. Голова гудела в резонансе с реактором станции, и казалось, вся кожа вибрирует вместе с ним. Словно зуд, но извне.

— Жизнь энлу подчинена… логике, — после небольшой паузы продолжил Ур. — Если шансов нет… то лучше… отступить.

— Ты отступал? — капитан взглянул на ксеноса напротив.

— Я сделал ошибку… — опустив взгляд сказал Ур-Кигаль. — Не отступил…

— Тебя поэтому везли в депривационной капсуле? — задал Десмос в лоб вопрос, который давно его мучил. — Из-за ошибки?

— Из-за неё, — согласился энлу.

— За что, если не секрет?

— Секрет, — холодно и отстранённо ответил ксенос. Всё ясно, спрашивать бесполезно. Но сейчас Десмоса мало волновали тайны беглого ксеноса. Больше его беспокоила реакция собственного желудка на проглоченный нутриентный субстрат. Как будто Конфедерация штрафует за ненадлежащее обслуживание станций. Но кого и когда это останавливало? Чуть задержать доставку, подтереть сроки… Кислый ком подпрыгнул к горлу. Сакка могла бы перебить эту дрянь своей химозностью.

— Ты прав! Не ешь, — Десмос скатился со стула и потащился искать аппарат для сакки.

* * *

У старшего дознавателя Маркуса Дейка в эти дни накопилось работы. Беспорядки на третьем уровне раскачали хрупкий баланс на станции. Пришлось выставить оцепление из десантного корпуса. Кто-то воспользовался ситуацией и решил давний спор с соперником кардинально. Семь трупов, пять из которых пришлись на третий и четвёртый уровни станции, а ещё два всплыли в шлюзах верхнего контура. И одно странное самоубийство. Из всех вариантов умереть Гефест Тибофф выбрал самый хлопотный и неприятный. Зачем запускать систему самоочистки и дезинфекции собственного склада, будучи внутри?

Помимо прочего, от нунция Рокиса пришло письмо по закрытому каналу с длинной расшифровкой генетического кода Десмоса Уннара Ризза. Старший дознаватель без интереса пролистал строчки сразу к выводу.

«При верификации клеточного осадка и лейкоцитарной массы обнаружено тотальное искажение базового человеческого кариотипа. Во всех исследованных соматических клетках образца зафиксировано сквозное присутствие третьей, искусственной пары нуклеотидов»

Старший дознаватель перечитал вывод ещё раз. Система криминалистического анализа подсвечивала целые блоки нуклеотидов ядовито-красным цветом. Маркеры искусственного сплайсинга. Встал, прошёлся по кабинету. Сел на место и снова перечитал.

— Измена? — спросил он сам себя. Десмос Уннар Ризз подвергся генетической мутации, о чём умолчал на стандартном профилактическом осмотре и каким-то образом избежал внимания ликтората. Но в какой момент его ДНК приняла в себя чужеродные сегменты?

— Что ж, поздравляю, ты стал мне интересен, Десмос Ризз, пилот класса Б, — сказал Дейк вслух, хотя услышать его было некому.

Старший дознаватель откинулся на стандартном эргономичном кресле назад. Значит, не всё так просто с этим пилотом, и нунций не зря обратил на него внимание. Чутьё у чинуши что надо. Может, это замаскированный ксенос? Или продажный пилот, что таскает и возит секреты Конфедерации к цитаделям энлу? Что он скрывает?

Маркус склонился к виртуальным панелям и сделал запрос в виальную службу на принудительное сканирование архивного контура за последние три террианских года. Ввел свой индивидуальный номер в окно запроса доступа и получил немедленный ответ.

Колонки цифр, навигационных векторов и пилотных сертификатов замелькали на экране с огромной скоростью. Человеческий глаз улавливал лишь смазанные полосы цифр. Тысячи грузовых барж, челноков, курьеров класса «пинас» и автоматических контейнеровозов, прошедших через станцию Проксима за последние три года, выстраивались в лавинообразные цифровые каскады.

— Запуск перекрёстного фильтра, — скомандовал Дейк, не сводя глаз с мерцающего трёхмерного облака маршрутов на соседнем экране. — Параметр первый: вычлени все гражданские рейсы, которые за последние три года стартовали с Проксимы без пометки о генетическом скрининге пилота.

Облако данных дрогнуло. Миллионы синих точек начали лавиной осыпаться вниз, исчезая с экрана. Система отсекала легальные маршруты. Пространство матрицы заметно опустело, оставив висеть в воздухе около десяти тысяч тусклых траекторий, где портовые чиновники закрыли глаза на медицинские протоколы за взятку от заинтересованных лиц.

— Параметр второй, — Дейк наклонился ближе к консоли. — Наложи на этот остаток номер пилотного удостоверения PIL-TER-V1–047-B.

Из десяти тысяч подсвеченных маршрутов в воздухе осталось около десятка тусклых нитей. Десмос Ризз работал рядовым курьером и годами летал на потрёпанном, дышащем на ладан пинасе на ничтожные по меркам галактики расстояния и за смешные по меркам хорошего пилота деньги.

Дейк криво усмехнулся. Теперь ему было абсолютно ясно, почему этот обман не вскрылся раньше. На короткие прыжки внутри одной системы портовый регламент Конфедерации не требовал тщательного медицинского освидетельствования — достаточно было поверхностного синаптического теста на вменяемость перед вылетом. Десмос Ризз годами ловко избегал пристального взгляда генной инспекции просто потому, что не совался на транзитные струны дальнего следования.

Старший дознаватель вывел на экран личную анкету пилота. В графе «дата рождения» системным шрифтом был указан две тысячи шестьсот двадцатый год. Но чуть ниже горела серая служебная сноска: данные были принудительно изменены в тридцатом году. В общем реестре Проксимы стояла стандартная пометка, согласно которой изменения внесли в рамках масштабного проекта глобального обновления данных гражданского флота. Идеальная бюрократическая ширма, под которой можно спрятать что угодно.

Маркус Дейк надолго задумался, глядя на бегущие цифры. Для профессионального шпиона или диверсанта Десмос Ризз был слишком незаметен, даже ничтожен. Он не рвался в богатые межсистемные корпорации, не искал тёплых мест в Ликторате или портовой администрации, где можно было бы раздобыть пару ценных секретов или перехватить важные логи. Этот человек просто пахал за гроши на полуразвалившемся пинасе, берясь за дешёвые заказы, а в редкие дни отдыха жрал в грязных кабаках сакку.

— Странно, — Маркус склонил голову направо, потом налево, с сухим хрустом разминая затёкшую шею.

Значит ли это, что его первая, самая очевидная версия о шпионаже не верна? Но какова же в таком случае настоящая причина этих странных хромосомных аномалий?

Старший дознаватель свернул анкету и вернулся к первоначальному отчёту генетиков, вчитываясь в сухие выводы автоматического верификатора: «Индекс метилирования ДНК и длина теломерных участков указывают на биологический возраст образца в диапазоне 25–30 стандартных террианских лет».

Дейк постучал пальцами по кромке стола. По занесённым в реестр данным, с учётом текущего две тысячи шестьсот пятьдесят пятого года, Риззу должно быть тридцать пять. Визуально как будто всё совпадает. А его клетки упрямо утверждали, что он на добрый десяток лет моложе. Обычный пилот изнашивается на маршрутах быстрее, чем, как утверждают генетики, плавится лёд на реакторе.

— Что ж, посмотрим, что нам принесёт пташка Лим, — негромко пробормотал старший дознаватель, гася экраны. — От неё ещё никто не уходил.