До дока Десмос добирался через заблокированные протестующими тоннели третьего уровня. Пришлось искать обходные пути.

Левиафан стоял в доке, чёрной монолитной громадиной выделяясь на фоне лёгких снующих туда-сюда флаеров и неповоротливых грузовых барж. Станция утробно вздохнула, раскрыла один из шлюзов внизу и в углубление трапа потекла химозная жижа, распространяя запах аммиака.

— Дерьмо, — выругался Десмос и коснулся обшивки левиафана, давая знать, что капитан вернулся. Створка с шипением распахнулась, запуская его, а после закрылась снова.

— Десмос! — навстречу уже спешил Тобиас. — Ликторат выдал нам серебряную лицензию на левиафана! Только что получен сертификат! На твое имя!

А следом спешила и Соло.

— Ты душу за нее продал, Дес? Признавайся!

— Почти, — вяло посмеялся Десмос, отвечая на крепкое пожатие механика.

— Я серьёзно! — Соло оглянулась на Ур-Кигаля, тоже вышедшего в шлюз встретить капитана. Во взгляде ксеноса почти ничего нельзя было прочесть. Разве зрачков стало не по три, а один. — Что ты им предложил за это? Ускорители?

Десмос отчего то не смог оторваться от чёрных глаз ксеноса. Его словно засасывало в эти две чёрные дыры на бледном лице. «Эн-Ки-Гал мёртв». Интересно, что он сделал такого, что его имя вычеркнули из всеобщей памяти.

— Да, ерунда, — сказал он рассеянно. — Нам разрешили один рейс и только… Нет, про ускорители ни слова. С ума сошла? Я и так под колпаком, — и он протянул руку, задрав рукав. В месте инъекции под кожей налились лиловым три свежих синяка, отмечая точки посадки капсул.

— Ничего себе тебя взяли в оборот, — присвистнула Соло. — Это уже серьёзно! Ликторат ещё ни разу не наблюдал за нами так пристально.

— Прорвёмся, — вздохнул Десмос, поднимая глаза на ксеноса. Оба обменялись взглядами. «Я знаю твой секрет», — чужой телепатический голос прозвучал в голове Деса так отчётливо, словно Ур произнёс это вслух. «У каждого свой секрет на этом галуле».

— Что с грузом? — переходя к делу, уточнил Десмос.

— Всё в порядке. Груз на борту, документы получены, запасы пополнены, информационный сбор тоже получен, можем вылетать.

— Тогда погнали… Мы и так задержались…

— А Гефест? — Соло ухмыльнулась, уже всем видом советуя, куда послать потливого барыгу.

— Гефест идёт к чёрту, — согласился Десмос.

* * *

— По местам! — скомандовал капитан, сбрасывая куртку. Каждое движение левой рукой отдавалось тупой, дёргающей болью в предплечье там, где сидели капсулы маркера. — Шельма!

— Да, капитан, — сразу отозвался искусственный интеллект.

— Сакки мне!

— Капитан? — система не поняла запроса.

— Ты своим дерьмом не накачивался бы перед полётом, — проворчала Соло, укладываясь на своём месте.

— Ладно, забудь, потом выпью, — Десмос лёг в кресло.

— Первый пункт назначения хаб «Гиады-Транзит». Координаты загружены. Мы пойдём по мощной струне, капитан, — отчитался Тоби. — Думаю, не займёт много времени

Кресло приняло капитанское тело, подстраивая ложемент под уставшую поясницу.

— Ур!

— Да., капитан…

— Подключайся…

Десмос почувствовал, как один за другим входят разъёмы в спинальные порты. Реальность растворилась. По хорду корабля побежал густой, тяжёлый импульс. Нервную систему пилота словно подключили к высоковольтной линии напряжения: в затылке привычно налилась свинцовая тяжесть, а восприятие пространства раздвинулось до масштабов сорокаметрового корпуса левиафана. Теперь он кожей чувствовал внешнюю обшивку.

Корабль, получив сигнал от энлу, готовился к полёту, прощупывал нервную систему второго пилота, спорил с Шельмой о необходимости манёвров.

«Портовый контроль дал добро, — отрапортовала Шельма. — Наружные коннекторы отошли. Мы на автономном жизнеобеспечении».

«Понял тебя. Начинай маневрирование».

«Шило» просел на пару метров вниз, зависая на собственных маневровых компенсаторах. Вентиляционные шахты дока выплюнули порции химозного пара, застилая обзор, но Десмосу уже не нужны были глаза — его органы чувств — это сенсоры, оптические датчики и шкура левиафана класса «галул».

«Маневровые на тридцать», — скомандовал Десмос.

«Слушаю, капитан,» — отозвалась Шельма.

Корпус левиафана утробно заурчал. Био-технические дюзы выдали короткие, дозированные импульсы сжатого газа и плазмы. Огромная чёрная туша корабля медленно, буквально по миллиметру, начала выдвигаться из узкого пенала маневрового коридора. Справа, всего в десяти метрах от обшивки, медленно проплыл ржавый борт неповоротливой грузовой баржи. Десмос инстинктивно сжал пальцы, чувствуя это сближение как ментальное прикосновение к наждачной бумаге. «Шило» послушно довернул нос, уходя от столкновения.

«Вышли из зоны захвата, — сообщила Шельма. — Мы в открытом секторе Проксимы».

За пределами дока открылась бездна. Станция Проксима осталась позади циклопическим, ощетинившимся антеннами и огнями ежом. Вокруг сновали мелкие флаеры, но диспетчерский ИИ порта уже расчистил для левиафана стартовый коридор.

«Шельма, что с движком?»

«Переключаюсь на маршевый двигатель».

Десмос вывел перед собой координатную сетку. В паре тысяч километров перед ними пространство шло едва заметной рябью — это был входной створ пространственной струны, бьющей по глазам белым светом в спектре захвата левиафана, подсвеченный навигационными неоновыми кольцами Конфедерации.

Маркер в предплечье дёрнулся мелкой судорогой. «Не сходи со струны, Ризз».

«Ложимся на вектор подхода к створу, — скомандовал Десмос. — Первый из, Гиады-Транзит. Звонкой струны».

Маршевые двигатели левиафана взревели беззвучно в вакууме, но сокрушительным внутри корабля басом. Инерционные компенсаторы сработали с секундным опозданием, на мгновение вдавив команду в ложементы. Биогель обнял людей и ксеноса в ложементах, готовясь принять импульс от входа в струну.

* * *

Ан-Ра-Тху спешил с донесением в Великую Цитадель. Синклит старейшин должен был узнать новость прежде, чем её донесут эти мелкие, слабые люди. Даже если назовут свой визит посольством. Следовало предпринять какие-то шаги немедленно. Но без санкции Синклита это грозило изгнанием, как отступнику Эн-Ки-Галу.

Потому Ан-Ра-Тху предстал перед советом Синклита уже через три энлийских часа.

— Что ты хочешь сказать? — Хранитель Струны поднял голову. Они все выглядели величественно в ритуальных плащах, подчёркивающих их принадлежность. Цвет проросшей сквозь кожу энергетической матрицы указывал, к какому дому они принадлежат.

— Тхум «голос гнева», что мы потеряли, был найден людьми!

— Вот как? — Создатель Матрицы надменно скривился. Матрица на его плечах вспыхнула золотом, подчёркивая рельеф тела. — Ну, и что? Пусть передадут его нам.

— Боюсь, он переродился, — Ан-Ра-Тху поклонился до земли, чтобы не прослыть невежей. — Говорят, тхум был повреждён.

— Кем повреждён? Как повреждён? — Нетерпеливо спросил Голос Хорда. — Его нельзя повредить!

— Этого я не знаю, — посланник снова поклонился. — Знаю лишь, что тхум провел метаморфозу. Он понизил свой класс, сбросил лишнюю биомассу. Теперь он галул и его забрали люди!

— Галул? — уточнил Указующий Врага. — Мы потеряли боевой корабль, Дарующий жизнь, пусть твои инженеры вырастят нам новый.

— Но это не всё! — и снова поклон. — Эн-Ки-Гал избежал распада, — выпалил посланник.

— Ты принёс две худшие вести. Как это возможно? — надменно спросил Голос Хорда. Лазурная сеть замысловатого узора на плечах и шее вспыхнула, знаменуя высшую степень гнева. — Где он?

— Он избежал распада и бежал, захватив левиафан!

— Эн-Ки-Гал не обладает сопряжением для управления левиафаном. Корабль не признал бы его, — возразил Хранитель Струны. Цвет его плазмо-матрицы — лиловый, ровно как на плечах Ан-Ра-Тху. Ведь это верховный властитель его дома. — Он не смог бы вывести галул из космоса.

— Людям удалось вытащить его!

— Люди… — Голос Хорда скривился от отвращения. — Из любого семени в галактике, что мы направляли, эти потомки стали худшим воплощением нашего замысла.

— Но они вышли в космос, — возразил Дарующий Жизнь. — За одно это им следует дать шанс.

— Слабые, — вынес вердикт Указующий Врага, матрица его горела стальным холодным светом. — Мало контроля! Много амбиций!

— Эн-Ки-Гал — ошибка твоего дома, — заметил Хранитель Струны, поворачиваясь к нему. — Исправь.

— Он — таллум высшего дома, — возразил Указующий Врага. — Его ошибка — наша общая.

— Опасные мысли в его голове, — покачал головой Голос Хорда. — Но он силён.

— Распылите его! — потребовал Хранитель Струны. — Где он? Мы знаем?

— Кажется, он на галуле…

— Распылите вместе с кораблём! Решим оба вопроса одним ударом!

— Но там могут быть и люди! — возразил посланник. — Они провели верификацию и объявили, что левиафан переходит под их юрисдикцию… В аренду. Мне пришлось зафиксировать контракт.

— Это хорошо, — согласился Голос Хорда. — Ещё одна планета за урегулирование спора?

— Мы не обговаривали деталей.

— Нам нужны кремниевые планеты. Нам нужно место для жизни. Наши Цитадели угасают.

— Планета за галул? Скорее безжизненный спутник! — усмехнулся Указующий Врага. — Люди слишком хорошо торгуются, чтобы отдать свою планету за крохотный левиафан. Они попросят больше!

— Мы пока не обсудили условия сделки, — возразил Ан-Ра-Тху.

— Но левиафан у них?

— Он в космосе, да… На струне.

— Если с ним что-то случится на их маршруте, можно просить тройную компенсацию, — заметил Создатель Матрицы. — Тройная выгода, как говорят люди.

— Пошлите за ним тхум-тада, — распорядился Голос Хорда. — И Эн-Ки-Ната.

— Они с Галом росли в одной Цитадели, — возразил Дарующий Жизнь.

— Пусть докажет, что крамола коснулась не всех! — отрезал Голос Хорда. — Иначе дом Эн-Ки потеряет больше одного!

* * *

В кабинете ликтората, на втором уровне станции Проксима двое вели беззвучную дуэль самомнений.

Это помещение было спроектировано так, чтобы подавлять. Облицованные белым звукопоглощающим полимером стены излучали ровный, хирургически холодный свет, а климатические фильтры наполняли комнату эталонным давлением и непривычным запахом травы и озона. Через огромную панорамную бронеплиту внешнего остекления открывался вид на циклопического ежа Проксимы и неоновые кольца пространственных струн. Вся суета нижних уровней отсюда казалась мелкой и упорядоченной

Младший дознаватель ликтората Саймон Пекулис взглянул на колонки днк-паспорта и транзитный сертификат перед собой. Лиммери Туркин. Род деятельности — свободный дата-раннер. Одна из тех ищеек, что лезут в любую дыру не взирая на опасность ареста или еще хуже — ликвидации ради пары горячих сенсаций. Поднял взгляд на девицу перед собой. Стрижена коротко, волосы покрашены в вызывающий неоновый цвет. Это модно сейчас. Дочь недавно просила денег на такой же. Татуаж из не дешёвых, тоже с неоновыми нитями. На лице выражение, которое младший дознаватель всегда называл «ты меня не поймаешь». И это помимо трёх убийств и одного самоубийства. Гефест Тибофф, вольный торгаш, внезапно решил самоубиться на собственном складе. И Саймону Пекулису очень не хотелось разбираться, почему. Записки покойный не оставил, но все рабочие, как один твердили, что сотворил он акт самоистребления по доброй воле.

— Госпожа Туркин… — вздохнул Пекулис. — Вам вменяется нарушение параграфа семь пакта о свободном распространении данных.

— Я была там, где должна была быть, — дерзко возразила госпожа Туркин. — Протестная демонстрация против ограничения полётов! Не имеете права отказывать в приёме беженцам!

— Проксима имеет ограниченный ресурс, — возразил Пекулис. — Всем беженцам предоставлен коридор для движения на Талиман-Прайм и дальше.

— Это еще один прыжок! Представляете, как это тяжело? У вас нет сердца?

— Вероятно, нет, — согласился Пекулис и отмёл документы с виртуального экрана рукой. — Передаю дело в Дикастерий.

— Нет, погодите! — девчонка сразу сменила тон. — Я думала, будет штраф!

— В этот раз нет, — вздохнул Пекулис. Пневмостворка вздохнула, пропуская старшего дознавателя Маркуса Дейка. Пекулис вскочил, прижал кулак правой руки к груди, приветствуя старшего по званию.

— Вольно, — отмахнулся старший дознаватель.

— Мне нужен адвокат! — громко и чётко проговорила госпожа Туркин.

— Пойдите, Пекулис, выпейте сакки, — с заботливой улыбкой сказал старший дознаватель. — Я возьму на себя госпожу Туркин. — И обращаясь к дата-раннеру с лёгкой издёвкой. — Самую яркую занозу дальнего космоса в ведомстве Конфедерации.

— Хам! — приподняв бровь прокомментировала госпожа Туркин.

Младший дознаватель тотчас кивнул и поспешил покинуть кабинет. А Дейк не спеша занял его место. Широкоплечий, высокий, он походил на десантника, но отчего-то выбрал работу в пыльных архивах ликтората.

— Итак, госпожа Туркин, ваше досье пополнится пометкой о заключении на сорок суток, — невозмутимо продолжил он, взглянув на дата-раннера. — Чаша терпения переполнена, Лим.

— Я должна была там быть! — упрямо повторила девица. — Ты и сам знаешь.

— Знаю, — согласился Дейк. — И хотел арестовать тебя раньше, чем ты влезешь в это дерьмо.

— Не имеешь права! — с дерзкой улыбкой возразила Лимми.

— К делу, — Дейк опустил взгляд на виртуальный протокол. — Что слышно в придонных широтах?

— Хочешь меня нанять? — с долей кокетства уточнила Лим.

— Мне же надо обосновать твоё освобождение перед системой, — возразил старший дознаватель. — Или желаешь посетить Фронтир Спика?

Госпожа Туркин задумалась. Дейк не торопил. Дата-раннеры лучше всех знают, чем живет станция. А о настроениях всегда лучше знать вовремя. И предотвратить столкновения, подобные вчерашнему, когда ликторату пришлось задействовать десантский корпус для усмирения толпы.

— Учти, информация нынче дороже энлийских ауреумов, — осмелев, выдала Лим.

— Я плачу тебе свободой, — возразил Дейк. — У этой валюты курс повыше энлийских ауреумов.

— Ну да, точно, — сдалась вдруг Лимми. — Много беженцев с Висмы-1. Вы в курсе? Энлу перерезали там струну, и теперь этот Фронтир отрезан от основной транспортной сети.

— Это я знаю. Мы ведём переговоры, чтобы восстановить сообщение. Что ещё?

— Поговаривают, на чёрном рынке появились энлийские ускорители, — Лим невзначай вскинула взгляд на дознавателя и, уловив, как на мгновение сузились его глаза, продолжила: — Крупные игроки заинтересованы в покупке.

— Кто же? — взяв себя в руки и напустив на лицо выражение вежливой заинтересованности, уточнил Дейк.

— «Лиафарм», например. Но кто-то увёл ускорители у них из-под носа. Кажется, они наняли частную военную компанию, чтобы их вернуть.

— То есть нас ждут погони и перестрелки, — улыбнулся старший дознаватель, скрестив руки на груди. — Убийства…

— Не исключено. Но возможно, всё сделают тихо. «Нимла» — эти чисто работают, — Лим помолчала. — Маркус…

— Что?

— Ты мне поможешь?

— Если ты поможешь мне, Лим, — Маркус налёг на стол из полимера. — Никто лучше тебя не копает информацию. Мне как раз нужен такой человек.

— Что ты хочешь узнать?

— Преториат заинтересовался одним человеком… — Маркус сделал вид, что ищет информацию в архиве, хотя все файлы у него были давно приготовлены и ждали, пока ими хоть кто-нибудь займётся. Но раскапывать прошлое штатного пилота не интереснее, чем сшивать файлы в директорий. — Десмос Уннар Ризз. Мне нужно его полное досье…

Дата-раннер слегка опешила.

— В ваших архивах на него ничего нет?

— Ничего, — подтвердил старший дознаватель. — Именно поэтому мне нужна твоя помощь.

— Кто хоть это? — лениво уточнила Лим.

— Пилот класса Б. Ничего криминального. Но Преториат по какой-то причине требует поднять его биографию. Ты же умеешь. Помоги, — старший дознаватель взглянул на задержанную почти с мольбой, но Лим знала, что всё это просто игра. Маркусу не нужны помощники. Он сам роет не хуже гравитационного бура. Просто сейчас он спасает одного неосторожного хроникёра, сумевшего оказаться не в том месте не в то время.

— Инфо-зонды вернёте? — переходя на деловой тон, уточнила Лим.

— Вернём. Все данные, само собой, зачистим.

— Сволочи, — беззлобно выругалась Лим.

— Ты же уже всё слила в облако, — рассмеялся старший дознаватель. — Хоть здесь не ври!

— Хорошо, я согласна, — Лим улыбнулась. — Вам Ризза на блюдечке целенького или с тепловой обработкой?

— Разбери его полностью, — Маркус свернул досье, архив и вообще все документы. — Я хочу знать всё!