В кожевенной мастерской Модока кипела работа. Старик Балтаз покрывал воском дублённую шкуру золотого геккона. Чешуйчатый рельеф на гибкой и прочной коже обретал благородный полуматовый блеск.

В кожевне трудился ученик Балтаза, юный Ван, крепкий и загорелый парень из Сан-Франциско, потомок китайских матросов. Натянув на широкую доску свежую шкуру брамина, он снимал с её внутренней стороны сухие остатки подкожного жира и мяса.

Старик Балтаз проработал в своей кожевне всю жизнь. За сорок лет непрерывного труда он смастерил неисчислимое множество прекрасных изделий – кожанок и нагрудников, шляп, сапог и перчаток, патронташей, ремней, чехлов и сумок.

Никто не смог бы подсчитать, сколько сотен охотников и стрелков обтянули рукояти личных ножей и приклады любимых винтовок сыромятной кожей, обработанной в этой мастерской.

Последние двадцать лет Балтаз прожил в гордом одиночестве. Его жена давно скончалась от укуса пустошной ядовитой змеи, а единственный сын Джонни много лет назад переехал в Нью-Арройо, обзавёлся семьей и честной работой на фруктовой плантации.

К Балтазу обращались многие подмастерья, просили научить кожевенному искусству, но им не удавалось сработаться с ворчливым гением. Лишь на закате своей карьеры Балтаз обрёл талантливого и прилежного ученика.

Ван провёл изогнутым скобелем по очищенной мездре и снял последний кусочек мясистых волокон. Убрав шкуру, он скрутил её и унёс к бетономешалке, приспособленной под их ремесло. В крутящемся барабане уже плескался раствор с известью для золения кожи.

Когда шкура пропитается раствором с известью, кожевенники смогут счистить остатки волос, обработать кожу муравьиной кислотой и подготовить её к дублению. В будущем из этой шкуры получится прочный нагрудник, который защитит путника на большой дороге от ножа или пистолетной пули.

– Хорошо поработали, – Балтаз улыбнулся любимому ученику, – пошли, возьмём воды, съедим по пёсбургеру. Мы заслужили право на обед, парень.

***

За последние двадцать лет Модок вырос вширь на десятки миль: землю заполонили ранчо и фермы, прекрасные дома из обожженной глины и кирпича, а на местах старых источников гудели довоенные машины, добывающие и фильтрующие воду.

Модок справился, пережил все вызовы Пустоши и теперь процветал.

Учитель и ученик прошлись по вымощенной канем улице до салуна, пристроенного к старому отелю «У Рози». Время самое удачное: людей в салуне мало, воздух под крышей не успел прогреться, сохранив прохладу прошлой ночи. Добытая ранним утром вода по-прежнему холодная, а готовые омлеты – ещё горячие.

Балтаз и Ван заняли столик у светлого окна, заказали бургеры, омлеты и воду. Милая официантка Шер сразу же вынесла поднос с кувшином воды, стаканами и тарелками со взбитыми яйцами.

– Знаешь, Ван, я помню времена, когда в Модоке стакан воды стоил тысячу долларов. Можешь себе такое представить? Мы тогда изнывали от жажды, потому что вся вода уходила на прокорм скота и удобрение посадок. Людям приходилось пить один только сок из кактусов.

– Наверное, ты с тех пор сок не перевариваешь? – спросил Ван, жуя омлет.

– Только вода, сынок. Теперь – только она! – Балтаз парой больших глотков выпил стакан прохладной чистой воды. – По дому не скучаешь?

– Мой дом теперь здесь, сэр. – Ван вытер рукавом масло с губ. – В Сан-Франциско было слишком много императора Ши и слишком мало места. Здесь – моя свобода и любимая работа. Я скучаю только по друзьям.

– Да, а мне иногда не хватает сына... В последнее время он почти не пишет мне, телеграф молчит. Джонни совсем забыл своего старика.

– Может, напишешь ему сам? – спросил Ван, запивая последний кусок омлета водой.

– Нет… – отмахнулся Балтаз, – я не хочу навязываться. Да и в целом, знаешь, теперь ты мне тоже как сын. Я не так одинок, как может показаться на первый взгляд.

– Я тоже очень ценю нашу дружбу, – Ван улыбнулся в ответ. – Вы меня всему научили.

– Неужели? И никаких секретов, думаешь, не осталось? – Балтаз по-доброму засмеялся. – Знаешь, мне давно предлагали расширить производство, но мне это неинтересно. Возможно, именно тебе предстоит превратить мою кожевню в настоящую мануфактуру, как на юге.

Вдруг, у барной стойки раздался выстрел, на полке вдребезги разлетелась бутылка с виски. Все в салуне испуганно уставились на двух стрелков в грязных пыльниках. Их лица скрывали чёрные повязки. Как бандиты умудрились пройти мимо людей маршала?

– Ты не понял, ублюдок? – грабитель угрожал бармену револьвером. – Складывай выпивку в мешок и не спорь со мной!

– Готовьте кошельки, – второй разбойник направил помповое ружьё на людей в салуне, – медленно подходите к столу и выкладывайте денежки. И чтобы без фокусов!

– Что будем делать, старик? – прошептал Ван. – Ты без пистолета?

– Пушка при мне, но в героев мы играть не будем. Делай, что они говорят.

Балтаз и Ван встали с поднятыми руками, спокойным шагом подошли к столу и выложили кошельки перед бандитом с ружьём. За его спиной бармен поспешно складывал алкоголь в мешок, то и дело поглядывая на ствол, направленный ему в грудь.

Официантка, сидевшая рядом, вдруг соскочила с места и разбила бутылку о голову разбойника с дробовиком. Он пошатнулся, но не упал, тут же развернулся и со всей силы ударил девушку прикладом по лицу. Шер отлетела в сторону, перевернула стол и разломала спиной стул.

– Сворачиваемся! – крикнул бандит с револьвером. Резким ударом в лоб он отправил бармена поспать, водрузил звенящий мешок на плечо и направил ствол на посетителей.

– А с этой что делать?

– Добей суку и уходим.

Балтаз заслонил девушку, защитив её от дробовика своим телом. Бандит выстрелил ему в ногу – голень старика разорвало в кровавые брызги. Стрелок дернул цевьё, дымящаяся гильза гулко ударилась о пол. Он навёл ружьё на голову Балтаза – тот терял сознание, истекая кровью.

Сердце Вана подскочило.

– Стойте! Стойте, у меня есть к вам предложение! – вскрикнул Ван, вставая с места. – Не убивайте его, мы кожевенники, я могу сделать вам новую броню.

Бандит взглянул на Вана, но ствол в сторону от истекающего кровью Балтаза не увёл.

– Я вижу, ваша одежда износилась. Пыльники порвались, куртки и обувь тоже очень старые. Я сделаю вам прочную броню из кожи. Ничего с вас не возьму, только не убивайте их!

Грабители переглянулись. Один кивнул другому.

***

Они дали Вану один день на работу, забрали с собой официантку и ушли в пустыню. Бандиты объяснили Вану, где и когда он найдет их. Девушку они пообещали обменять на броню.

Выполнить такой заказ за сутки невозможно: одна только выделка кожи заняла бы неделю работы. К счастью, на складе в мастерской хранились несколько нагрудников с неудачным швом и партия незаконченных кожанок, бело-жёлтых после дубления.

Ван начал с брони. Он наложил прочные обрезки кожи на трещины и порванные швы, закрепил их заклёпками и покрыл лаком. Получилось хорошо, но на продажу такие нагрудники всё равно бы не сгодились.

Затем Ван покрасил две кожанки и пришил к ним длинные рукава.

Мастерскую посетили законники, но Ван ничего не сказал – бандиты пообещали, что без раздумий убьют заложницу, если заподозрят кожевенника в сговоре с полицией. Люди маршала ушли, и пока кожевенник делал свою работу, они делали свою, прочесывая поля со сканерами движения.

В середине дня Ван проведал Балтаза, когда тот пришёл в сознание. Доктору пришлось удалить старику простреленную ногу ниже колена, чтобы избежать гангрены.

«Не надо мстить и играть в героя, сынок. Дай им, что они хотят, верни Шер и закончи на этом. Мы не стрелки и не убийцы. Не становись одним из них…» – шептал Балтаз, держа ученика за руку. Именно в этот момент Ван придумал, как наказать бандитов.

Вечером на одной из ферм он купил хорошего охотничьего пса. Вместе с ним Ван отправился к лавке траппера и потратил последние деньги на десяток шкур кротокрысов.

Всю ночь он счищал с них волосы, подкожную плёнку и жир с мясом, убирал песок с землёй, промывал шкуры водой и разминал их на шестах. Пёс привыкал к новому хозяину, увлеченно наблюдая за его работой.

Дальше сырую кожу следовало пропитать и покрыть раствором из жира, мозгов и печени. Но Ван этого не сделал.

Он нарезал шкуры на широкие полоски и ушил ими штаны и кожаные куртки. Полоски Ван покрыл чёрной краской – со стороны они выглядели как дополнительные защитные элементы. Только профессионал бы понял, что это всего лишь обрезки из кротовьей кожи.

***

В предрассветный час бандиты вернулись в город. На окраине, как и было обговорено ранее, Ван встретился с ними. На дорогу у кукурузного поля они привели с собой заложницу, живую, но опечаленную – из её глаз исчезли прежние радостные искры.

Броня их устроила: они тут же переоделись, примерили новые сапоги, штаны и кожаные куртки. На прощание бандиты разбили Вану нос и ушли.

Парень провёл девушку до дома – она не проронила ни слова, – и тут же вернулся назад со своей охотничьей собакой. Ван нашел брошенные бандитские сапоги, дал псу изучить запах, и тот сразу же взял след. Кожевенник последовал за псом.

Ван шел быстро и утомительно долго, не зная, верным ли путем ведет его собака. Солнце вошло в зенит, и пустыня запылала жаром. Мир утопал в горячем воздухе. Кактусы и кусты юкки лениво танцевали в мареве.

Ван забрался на дюну, следуя за неутомимым псом. На вершине песчаного холма открылся вид на две фигуры в чёрном – они замерли под палящим солнцем, словно статуи. Над ними кружили стервятники. Ван спустился к ним.

Бандиты, полностью обездвиженные, изнывали от жары. С их лбов стекали ручьи пота. Грабители пытались двинуться с места, но кольца кротовьей кожи на рукавах, груди и штанах намертво сжалась. План Вана сработал.

– Сыромятной коже нужна пропитка и жирование, – начал он без лишних приветствий, – затем коже нужно время, чтобы высохнуть в тени. Если свежую кожу оставить на солнцепёке, она ороговеет. Сожмётся, сядет и окаменеет. Обычно такие процессы проходят постепенно, но шкуры кроткорысов дубеют моментально – именно поэтому я и ушил ваши новые кожанки кротовьей шкурой.

– Ты об этом пожалеешь, тварь узкоглазая! – с тяжестью проговорил бандит, страдая от одышки. – Я тебя сам на ремни порежу и ушью!

– Предлагаю сделку, – сказал Ван. – Я смажу вашу одежду жиром за три сотни баксов. Ещё никогда свобода не обходилась так дёшево.

– Смазывай! Давай разберёмся с этим по-мужски! – прорычал первый.

– Деньги в тайнике, идиот! Сними с меня эту кожаную херню! – крикнул второй.

– Ясно. – Кивнул Ван. – Тогда предлагаю другую сделку: пусть один вставит кулак в жопу другого. После этого я смажу вам броню. Больно, зато бесплатно.

– Что? Да пошел ты на хрен, кожевенник! – взревел разбойник.

– А, сам иди на хрен, – ответил Ван. – Выбирайте. Либо жизнь с кулаком в заднице, либо смерть под солнцем.

Один из бандитов взглянул на кружащих в небе чёрных стервятников.

– Ладно, – он выдохнул. – Я согласен.

– Ах ты сукин сын! – крикнул второй. – Жопу мне решил порвать?! Это я твою жопу порву! Ты пожалеешь!

Пока бандиты спорили, покрывая друг друга матом, Ван срезал штаны на седалище головорезу, явив миру его потную задницу. Второго бандита парень подвинул поближе к товарищу и смазал его ладонь липкой жидкостью.

– Это жир из печени для смазки, – соврал Ван, покрывая руку бандита тёплым клейстером. – Вперёд, пока он не засох!

Грабитель с размаху вставил кулак в своего паникующего приятеля. От взрыва боли тот завопил, срывая голос, и свалился оземь вместе с рукой в заднице. Они оба упали на песок, один кричал, а второй безуспешно пытался вытащить липкий кулак.

Ван срезал с их спин рюкзаки с наворованным в Модоке добром и отправился домой, оставив обездвиженных ублюдков доживать последние часы на раскалённом песке.

.