Ото дня ко дню погода портилась все сильнее. По стальному небу прокатывались молнии, и в электрической ряби рождалась ледяная влага. Из далеких краев, с самого океана, мощные ветра принесли с собой бури и смерчи. Пройдя тысячи миль с запада, ураган миновал каскады гор и принес очередную зиму в Неваду.

Такое случалось и в Калифорнии, но здесь, в Гудспрингс, Пит впервые испытал на себе настолько холодный декабрь. В начале месяца он был уверен, что хуже уже не будет, но погода обманула его самые смелые ожидания.

На улице круглые сутки завывал ветер, разгоняя по округе песчаные вихри. Солнце по-прежнему грело пустыню, но с каждым днем все слабее. Опаляющий свет не мог пробиться сквозь блокаду тяжелых облаков. Днем Пит видел лишь золотистое пятно, размытое на тусклой завесе туч.

Затем наступил январь, и на Пита накатила хандра. Он помногу спал, мало ел и мечтал о крепкой выпивке, которая согрела бы тело и дух. На улицу старик почти не выходил.

И вот, когда очередной неприветливый день подходил к концу, Пит встал с кровати, смахнул с себя три слоя одеял, оделся в пять рубашек и вышел наружу. Солнце клонилось к закату, красоту которого Пит уже давно не видел из-за гор, заслонявших западный горизонт.

Не придумав ничего лучше, Пит пошел в опустошенный салун, надеясь отыскать завалявшуюся бутылку виски, которую пропустили десятки мародеров до него. У здания его встретили крупные вороны, недовольно крикнув. Они клевали мясо из трупа толсторога. Голова зверя неестественно разбухла, шкура отслоилась, а плоть в нескольких местах растеклась, словно желе. Пит узнал типичные признаки гибели от яда радскорпиона, и это был очень плохой знак. Старик опасливо огляделся и поспешил внутрь заведения.

Вороны опустили клювы и вернулись к ужину.

Вывески у салуна не было, а название на отвесной стене стерлось до неузнаваемости. Поначалу Питу казалось, что здание выложено из кирпича, но он подошел ближе и понял: стены облицованы жестью, спрессованной в виде каменной кладки. И все-таки это было железо, местами ржавое, местами прохудившееся.

Сапоги Пита ступили на веранду салуна, доски протяжно скрипнули и прогнулись, словно готовые лопнуть. В будущем неплохо было бы устроить здесь кресло и отдыхать под навесом, наслаждаясь видом на пустыню впереди, подумал Пит.

Он вошел внутрь, перешагнув лежавшие на полу узкие двери с разбитыми оконцами. Плохо различая интерьер в полутьме, Пит несколько раз споткнулся и врезался в диваны, но все-таки добрался до барной стойки. На виду стоял стакан с тряпкой, высохшей и окаменевшей. Пит напитал ее питьевой водой и размягчил, а затем аккуратно пробрался к окнам и протер их — тряпка мгновенно потемнела и будто бы потяжелела на пару унций от пыли. Пит ее отжал, отбил от грязи, снова наполнил водой и продолжил.

Вскоре в окошко пробился теплый вечерний свет, и все предметы обрели явные очертания, а с ними и тени. Пит терпеливо помыл еще пару окон, и салун заметно преобразился, открыв старику свое убранство, весьма, к слову, недурное. За барной стойкой вся стена была покрыта большим зеркалом, в котором Пит заметил свое отражение, скрытое за слоем пыли, как за туманной завесой. Полка под зеркалом пустовала, хотя раньше наверняка ломилась от выпивки.

Затем Пит посмотрел наверх и снова удивился: потолок оказался выложен рельефными жестяными плитками с причудливыми узорами. С хорошим освещением весь этот салун мог бы сиять и блестеть.

Пита воодушевил интерьер, пробудив в нем чувство ностальгии по временам, в которых он никогда не жил.

Старик прошелся по салуну, заглянул в помещение крохотной кухни и еще более миниатюрную подсобку, пошарил по ящикам и стеллажам, изучил все углы и закутки — и в итоге нашел закатившуюся за диван бутылку бурбона с закупоренной крышкой.

Пит просунул руку под мебель, коснулся пальцами бутылки и заставил ее подкатиться прямо ему в ладонь. Через минуту он налил бурбон в самую чистую из найденных им стопок, сел поудобнее на барное кресло, сложил руки на прочную массивную столешницу, поднял небольшой стакан и махом выпил напиток. В зеркале напротив его отражение, словно собутыльник, тоже опрокинуло стаканчик.

Пит прогулялся по салуну и зашел во второе помещение, где посетители могли играть в карты за круглыми столами. Здесь он нашел музыкальный автомат, возможно даже исправный, но обесточенный, и бильярдный стол с разбросанными по нему шарами. У стены стояла стойка с киями.

Все стены были завешаны рекламными плакатами, постерами, фотографиями звезд с автографами и газетными статьями в застекленных рамках. Он читал заголовки, попивая бурбон, и его привлек один из них: «ЧЕЛОВЕК УБИТ В ГУДСПРИНГС».

На пожелтевшем листе газеты Пит прочел короткую статью, написанную в невероятно далеком 1915 году. Корреспондент написал историю лишившегося работы шахтера по имени Пол Коски. Он играл в покер и, похоже, жульничал с картами. В конце концов дилер по имени Джо Армстронг заметил мошенничество и тут же застрелил Пола, трижды выстрелив ему в грудь.

Старик присмотрелся к стене и увидел три пулевых отверстия рядом с газетной полосой. Ему показалось, что это хороший повод выпить еще стаканчик.

Читал Пит медленно, чуть ли не по буквам, зрение уже подводило. Он пил, изучая городские истории, но вскоре потемнело, и буквы исчезли во мраке наступающих сумерек. Пит твердо решил, что дочитает статьи в следующий раз.

Солнце скрылось за дальним горным пиком. Проникавший в салун свет приобрел темно-красный оттенок, и Пит, разгоряченный алкоголем, ощутил уныние. К нему вернулась юношеская сентиментальность. Он представил, как в этом салуне было людно в былые дни, как играла музыка и как смеялись люди, даже не подозревая, что их мир вскоре превратится в ядерный пепел, и только никчемный отшельник вспомнит о них.

Пит продолжал пить. Пьянея, он по-новому осознавал масштаб своего одиночества: на десятки миль вокруг не было ни единой человеческой души. Пит сидел за барной стойкой почти в полной темноте, тепло в воздухе стремительно уходило в пол и стены.

Наступила ночь, а Пит все пил и пил, пока бутылка не кончилась. Он прислонил голову к стойке, учуяв запах старого дуба, и закрыл глаза.

Мгновением позже кто-то похлопал его по плечу. Пит поднял голову и оказался в гудящем салуне. Люди веселились и пили, работал музыкальный автомат, игла выхватывала с пластинки песню, спетую Чаком Берри.

Пит посмотрел в зеркало напротив и увидел молодого себя, без белой бороды и морщин, дерзкого и решительного, и все вокруг сияло, отражая огни многочисленных ламп. Рядом с ним сел улыбчивый человек с наглой улыбкой афериста, и Пит точно понял — это тот самый Пол Коски из газеты, потому что его грудь была прострела в трех местах, и сквозь дырку от пули можно было увидеть, как старый ковбой откусывает приличный кусок от гамбургера.

Вдали завыли койоты, и Пит дернулся от леденящего ужаса. Он открыл глаза, в ушах по-прежнему звенела музыка, но очень скоро песня исчезла среди других забытых снов. Он по-прежнему сидел в пустом салуне города-призрака, застрявшего посреди пустыни.

Пожалуй, пора домой, решил Пит, и побрел к выходу, запинаясь о собственные ноги. Черная входная арка отдалялась от старика, хотя тот шел к ней навстречу. Залитая лунным светом улица казалась Питу недостижимой страной на другом конце света. Он двигался с упорством севшего на мель танкера, вроде бы он шел вперед, а вроде бы не сдвинулся с места ни на шаг.

Вдруг, арка молниеносно сблизилась с плечом старика, и тот так резво врезался в откос, что силой встречного удара его развернуло по кругу. Он потерял равновесие, быстро-быстро зашагал вперед, его ботинки застучали по скрипучим половицам. Старик запнулся о собственные ноги и кубарем скатился с невысокой веранды на землю.

Поднялось облако пыли. С головы слетела шляпа и, подгоняемая ветром, укатилась куда-то вдаль.

Пит посмотрел в высокое звездное небо и невольно задремал, но вскоре замерз и проснулся. Ночная темнота оказалась настолько густой, что ему показалось, будто его запихнули в бочку с чернилами. Когда зрение чуть адаптировалось, Пит заметил едва заметные линии, плывущие в воздухе. Этот силуэт постепенно вырастал, по асфальту застучали когти — и перед стариком из мрака выполз гигантский скорпион.

Облака расступились, показалась Луна, и в ее блеклом свете блеснул изгиб ядовитого жала на высоко поднятом хвосте.

Старик на локтях попятился назад и затылком ударился о что-то мягкое, напоминающее затвердевший жир. На его макушку разлилась липкая кровь, и он понял, что врезался о тушу разлагающегося толсторога. Скорпион явился на ужин — и очень кстати на его пути оказался человек.

Ноги плохо слушались Пита, и все же он смог встать. Скорпион замер в паре ярдов напротив. Старик двинулся в сторону салуна, не сводя глаз с десятка черных блестящих глаз на панцире скорпиона. Хелицеры на прожорливой слюнявой пасти задергались, постукивая.

Защищенные хитином сегменты тела радскорпиона внезапно пришли в движение, он дернулся к человеку, стуча огромными клешнями, которые могли бы рассечь Пита надвое.

Старик запрыгнул на веранду и вбежал внутрь салуна. В дюйме от его поясницы щелкнула клешня, послышался треск ткани, и со спины рубашки Пита оторвался кусок материи.

Старик обернулся, чтобы взглянуть на скорпиона. Тот с грохотом ударился бронированной головогрудью о дверную коробку. Пит уже подумал, что в помещение мутант зайти не сможет, но членистоногая тварь неприятно удивила его, когда начала рьяно протискиваться внутрь, вытянув левые конечности и подогнув правые, разместив себя по диагонали.

Вдруг, Пит вспомнил о револьвере и хлопнул себя по кобуре, но его пояс оказался пуст. В ту же секунду он вспомнил, что забыл оружие дома.

Старик быстрым шагом попал во второе помещение, слыша, как позади по половицам стучат и скребут конечности скорпиона. Мутант преследовал его, сшибая стулья. Войдя в игровую комнату и завернув за угол, Пит пробежался вдоль бильярдного стола и вошел в узкий проход служебного помещения.

Он завернул на кухню, взял со стола первый попавшийся ему нож и, запнувшись о какие-то кастрюли, поднял страшный грохот: в темноте посыпалась посуда, ложки с вилками застучали по кафелю.

Выхода на улицу Пит не увидел, прятаться на крохотной кухне он тоже не хотел, поэтому вернулся в служебный коридор. Скорпион никак не мог пролезть в дверной проем, он бешено скребся и ломился вперед. Если бы он мог, то кричал бы от злости. Прямо у лица Пита щелкнула массивная клешня, и это его разозлило, разогнав отравленную алкоголем кровь по жилам.

— Ах ты мохнатая гнида, да катись ты к черту, сволочь! — закричал пьяный старик, замахнулся ножом и вонзил его прямо в морду скорпиона. Его черный глаз лопнул и растекся жидким стеклом.

Лезвие вошло глубоко в мясо, хелицеры быстро застучали, и в припадке боли скорпион дернулся, случайно треснув клешней Пита по плечу. Этот мощный удар отбросил старого мародера в сторону, и в тот же момент на его прежнее место о пол стукнуло жало, ядовитая игла вонзилась в половицу и застряла.

Секундная смелось выветрилась, как будто ее и не было. Пит встал, хрустя уставшими суставами, развернулся и побежал прочь, прихрамывая. Через короткий служебный коридор он вышел обратно в основной зал с баром и выскочил на улицу.

Силы быстро покинули его, голова закружилась от усталости и ударившего по мозгам бурбона. Бежать Пит больше не мог — да и не хотел. Решив, что уже точно оторвался от скорпиона, он скрылся за домом, отдышался и осторожно выглянул за угол.

Скорпион уже выбрался на улицу и жадно поедал толсторога, подавая в ротовую полость мясо, размякшее от яда, хваткими хелицерами. Кровь блестела в блеклом свете.

Пит зашел домой, трясясь ни то от холода, ни то от жара, и запер дверь. Он выдохнул горячий, отравленный алкоголем воздух, отрешенно хлопнул себя по бокам и, пригнувшись, на ощупь отыскал сумку с вещами. Пит раскрыл ее и вывалил наружу свое шмотье: рубашки, брюки, безрукавки и футболки. Зачерпнув руками как можно больше одежды, он уселся в древнее кресло, и его пожилая задница провалилась в подушку чуть ли не до самого пола.

Пит укрылся рубашками, чтобы немного согреться, и моментально отключился.

Спал он плохо. Подушка продавилась, пружины растеряли былую упругость и разъехались, войлок развалился в труху. Пит всю ночь провел в неудобной позе, ноги постоянно затекали, поясница ныла, требуя уложить тело на кровать или хотя бы на пол.

Через несколько часов солнце поднялось над пустошью, окна засияли, и яркий свет проник в дом.

Пит сбросил с себя гору рубашек, служивших одеялом, и попробовал встать, но его спина треснула, будто бы позвоночник порвали пополам. Старик замер в согнутом положении, уставившись в одну точку и выкатив глаза.

Выдохнув, он начал постепенно выпрямляться, считая в уме секунду за секундой, и с каждым малейшим движением его суставы скрипели и щелкали, причиняя страдания.

Когда Пит наконец встал прямо, его смурное лицо слегка разгладилось от облегчения, а затем приобрело удивленное выражение. Он вспомнил, что случилось с ним ночью.

Пит зашел на кухню, поставил кофейник на электроплиту, насыпал в него немного молотого кофе и залил водой. Пока бодрящий напиток готовился, Пит сидел за столом, схватившись за гудящую голову, и напряженно думал.

Перво-наперво, решил Пит, надо себя обезопасить и убить гадкую тварь, пока она не убила его. Он не первый день жил на свете и хорошо знал, как быстро наглеют скорпионы. Им мало пустошного зверья — заметив человека, они сразу же начинают охоту. Исследуют окрестности, подкрадываются, устраивают засады, закапывая себя под толщей песка, а затем выпрыгивают и одним ударом убивают жертву.

Нет, если не избавиться от скорпиона, то уже через пару дней он превратится в труп, разбухший от яда.

Благо Пит притащил с собой целый ящик взрывчатки. Но просто закидать скорпиона динамитом слишком опасно. Шашка может отскочить, а фитиль погаснуть. Пит пытался придумать более надежное решение.

Позавтракав кружкой кисло-горького кофе и сухарями с вяленым мясом, Пит подошел к ящику и вскрыл крышку ломом. Внутри покоилась сотня-другая динамитных шашек. Некоторые из них он когда-то снарядил взрывчаткой лично.

Хороший старатель должен уметь обращаться с динамитом, чтобы расчищать завалы. А Пит был не просто хорошим старателем — он был одним из лучших.

Пит запихал в сумку, свисавшую с плеча, три шашки, еще по четыре шашки он привязал к своей груди. В один карман он положил зажигалку, в другой — спички, и вышел на улицу, осененный безумной, но блестящей идеей. Револьвер на сей раз он не забыл.

Старик, щуря глаза, сначала прогулялся до салуна. На асфальте он заметил длинный кровавый след от туши, которую скорпион утащил в свое логово. Пит, подняв перед динамитную шашку и раскрытую зажигалку, побрел по красной полосе, пока она не потерялась в зарослях. Теперь ориентиром служили надломленные кусты. Эта широкая тропа, проложенная скорпионом, вывела его к ущелью, окруженному с трех сторон горной грядой. По левую руку от Пита возвышался кладбищенский холм.

Пит торопливо вернулся в город, постоянно оглядываясь, и поднялся на гору с водонапорной башней. Он провел несколько часов, наблюдая за низиной. С высоты, присмотревшись, он увидел останки зверей, кучи костей и несколько недоеденных толсторогов. В какой-то момент, совершенно внезапно, скорпионы вынырнули из песка и вцепились в трупы.

Пит насчитал трех гигантских скорпионов и несколько совсем небольших, еще не вымахавших до размеров своих родителей. С их мягким панцирем можно расправиться и калибром револьвера.

Закончив с разведкой, Пит пошел к строению с вывеской почтовой службы США неподалеку от школы. Старик, прежде изучивший каждый дом, знал, что там лежит относительно новый сварочный аппарат — в том смысле, что прежде им никто не пользовался, он хранился в заводской коробке с подробной инструкцией.

С собой пожилой старатель принес несколько арматур, отыскав их на руинах разрушенного гаража на северной окраине Гудспрингс. Оттуда же он притащил шлифовальную машинку. Весь оставшийся день Пит посвятил работе: заточил металлические шесты, выпрямил и удлинил их, создав четыре копья. По одному на каждого скорпиона и еще одно на всякий случай.

Дома Пит достал из своих запасов спрессованные брикеты тринитротолуола, которые он уже давно хотел пустить в дело, но случай не подворачивался. В отличие от нитроглицерина, тротил активировался намного сложнее, его нельзя подорвать обычным ударом. По крайней мере, раньше такого с Питом не случалось.

За следующий час он изготовил приплюснутые тротиловые кирпичики, а затем примотал их проводами поближе к наконечникам каждого стального копья. Взрывчатку старый мастер оснастил электрическими запалами, которые он тоже запасливо взял с собой на край света.

Стратегию Пит выдумал еще в начале дня. Когда скорпион подползет, старик вонзит копье в мясистую морду на головогруди и тем самым вгонит взрывчатку глубоко под панцирь. Затем он упрет стальной шест в землю, отойдет назад и активирует тротил детонатором. План опасный, но если не паниковать, то вполне осуществимый.

Пит спал мало — не мог уснуть перед охотой. Всю ночь он сомневался в своей идее, взвешивал все «за» и «против» и даже увидел парочку коротких снов со взрывающимися скорпионами.

Перед рассветом Пит, так нормально и не поспав, встал и приготовил себе кофе, пытаясь отогнать мрачные мысли. Он воображал, что это последняя его кружка и что битва со скорпионами поставит точку в его бессмысленной жизни. Он проклинал мутантов, нарушивших покой его будней. Впрочем, а сколько бы он еще прожил? Месяц, год, десять лет? Он и так вошел в возраст дожития до могилы.

Допив кофе, он еще долго сидел на стуле, почесывая бороду и уставившись в стену.

В конце концов Пит обреченно выдохнул, встал со стула, собрал копья, разложил по сумке радиодетонаторы в нужном порядке, защелкнул хлястик кобуры, утяжеленной револьвером, и обвесил себя динамитными шашками.

Скорпионы вели ночной образ жизни и спали днем, залезая в свои норы, откуда выкурить их весьма непросто.

Но в ранние часы перед рассветом скорпионы теряли подвижность и дремали прямо на земле в кучах камней или кустах. Это лучший момент для охоты на них.

Пит шел по миниатюрной долине под кладбищенским холмом Гудспрингс. Руки сжимали копье, плечи оттягивал чехол с еще тремя арматурами. Кобура бряцала о ногу, динамитные шашки дарили приятное чувство уверенности.

Далеко на востоке поднималось солнце, и небо неспешно окрашивалось пурпурными тонами. Ночная тьма таяла, открывая перед Питом окрестности.

Пит надеялся застать скорпионов врасплох и убить хотя бы одного из них, ударив, пока тот спит. Но охотник, вслушиваясь в утреннюю тишину, услышал скрип когтистых лап и шум встревоженных кустов. К нему полз мелкий скорпион, его согнутый хвост плыл над синеватыми зарослями эфедры.

Уложив копье на землю, старик выхватил револьвер из кобуры. Когда скорпион подполз ближе, старик прицелился ему в морду, взвел курок и выстрелил. Пустошь окрасилась вспышкой, хлесткий звук взорвавшегося капсюля заполнил долину. Из головогруди скорпиона вырвалось бело-зеленое мясо, тварь дернулась и свалилась на брюхо. Хвост упал на песок, выпрямившись во всю длину.

Пит отклонил барабан, вынул горячую гильзу и заменил ее новым патроном. Шум привлек гигантского рад-скорпиона. Он встал в полный рост, возвысившись над валуном и во всю прыть бросился на охотника, ломая под своим телом многолетние кусты полыни и кактусы.

Старатель убрал револьвер, поднял копье, чуть согнулся, заняв позу поустойчивей, направил острый наконечник в сторону цели — и замер в ожидании нужного момента. Его руки тряслись, голова шла кругом. Исполинское чудовище поднимало пыль и яростно бряцало клешнями.

Замахнувшись, Пит вонзил копье скорпиону в морду. Монстр приподнялся на конечностях, попытался ускориться, но арматура вошла глубже и не дала ему приблизится. Пит бросил копье в землю, придавил его ногой, бегом отступил и зажал красную кнопку на радиодетонаторе.

Небольшая электрическая искра заставила вспыхнуть пероксид ацетона. Огонь вырвался из капсулы внутри тротиловой шашки, и взрывчатка активировалась. Кончик копья взорвался с глухим хлопком, верхняя часть головогруди скорпиона лопнула, и куски жженного мяса разлетелись по округе, а черные шарики глаз выскочили из орбит и покатились по песку. Мутант осел и сдох.

Один есть, осталось еще три.

На шум из кустарников выползли еще два гигантских скорпиона. У Пита возникла мысль закидать их динамитом и сбежать. Но вдруг в нем пробудился давно забытый азарт, он почувствовал себя живым и снова молодым. Опьяненный этим чувством, Пит понял, что готов встретить смерть и испытать себя. В конце концов, терять ему нечего, кроме дряблого тела.

Пит крепче ухватился за копье и с хриплым криком пошел навстречу ближайшему скорпиону. Замахнувшись, он вонзил наконечник в незащищенную морду членистоногой твари. Тот попытался достать Пита хвостом, ядовитое жало ударило по земле прямо у его ног, но длинное копье помогло выдержать безопасную дистанцию.

Пит чуть согнулся, бросил копье и вбил его ботинком в землю. Он потянулся за детонатором, как вдруг его позвоночник взорвался нестерпимой болью. Старик протяжно закричал, ощущая, как немеет его тело, и упал. Судорожно схватившись за спину, он сначала подумал, что его ужалили сзади, но нет. Это лишь мышца защемилась, не выдержав напряжения, и все тело ниже поясницы свело судорогой.

Над головой Пита щелкнула клешня приколотого к земле скорпиона, и на лоб осыпалась солома с порванной шляпы. Чуть отползя назад, Пит нащупал второй детонатор и нажал кнопку, морда скорпиона тут же смачно лопнула: взрывчатка выдавила наружу кипящий мясной фарш. Несколько кусков попали на лицо Пита и, нестерпимо горячие, прилипли к коже. Пит дернулся, сжав челюсти, и оторвал шипящую плоть скорпиона от кожи вместе с клочьями седой бороды.

Тем временем третий скорпион уже подобрался совсем близко. Пит пополз назад, волоча спину по песку, чехол с копьями стучал по земле. Адреналин разогнал кровь, и от страха задвигались даже онемевшие ноги.

Пит выхватил револьвер, навел ствол на мутанта и выстрелил. Барабан прокрутился, курок едва приподнялся, Пит тут же вжал его обратно и снова нажал на спуск, выстрелив еще раз — и еще, и еще. Он выпустил все пули по скорпиону. Пять из них цокнули по хитину, лишь поцарапав панцирь, а шестая попала твари в глаз.

Хитиновый монстр приподнялся на задних конечностях. Пит резво выхватил арматуру, взялся за ее основание и из последних сил вонзил наконечник прямо скорпиону в рот, перерезав хелицер.

Тут же он нащупал один из двух последних детонаторов. И понял, что в суете схватки забыл, какой именно взрыватель ему нужен, а разбираться не было времени. Нажал бы он кнопку не на том детонаторе, и последнее копье, оставшееся в сумке, разорвало бы его на куски.

Недолго думая, Пит вытащил взрывной шест, с замахом вонзил заостренную арматуру в скорпиона и стукнул по кнопке взрывателя, одновременно отползая назад. От двойного взрыва гигантский скорпион подлетел в воздух. Тротил разнес изнутри всю его головогрудь, и дымящиеся куски панциря со свистом разлетелись по всей лощине. Один из них попал по Питу, глубоко порезав плечо.

Старик с трудом встал на ноги и уселся на валун, еще холодный после ночи. И увидел, как из нор выползает целый выводок мелких скорпионов. Он хорошо видел их всех: солнце поднималось из-за гор, освещая долину ярко-красным светом.

Позади орды из-под толщи песка выпрыгнул четвертый радскорпион и, встав на конечности, стремительно пополз вперед. Из его головогруди торчал нож.

Не зря Пит взял с собой побольше динамита. Откинув крышку зажигалки, он крутанул колесо огнива и высек искру. Из сопла вышло пламя. Старик поджег фитиль динамитной шашки и бросил ее в орду членистоногих. Затем Пит выхватил все имевшиеся на груди шашки и веером раскидал их по окрестности.

Горевшая шашка лопнула. В ту же секунду последовала череда оглушительных взрывов, от которых уши Пита моментально заложило. По воздуху разлетелись куски мяса, панцирей, оторванных хвостов и клешней. На почерневший, окрашенный горящим порохом песок полился дождь голубоватой скорпионьей крови.

Пит с широкой улыбкой наслаждался увиденным, не веря в свою победу. Как вдруг из плотной пылевой завесы выполз небольшой скорпион и с ходу вонзил ядовитое жало старику в бедро.

Пит почувствовал небольшое головокружение. Перед глазами задвоилось.

Он пнул скорпиона ногой, но тот вцепился клешнями в ботинок и прокусил ее до стопы, а затем еще раз ударил жалом по ноге.

Ощущая растущую тяжесть в немеющем сердце, Пит вспомнил о револьвере. С трудом вдыхая горячий воздух, Пит откинул барабан, высыпал гильзы, вынул из кармана спидлоадер, заполненный патронами специально на такого рода случай, и в пару движений зарядил оружие.

Большой палец надавил на курок, указательный ударил по спусковому крючку, и из ствола еле слышно вырвалась пула. Скорпион, вздрогнув на мгновение, сдох, но от ботинка не отцепился.

Мир перед глазами поплыл, словно Питу подняли веки и налили под них воды. Старик осел на землю и коснулся затылком камня. В ушах гудело, пахло гарью и почему-то мочой. Нестерпимо горело обожженное лицо, болела хрустнувшая спина, и кровь лилась из порезанной руки. Все тело пульсировало, наполняясь ядом.

На небе розовые облака расходились в стороны, и Пит увидел полет величественных горных птиц с раскидистыми крыльями. Они парили над полем битвы и видели победу старого человека.

Изнутри головы раздался голос:

«Поднимись на пик горы и там найди ответ. Птицы помогут понять себя».

Пит, сознание которого омрачил яд, решил, что эти слова сказал парящий над ним орел.

Старик не знал, выживет ли. Не способный почти ни на что и ужасно уставший, он достал флягу, глотнул немного воды и отключился.