Армия бывших рабов идет под лунным диском, намозоленные руки держат винтовки и автоматы. Пулеметные ленты тесно обнимают бронежилеты бойцов, магазины плотно набиты патронами. Каски блестят светом недостижимых звезд.

Их поход длится неделю. Они тихо шагают в ночи и скрываются в тенях, как только солнце окропляет землю светом зари. Пятьдесят солдат-самоучек живут ради крошечного шанса на победу. И все-таки триумф почти осязаем, они грезят им наяву, отгоняя страх.

Армия шагает к Парадиз-Фоллз, главному оплоту работорговли на восточном побережье Америки. До ядерной войны в Парадизе, крупнейшем развлекательном центре округа Колумбия, каждый день смеялись дети, радуясь играм и сладостям. Теперь же там располагался огромный рынок невольников. Комплекс превратился в хорошо укрепленную крепость.

Все рабы, шедшие в этом походе, однажды сбежали от своих хозяев, но по-прежнему чувствовали на себе ярмо. Сколько бы зим не минуло с момента побега, никто так и не осознал себя свободным человеком, ведь в любой момент каждого из них могли схватить и вернуть в неволю.

Это случилось и с их лидером, человеком по имени Лео Пик. Он шел впереди войска, ведя людей за собой.

Его пленили еще ребенком. Он рос среди рабов и сбежал, когда стал подростком. Десять лет он скрывался под личиной другого человека и даже обрел семейное счастье, найдя верную жену.

Но враг многочислен и его уши повсюду. Охотники Парадиз-Фоллз никогда не забывали о нем, стремясь урвать награду за поимку живьем. Его вновь заковали в наручники и представили новому хозяину. Лео прекрасно помнил тот день.

Тягловые брамины, звеня колокольчиками и гулко топая копытами, тащили за собой повозки из обрезанных кузовов машин. Внутри безропотно сидели невольники, примерзая к железному полу. Работорговцы вели браминов за поводья, зевая и выкуривая последние сигареты.

Люди в телегах замерзли, кашляли и дрожали, сворачивались в клубки и отрешенно глядели в пустоту. На шеях особо строптивых рабов пищали ошейники с взрывчаткой. Лео знал, что искра вспыхнет, и голова отоврётся, если кто-нибудь из них попытается сбежать или напасть на охрану.

Этих людей взяли в деревушке высоко в горах, они жили в общине, почти целиком состоявшей из беглых рабов. Налетчики долгие годы искали их по северным окраинам, отлавливали людей и выпытывали у них координаты поселения. Когда деревня пала, ее свободолюбивых жителей избили, кое-кого изнасиловали, других даже убили. Лео видел мучительную смерть любимой.

Теперь их, замерзших и отчаявшихся, доставили к главному рынку рабов.

Под колесами телег лопался неокрепший лед на лужах с грязью. Ночью держался мороз, утром слегка потеплело, но воздух по-прежнему стоял сырой и студеный. Снежные хлопья оседали на плечах и шляпах, с губ сходил горячий пар, работорговцы вжимали головы в плечи, заворачивались в шарфы и накидки из шкур диких зверей, отнятых у поселенцев.

Впереди горели костры в жестяных бочках, густой черный дым клубился под хмурым зимним небом, и чем ближе они подходили к лагерю, тем чаще вдоль дороги им встречались пики с насаженными на них черепами.

Когда караван подошел вплотную к Парадизу, смотрители на башнях дали добро, ворота раскрыли, и брамины последовали внутрь форта, минуя баррикады и пулеметные точки. Над Парадиз-Фоллз разошелся протяжный вой сирен, оповещающих всех внутри о прибытии новой партии живого товара.

Вооруженные люди вышли на стены и приготовили пулеметы с винтовками, готовые пресечь любые попытки к бегству или сопротивлению. Рабы в загонах массово столпились у заборов, чтобы взглянуть на тех, с кем им придется делить подстилки и миски с пайком.

Почти все порабощенные люди уже однажды сбежали отсюда, но их поймали и вернули в неволю. Для этих людей путь от телег к баракам оказался не в новинку: эту тропу и стены они запомнили на всю жизнь, как и здешние порядки. Снова их шею сжимали ошейники, снова на запястьях захлопнулись наручники.

Это было два года назад. Половину этого времени Лео провел в рабстве, путешествуя со своим хозяином по всей Столичной Пустоши. Он изнурительно работал в трудовых лагерях на руинах Вашингтона, добывая из развалин материалы для строительства новых поселений. Лицемеры из Братства Стали, закрыв глаза на рабство, в тайне покупали кирпичи, металл и бетон, высеченные из разрушенных небоскребов.

Лео повезло. На лагерь напали аболиционисты – бывшие рабы, взявшие в руки оружие. Перебив охрану, они освободили невольников, и Лео присоединился к ним. Помня о гибели своей жены и друзей, преследуемый воспоминаниями, он стал самым яростным охотником на агентов Парадиза.

Этой ночью армия рабов под его началом снесет железные стены, сожжёт казармы, срежет цепи и убьет работорговцев – и всех их клиентов. Аболиционисты уже давно решили, что не будут никого жалеть. Это война на полное уничтожение.

Всю жизнь они бежали от преследователей, сражались с карателями и умирали от пуль охотников на беглецов, но теперь настал момент покончить со страхом. Когда они снесут Парадиз-Фоллз, больше не придется прятаться в руинах.

Никто из них не мог обзавестись семьей, построить себе дом и вырастить детей, заняться любимым делом. Попав в рабство однажды, они будто бы навечно остались собственностью прежних владельцев.

Раньше многие из аболиционистов жили в Храме Единения под мемориалом Авраама Линкольна, пока его не уничтожили работорговцы. Рабы не смогли дать им отпор. Работорговцы убили их лидера, Ганнибала Хэмлина, и разрушили с трудом восстановленную статую американского президента-освободителя.

Всех, кто не успел сбежать, они пленили и продали в Питт, промышленный город на западе, известный свирепой чумой и надзирателями-садистами. Оттуда никто не возвращается.

От аболиционистов, некогда серьезной силы, почти не осталось следа. Уцелели лишь пятьдесят солдат, путешествовавших по Пустошам. Самый жестокий и целеустремленный из них, Лео Пик, возглавил остатки движения – и предложил бросить все оставшиеся силы на ответный удар.

Перегруппировавшись, они поставили на службу делу весь ресурс, всех оставшихся людей, все работающие стволы, патроны, гранаты и остро наточенные ножи. В предстоящей бойне они надеялись обрести долгожданную свободу или умереть. Смерть их тоже устраивала.

Они шли в Парадиз-Фоллз, втаптывая в грязь все тяжелые воспоминания, сбрасывая с плеч груз всех издевательств и вынесенных мук.

Лео помнил, как его отмыли ледяной водой из гидранта, побрили и вывели во двор, поставив у дворца Гробовщика. Чернокожий ублюдок жил в здании заброшенного кинотеатра, окружив себя коллекцией довоенных фильмов, роскошными нарядами и самыми красивыми рабынями.

Выйдя на балкон, он кричал на новых невольников, разводя руками, словно диктатор с трибуны стадиона. Каждую ночь, засыпая, Лео слышал его голос.

«Запомните, твари, вы больше не люди, вы теперь товар, говорящее орудие труда! Вы мясо! У мяса нет надежд и мыслей, мясо не умеет думать! Лопата думать не умеет, мотыги не думают и пушки не думают! Запомните это!

Избавьтесь от иллюзий! Еще раз повторяю, у вас только один выбор – выбирайте, кем вы себя считаете? Мясом или инструментом?»

Лео Пик прекрасно знал, каково это – быть мясом. Когда его пленили в самый первый раз, он провел в Парадизе меньше месяца. Детей быстро раскупали на дальнейшее обучение и воспитание. Его повели за новым хозяином, как собаку на привязи.

Парень попал в подчинение группе купцов, которые выращивали из своих невольников солдат и посылали их отвоевывать старые заводы у банд и поселенцев. Он топил чужую землю своим потом, убивал тех, на кого укажет палец хозяина, и ложился костями под его сапоги. До сих пор Лео не научился садиться за обеденный стол без разрешения, настолько глубоко дрессировка засела в его мозгах.

«Вас теперь можно продать, обменять, выпороть, изнасиловать, растерзать, убить и съесть! Чем быстрее вы смиритесь со своими положением, тем легче будет ваша ноша! Так что не рыпайтесь и получайте удовольствие от новой жизни!»

Когда у Лео представилась возможность сбежать, он ею воспользовался, убив своих надзирателей. Спустя долгие годы странствий он нашел деревню высоко в горах, состоявшую из таких же беглецов, как и он. Лео попробовал свободу на вкус, боролся за нее до конца с оружием в руках, но все равно оказался в вонючем загоне.

Впрочем, он еще легко отделался: его нередко посещали мысли о том, что будь он девушкой, то до своих лет бы попросту не дожил. Лео глубоко сопереживал женщинам, потому что всю жизнь наблюдал за тем, как ими пользуются богачи.

Девушку, которую он любил в юности, отдали бездетному торговцу из Тенпенни-Тауэр, который набрал себе десяток суррогатных матерей, пытаясь зачать наследника. У него так ничего и не вышло, он лишь загубил девушек. Лео знал об этом, потому что выследил и убил торговца, когда повзрослел и влился в ряды аболиционистов.

Именно этим он занимался: выслеживал покупателей и лишал их жизни.

На рассвете армия рабов миновала патрули Парадиза и заняла позицию на холмах. Люди подготовили портативные атомные гранатометы, зарядили их миниатюрными ядерными зарядами и навели пушки на стены.

Согласно их плану, бомбы полетят по касательной на кинотеатр, казармы и укрепленные вышки на стенах.

Лео огляделся. Бойцы надевали костюмы радиационной защиты и вооружались. Костюм принесли и ему, он тоже принялся надевать его поверх легкой кожаной брони. В такой одежде любое попадание может привести к разгерметизации – и скорой смерти от лучевой болезни.

Аболиционисты собирались разбомбить Парадиз всем, что у них было, всем запасом ядерных боеприпасов, которые они собирали последние пятнадцать лет. Излучение будет ужасное. Столичная Пустошь не знала таких бомбежек с Великой Войны.

Бойцы приняли таблетки, защищающие от излучения. Каждый надел на голову защитный купол.

Вдруг, над Парадизом зазвенела тревожная сирена – солдаты встрепенулись от ужаса: их засекли. С вышек блеснули вспышки выстрелов, и несколько людей упали замертво.

Засвистели пули. Лео проорал приказ, взмахнув рукой. Тут же зазвенели снайперские винтовки, работорговцы падали и висли на стенах. Рабы с «Толстяками» присели на колени, уперевшись в землю, уложили установки на плечи и зажали спусковые крючки. Пушки, хлопнув, запустили бомбы.

Снаряды с ядерными боеголовками помчались к утреннему небу под едва заметный силуэт луны, чуть задержались в воздухе и, перевернувшись, со свистом устремились вниз.

Сила атома высвободилась, когда бомбы коснулись крыш Парадиза. Ярчайшие вспышки света поглотили видимое пространство белым свечением, раздалась череда громоподобных взрывов, земля затряслась. Воздушные волны от эпицентров, объединяясь в единую стихию, пронеслись по округе, сдув пустошную пыль над головами солдат.

Когда они открыли глаза, им открылась панорама Парадиза, охваченного высокими огненными столпами. Гигантская фигура мальчишки с мороженным, возвышавшаяся над лагерем, плавилась от жара ядерного пламени.

Сирена по-прежнему выла, несколько укреплений еще стояли на фундаментах, из горящих зданий выбегали работорговцы.

Лео взмахнул рукой. «Толстяки» выпустили второй и последний залп. Бомбы проделали тот же путь ввысь и обрушились с неба на выживших, уничтожив то, что уцелело после первого удара. Завывания сирены прекратились.

Когда над аболиционистами вновь провыл ветер ударной волны, и образы ядерных грибов еще не развеялись, Лео встал в полный рост, поднял вверх китайский автомат и повел людей в атаку.

Они бежали под ошеломительный треск счетчиков Гейгера, топая по лужам радиоактивной грязи, вбегая через самое пекло внутрь разрушенного комплекса. Стрекотали выстрелы: бойцы вступили в бой с обожженными работорговцами.

Из стены густого дыма навстречу бывшим рабам выходили люди с расплавленной кожей и пустыми глазницами, воющие от боли. Их кололи штыками и шли дальше, шагая по веренице трупов.

Далее они разделились. Часть солдат побежала к бараку рабов – искать выживших. Основная же группа бойцов углубилась в руины Парадиза.

Добивая на своем пути выживших, проходя сквозь огненное зарево, солдаты Лео наткнулись на последнее уцелевшее укрепление. Сквозь пелену повисшей в воздухе гари по ним открыли беглый огонь, пули рвали облака радиоактивной пыли и уносились куда-то прочь. Рабы стреляли в ответ и по команде Лео шагали вперед, подавляя градом пуль любые попытки врага высунуться из укрытий.

Сократив дистанцию и войдя в черную дымовую завесу, они увидели баррикады, запрыгнули на них и этим застали работорговцев врасплох. Заговорили дробовики, и бой завершился безоговорочной победой аболиционистов.

По рации остальные бойцы доложили об аналогичных успехах. Они окончательно вычистили Парадиз от рабовладельцев.

«Друзья! Поздравляю! – закричал Лео в рацию, не в силах сдержать эмоций. – С рабством в Столичной Пустоши навсегда покончено»

Эфир взорвался звонкими радостными голосами, сквозь помехи и восторженные крики доносились свист и аплодисменты, отовсюду зазвучала канонада стреляющих в воздух ружей и автоматов.

Шум восторженного триумфа поглотил радиоэфир, поэтому почти никто не услышал печальных слов о том, что все рабы в бараках мертвы.