1.

В Брокен Хиллс прибыл торговый караван.

Вереница вьючных браминов вошла в город, поклажа гремела лопатами, кирками, динамитными связками и вместительными чемоданами с калифорнийскими долларами. Урановая руда, которую добывали на местной шахте, стоила больших денег, а потому экономика города росла и привлекала неиссякаемый поток людей в поисках прибыльной работы.

Торговцев встретили супермутанты с заранее упакованным грузом урана. На пустошах их род глубоко презираем, люди и мутанты уже давно ведут нескончаемую войну, но в Брокен Хиллс установился шаткий мир.

Супермутанты, эти чудовищно сильные и выносливые гиганты, произошли от людей, но считали себя отдельным видом – более совершенным. Их зеленая кожа, крепкая словно камень, выдерживала попадание пули, а организм легко переваривал любой яд и игнорировал радиоактивное излучение.

Если бы не тупоумие среди подавляющего числа супермутантов, они давно бы взяли власть и правили остатками человечества.

Но все же в Брокен Хиллс люди и супермутанты жили в мире и согласии. Здесь они работали на общее благо. Хрупкий баланс сил поддерживал хладнокровный и улыбчивый шериф, следивший за исполнением мудрых и справедливых законов, установленных основателем города, его старым другом. Он был человеком.

Городом правил добродушный супермутант по имени Маркус, не утративший ясности мысли после превращения в зеленокожего гиганта. Он не делил жителей города на людей и мутантов, в его глазах все были равны в своих правах.

Вместе с караваном в Брокен Хиллс прибыл странник – молодой парень Педро Карлос, ищущий место, где он смог бы начать свою взрослую жизнь. Он планировал работать на руднике, но не знал, что людей на эту опасную и вредную работу не принимают.

Купцы посоветовали пацану обратиться к Биллу, владельцу торговой компании. Так он и сделал.

– Чего? На шахте хочешь работать? – Билл поправил кепку и улыбнулся. – Знаешь, ты слишком хилый, чтобы киркой махать. Тебе не хватает футов двадцать росту. А ты не знал? У нас на шахте только супермутанты работают. Остальные там все равно не выживут: радиация и рад-зверьё. Слишком опасно, малыш.

– Но как же… – Педро постарался возразить, но Билл жестом дал понять – аргументы не принимаются. – Но я совсем на мели, сэр. Может, у вас есть какая-нибудь другая работа?

– Глупый вопрос, парень. Но ты задал его нужному человеку! Смотри: перед тобой целый горизонт возможностей. Он велик настолько, насколько велика наша некогда прекрасная страна. Присаживайся, я расскажу о твоих перспективах.

Педро уселся на лавочку. Билл расправил плечи и набрал воздух в грудь, готовясь к долгой речи.

– Итак, мой мальчик. Перед тобой – огромный мир. Мир, которому нужны такие герои как ты. На заднем дворе здоровенная куча браминьего навоза! Мы уже третий месяц сидим тут без эксперта по экстрагированию экскрементов, без человека с лопатой брамины обильно засрали весь загон. Если разгребешь их дерьмо, получишь сотню баксов. Идёт?

Педро согласился, и в тот же момент начался его первый рабочий день.

Пацан обул резиновые сапоги, со скрипом натянул на руки перчатки, застегнул пуговицы комбинезона. Лопата с грохотом приземлилась в одноколесную тачку. Педро покинул стены тесного сарая и нехотя направился к загону с браминами. С каждым шагом ему всё сильнее хотелось развернуться и дать деру из города.

Не об этом он мечтал, когда представлял самостоятельную жизнь.

Лицо Педро скривилось, стоило ему приблизиться поближе. Брамины прогуливались по влажной трясине из воды и дерьма, их копыта глубоко погружались в жидкий навоз.

Калитка жалобно скрипнула, новоявленный уборщик ступил на засранную землю, вверенную ему торговой компанией. Сапоги с чавканьем погрузились в липкую массу, и ноги скрылись по колени. Ступни всасывались в недра, и выдернуть их оттуда было весьма непросто.

Дунул ветер, подняв чуть осевшую вонь и обильно обдав уборщика запахом забродившего дерьма. Парень рефлекторно зажал нос грязной перчаткой. Он не догадывался, что пару дней назад доктор в этой самой перчатке прощупывал телёнка, засунув руку в браминью задницу по самое плечо.

Педро поднял лопатой смачный кусок навоза, ощутив, как напрягаются мышцы пресса и стягиваются сухожилия в руках. Он закинул отходы жизнедеятельности браминов в тачку, дерьмо ударилось о жестяную стенку, и тележка опрокинулась на бок. Выругавшись, Педро вонзил лопату в трясину и пошел к тележке, с трудом перебирая ногами. Подняв её, он весь излился потом.

Парень вернулся к лопате и продолжил экстрагировать экскременты в тачку – но теперь он кидал навоз мягче и нежнее, без лишней агрессии, чтобы она не перевернулась.

Набрав полную тачку говна, Педро покатил ее к выходу из загона. Его путь лежал к складу с навозом, где стоял массивный железный бак – новоявленному уборщику предстояло наполнить этот резервуар дерьмом до краёв. Подняв тележку по пологой горке из досок и паллетов, а затем уперев колесо в опору, Педро вывалил навоз в общую кучу перегноя.

Ему тяжело далась эта работа. Мышцы заныли уже через две ходки от загона до резервуара. Пацан мучился, но бросить дело не мог – ему все-таки уже заплатили, выдав небольшой аванс, и эти деньги предстояло отработать. Уйти Педро не позволяла совесть.

Через пару часов ему стало легче: юный ум быстро адаптировался. Голова разгрузилась, внимание рассеялось, а мысли закольцевались – одна и та же мелодия ходила в его голове по кругу от припева до припева. Спустя десять ходок Педро с облегчением подметил, что куча дерьма, казавшаяся с виду бездонной, уменьшилась.

– Эй, трудяга, – окликнул уборщика Билл, опершись локтями о забор, – тащи браминов отсюда, им пора под крышу!

– Я не умею! – крикнул в ответ Педро, утирая пот со лба локтем, – как мне заставить их идти?

– Да просто двери им открой и пригрози лопатой, они сами пойдут. И это, – Билл поправил кепку, – ты бы тоже закруглялся уже. Вредно так долго с говном работать. Голова ещё не кружится?

Педро взглянул на свои руки. Пальцы в перчатках двоились.

– Эта дрянь токсичная. – Предупредил Билл. – Выделяет мета… мета… – он подбирал слова, – метаслоп, моторол? Что-то такое, не помню, короче. В общем, гони зверьё из загона и закругляйся. До амбара я их сам провожу.

Отперев калитку, Педро с лопатой в руке прошёлся по засранной площадке, подгоняя браминов и приказывая им идти на выход. Брамины покорно мычали в две головы и, размахивая хвостами, выходили на свободу. Педро с удивлением подметил, что шкура большинства браминов была чистой, только ноги заляпались дерьмом чуть выше копыт.

Последний брамин не подчинялся. Животное лежало на боку и, подмигивая двумя парами чёрных глаз, смотрело на Педро. Он замахнулся лопатой, но брамин и ухом не повел. Двухголовый зверь лежал в горе кала и ехидно мычал. Рядом вился рой жирных мух.

– Что ты там возишься? – спросил Билл.

– Да тут последний брамин вставать не хочет. Лежит.

– А! Это Бесс. Шлёпни её по жопе, тогда встанет.

Билл ладонью шлёпнул Бесс, и брамин тут же принялся вставать, звеня колокольчиком на толстой шее. Бесс ужасно воняла, волосы на её шкуре стояли колом, обильно изгаженные.

Бесс, явно обиженная за удар по заднице, встала и боднула Педро с двух голов в грудь. От удара парень вылетел из ботинок, пролетел десять футов, начертив дугу в воздухе, и плашмя свалился в навоз. Пучины говна тут же схватили Педро и потянули его тело на глубину. К счастью, пацан не утонул в трясине полностью – над бурой гладью осталось торчать его бледное лицо, как остров в океане. Встать он не мог. Присосало.

Бесс ушла, довольно помахивая хвостом, а Педро остался на том же месте, обездвиженный и опозоренный. От боли и испуга ему перехватило дыхание – парень даже не мог позвать на помощь, он просто смотрел на голубое небо, наблюдая за вялым течением туч под ровными рядами перистых облаков. В лёгкие проникли токсичные испарения. Сознание медленно улетучивалось, а картинка мира скручиваясь в ленту.

Бедолага пролежал в навозе около часа и глубоко надышался вредным газом – эффект был сравним с самогонным отравлением.

Вытаскивали его в шесть рук, а потом тащили в летний душ. По пути он весь изблевался, странно улыбаясь и травя несмешные анекдоты со спутанными концовками. Оклемался он только к вечеру следующего дня.

Первый рабочий день закончился ужасно, но Педро вдруг стал должен за ночлег, мойку в банном доме и целую кучу воды, которой его отпаивала заботливая хозяйка гостиницы.

Поэтому Педро вернулся к Биллу, получил оплату за прошедший день и попросил аванс за новую смену. Выслушав нескончаемый поток остроумия, Педро со стыдом ощутил себя восходящей звездой новой забавной истории, которая уже разошлась по всему городу.

Следующие смены прошли спокойно. Педро копал навоз, возил навоз, сгружал навоз, затем снова копал – и так по кругу. Изредка он поглядывал на Бесс: боялся, что брамин подкрадётся сзади и снова ударит его.

Педро провел в загоне неделю и в какой-то момент поймал себя на мысли, что это не такой уж и плохой заработок. Он получал неплохие деньги, всего лишь размахивая лопатой. Большинство людей на этом свете жили куда хуже. Возможно, это не самая приятная работа, думал он, зато честная и без лишних рисков

Слой пакости под лопатой Педро становился всё меньше и меньше. На восьмой день, в очередной раз вывезя тачку навоза и вернувшись, Педро с удивлением обнаружил, что копать больше нечего – лопата уткнулась в тёмный песок, а на площадке не было ни малейшей унции дерьма. Он полностью вычистил загон.

– Отличная работа! – Билл одобрительно похлопал Педро по плечу. – Заслужил премию. Слушай, ты бы не хотел остаться у нас? Платить буду столько же, сколько и раньше, а работы будет меньше – тебе надо будет только убирать за браминами и мыть их время от времени. А если научишься ухаживать за браминами, брать у них молоко и стричь рога, то я буду тебе доплачивать сверху. Будешь нашим ковбоем?

Педро согласился без лишний раздумий, ответив так быстро и открыто, будто бы он всю жизнь шёл к этому моменту. В конце концов, опыт ухода за браминами может пригодиться в будущем, если он станет крестьянином или фермером – весьма достойные профессии в его понимании.

Так чего стыдиться?

2.

Прошел месяц. Дела Педро шли хорошо, он заручился уважением браминов – они доверяли ему. Ковбой научился мыть их, вычищать щёткой шерсть и ухаживать за выменем. С удивлением Педро обнаружил, что почти все брамины – тёлочки, и бычков среди них практически не водилось. Билл говорил, что их можно отличать по рогам, окрасу и доминирующей голове, но вот как выделить из двух голов главную, Педро пока не понимал.

Он круглыми днями ухаживал за подопечными, мыл и вычёсывал их, и под конец каждой рабочей смены с боязнью подходил к Бесс. Мало того, что однажды она крепко ударила его, так ещё и вечно сгрызала верёвки, путала недоуздки, застревала головой в заборе, выплескивала на землю содержимое кормушек и переворачивала вёдра с молоком. Педро знал: она делала это намерено, ей нравилось издеваться над ковбоями.

В самом начале очередного рабочего дня случилось несчастье – скончался старый вьючный брамин Арчи, издохнув прямо у кормушки. Он десять лет развозил по пустошам припасы и товары, а последние месяцы своей жизни провёл на заслуженной пенсии. Этот брамин был слишком стар – на мясо такого не пустишь, слишком чёрствое, а убить ветерана грузоперевозок никто не осмелился. Жалко.

Так что торговая компания просто сослала старого брамина спокойно проживать последние дни.

Педро не заметил, что брамин умер – он лежал в своей обычной расслабленной позе, будто просто решил поспать. Старый бык часто отдыхал на том месте, наслаждаясь жизнью. Он пил воду, а потом целыми днями валялся у кормушки без лишних движений и смотрел в небо, почти не моргая. В его черных глазах отражались белые облака. Только хвостом иногда размахивал, отгоняя мух.

Вид старого умиротворенного животного заставлял сердце Педро тоскливо замирать: парень видел что-то невыразимо печальное в глазах Арчи и невольно сочувствовал ему.

Когда под конец дня Педро уводил браминов из загона, он наконец-то заметил, что один из них мёртв – его выдавал неестественно разбухший живот. Тело больше десяти часов пролежало под палящим солнцем, и от тепла внутри большого брюха созрел взрывоопасный газ, распиравший рёбра.

Когда Педро подошёл к брамину, он заметил рану на его боку, упругом, словно барабан. Наружу била струя газа – она горела голубоватым пламенем.

Вдруг, струю всосало внутрь тела. Бока брамина тут же растянулись, раздвинув ребра, и затем тушу разнесло на куски. Кровь расплескалась по загону, заляпав и самого Педро, скривившего лицо и сжавшегося от сильного испуга. По его щекам потекли слезы. Брамины снаружи загона громко и протяженно мычали, явно осознавая случившееся.

Теперь Педро знал, что брамин может взорваться. Впредь он внимательно следил за их животами и носил при себе специальное шило.

3.

Обстановка в Брокен Хиллс накалилась. Внезапно для всех Маркус, несменный лидер города, ушел. Никто не знал, почему он покинул свой пост. Но ходили разные слухи.

Педро услышал от гуля-бармена, что в городе провалилось восстание людей – они хотели взять под контроль арсенал и перебить всех мутантов. Но несколько супермутантов узнали об этом плане и жестоко расправились с заговорщиками, подстроив массовое убийство как нападение диких зверей.

Назревала гражданская война, стороны хотели мстить друг другу за старые и новые обиды, активно вооружаясь и подогревая ненависть друг к другу. Миролюбивый Маркус пресек череду кровавых расправ и прогнал из города всех тех, кто не хотел жить в мире и согласии. А потом шериф ушел сам, уставший и разочарованный.

Допив фирменную рыгаловку, ковбой оставил доллар на чаевые и покинул единственный в Брокен Хиллс бар.

На выходе подвыпивший Педро, растерявший от алкоголя своё острое от рождения восприятие, столкнулся с супермутантом. Тот нарочно толкнул его на землю, сбив с ног, схватил за ногу и потащил за собой. В баре стоял шум, в самом разгаре шла вечерняя попойка, и мало кто обратил внимания на это происшествие.

Супермутант, гогоча и пуская от радости слюни, протащил Педро по пыльной и заплеванной площади до фонарного столба. Схватив пацана, словно тряпичную куклу, он поднял его над собой и унёс в тесную подворотню.

– Щас тебя порву напополам, нормик. – Из пасти супермутанта несло рентген-ромом. – Плоха себя ведёшь, челик, толкаишься многа.

Перепуганный Педро ничего не мог сказать, язык скрутился в узел. Он мог только попискивать, пытаясь выдавить из себя хоть какое-то подобие речи. Если бы ковбой смог ответить, то стал бы умолять о пощаде.

– И никаво нету, гы-гы, – маленькие глаза супермутанта поблескивали в ночном полумраке, его окаменевшая злобная харя наполовину скрылась в густой тени и напоминала изваяние безумного художника. – Никаво нету, особенна нету босса Маркуса, ага. Маркус мне всё заприщал, ну-ну. Он гаварил, я злобоват. Понял? Маркуса нет больше. Нет запретов. В общем, щас тебя порву.

Супермутант сжал пальцы, и Педро почувствовал, как кости в его рёбрах сплющились. Сердце бешено колотилось и рвалось наружу, пережатая грудь вот-вот могла треснуть. Болезненно пульсировали связки – мутант потянул ноги мальчишки в одну сторону, а тело – в другую. Слёзы из глаз Педро лились обильным ручьём, падая на тугую лысину супермутанта. Он не хотел умирать. Не сейчас, не сегодня. Никогда!

Вдруг, темноту переулка разрезали лучи света, прозвучал предупредительный выстрел из револьвера.

– Э, кто там! – громко раздался пьяный голос. – Я тя в баре видел! А ну брысь от нашего малыша-ковбоя!

Супермутант ослабил хватку и выпустил Педро из рук. Парень пролетел вниз с высоты собственного роста и шлёпнулся о землю.

Он взглянул на своих спасителей и увидел троих вооруженных мужчин. Судя по шатающимся походкам, все они были сильно пьяны. А потому – полностью лишены страха перед грозным исполином. Скудоумный мутант ощутил реальную опасность для своей жизни.

– Так я таво, я ничево… – супермутант отступил, трусливо оглядываясь по сторонам. – Ну да! Нет, я говначистов не обижаю. Они с мумуками хорошо дружат. Люблю мумукав. Вкусно!

– Давай вали отседова! Погань зеленожопая.

Мужчина ещё раз выстрелил. Пуля выбила из кирпичной стены крошку, которая осыпалась на плечи супермутанта. Он слегка дернулся от испуга и сделал ещё шаг назад.

– Хана вам, нормики! – грозно прорычал великан, развернулся и побрёл прочь. – Но потом!

4.

Случилось худшее – самые наглые и злобные супермутанты подбили своих не самых умных братьев захватить город, оставшийся без шерифа. Миролюбивые супермутанты ушли, поняв, что остались в меньшинстве. Воевать ради людей со своим исчезающим видом они не хотели.

Ранним утром восемь супермутантов прошлись по улицам с кирками и кувалдами, которые в их руках выглядели, как игрушечные. Они выламывали двери и вытаскивали на дорогу перепуганных людей, ещё не успевших ни позавтракать, ни прилично одеться. Мутанты связывали их и шли дальше, пока не пленили всех жителей города.

Не было ни криков, ни стонов – супермутанты ясно дали понять узникам, что убьют их, если те будут сопротивляться. Захват всего города прошёл без крови – тихо и буднично. Только гулей они не тронули – лишь сказали им, чтобы те ушли прочь и не портили воздух: «Воняишь сильно, мух бери и уходи».

Педро даже не подозревал, что в городе сменилась власть. Он как обычно выпустил браминов из амбара и повёл их в загон, сонный и вялый. Ковбой даже не сразу заметил, как к загону подошли мутанты.

– Ты пойдёшь с нами, малой, – супермутант указал на Педро своим огромным пальцем. – И не надо криков, а то зашибу.

– Я… я… а зачем вам я?

– Ну как это зачем… – супермутант почесал голову, будто бы и сам не знал, зачем им нужен Педро. – Город теперь наш. Собираем всех человеков в плен, а потом будем их есть. Еда ведь нужна.

– Я буду вам нужнее, если останусь здесь. – Вдруг сообразил Педро. Он говорил слегка навеселе, не выдавая внутреннего страха, и только колени едва заметно дрожали. – Да-да, я же умею ухаживать за браминами. То есть, мумуками! Когда-нибудь человеки кончатся, а мумуков ещё много. Я буду за ними следить.

– Ну… – мутант оглянулся на своих сородичей. Те пожали плечами. – Мы севодня захотим есть. Вечером принеси нам вкусного мумука. Если накормишь вкусным, то тогда живи тут.

Педро, еле стоящий на ногах, провожал взглядом неуклюжих супермутантов, уходящих прочь от загона. Первая мысль, возникшая в его голове – бежать. Но куда? Как он пересечёт пустошь?

Несмотря на страх, несмотря на ощущение собственного бессилия, Педро не хотел бросать город. За полгода работы он вошел в местную общину, его все любили и ценили. И теперь он оказался единственным, кто избежал пленения. А значит, он – последняя надежда людей на спасение.

Но что ему делать? Он не знал никого, кто смог бы ему помочь.

Педро обернулся, изучая поголовье скота. Когда он пересекся взглядом с Бесс, ему в голову пришла ужасная, просто отвратительная идея. Безумная и беспощадная. Но он не смог от нее отказаться – других вариантов не оставалось.

К вечеру Педро вывел на площадь пять браминов. Колонну возглавляла Бесс, к которой ковбой испытывал смешанные чувства. Их отношения начались с драки и взаимной неприязни, а спустя месяцы вспыхнула настоящая вражда. Бесс вечно издевалась над ним, пакостила, не слушала приказов, постоянно норовила боднуть его. Он в ответ кормил её меньше остальных и ухаживал с меньшим усердием. Она вечно ходила слегка грязная.

Но сегодня Педро плотно накормил ее, налив ей в кормушку мутную воду, слегка подпорченную еду, соль и разные химикаты, которые он нашел в сарае. Вместе с Бесс ели еще четыре брамина - те, что были самыми старыми в стаде. Их Педро тоже накормил этой дрянью. Это была их последняя трапеза.

Ковбой весь день держал несчастных животных на солнцепеке, не давая им отдохнуть в тени. Эта пятерка браминов, измученная жарой, пила грязную воду, от которой им становилось только хуже.

Педро чувствовал себя самым мерзким подонком на свете. Даже к Бесс он проникся состраданием. Какой бы злодейкой она не была, но таких мук не заслуживала. Он выбрал Бесс лишь потому, что ненавидел ее, но теперь жалел о своем малодушном решении.

За день пыток отравленной едой и мутной водой бока этих пяти браминов заметно растянулись, изнутри раздавались громкие урчащие звуки. Педро вооружился сигнальным пистолетом, газовой горелкой и шилом.

Все супермутанты собрались на центральной улице. Поставили на мостовой столы, развели костер прямо на дороге. Языки огня выбивали тени из их массивных фигур. Гиганты ждали, когда Педро приведет к ним скот. Молодой ковбой, омраченный предстоящим поступком, шел смело.

Он на ходу проткнул бока браминов. Из их животов начал выходить бесцветный газ. Спустя минуту парень расставил животных поближе к разделочным столам. Голодные супермутанты плотной группой подошли поближе, окружив Педро.

В этот момент ковбой зажег газовую горелку и поднес сопло к ране на боку одного из браминов. Бесцветная струя загорелась, быстро втянулась в разбухший живот, а Педро кувыркнулся под ногами супермутанта, одним ловким движением зайдя ему за спину.

Раздался громкий хлопок. Брамин кровавой вспышкой разлетелся на части, и нескольких супермутантов тут же убило взрывом.

Огненный смерч поднялся на месте подорванного животного, и газовые струи других браминов тоже загорелись. Перепуганный скот разбежался по сторонам, нагоняя вопящих супермутантов. Раздалась череда взрывов, и площадь целиком окрасилась красным цветом. По воздуху разлетелся мясной ураган.

Педро попал под кровавый ливень. К нему подбежала Бесс. Он навсегда запомнил ее испуганные глаза.

За ней хромал раненный супермутант с кувалдой. Он свирепо смотрел на ковбоя.

– Прости, малышка! – крикнул Педро и шлепнул Бесс по заднице в последний раз.

Она пронзительно замычала, сломя голову побежала на супермутанта и сшибла его с ног. Педро прицелился из сигнального пистолета и выстрелил – шипящий снаряд впился в бок Бесс, огненный хвост сигнальной ракеты поджег газ, выходивший из живота брамина.

Бесс с отчаянием закричала… и лопнула прямо над лежащим супермутантом. Вспышка поглотила их обоих, и спустя мгновение на том месте осталось только черное пятно, обугленное мясо и красный дым догорающей сигнальной ракеты.

Педро встал, поправляя соломенную шляпу. Вся площадь покрылась жженной плотью, липкой кровью и дымом с запахом шашлыка. Все супермутанты были мертвы. Брамины погибли ужасной смертью, но их жертва спасла Брокен Хиллс.

5.

Прошло сорок лет. Все эти годы Педро возглавлял город. Под его управлением Брокен Хиллс процветал: шахта приносила большие деньги. Он завел крупное ранчо и продавал молочные продукты.

Педро женился, обзавелся детьми – они разбрелись по всей Калифорнии, став приличными людьми. Жители города обожали Педро, все помнили его подвиг, когда он спас всю общину от супермутантов-людоедов. Про него сочиняли истории и анекдоты, про него писали газеты и пели на радио. К Педро пришла слава, и в ее лучах он прожил всю жизнь.

Каждый день ему напоминали о том, что он совершил. С юмором и восхвалением. Педро эти истории не смешили, не радовали, не давали повод для гордости. Он лишь кивал со скромной улыбкой.

Хорошие истории рано или поздно кончаются. В шахте иссякла руда, и Брокен Хиллс потерял основную статью доходов. Его браминов купил конгрессмен из Калифорнийской Республики и увел на свои скотобойни. Вооруженные люди проследили, чтобы старик Педро отдал всех своих животных.

Город постепенно вымирал, народ расходился по миру, с печалью оставляя свои дома.

Педро наблюдал, как дело всей его жизни разваливается – и ничего не мог с этим поделать. В какой-то момент в Брокен Хиллс осталась совсем небольшая община гулей и упрямых стариков.

Последние годы своей жизни Педро провел в спокойном ожидании смерти. Этому его научил старый брамин по имени Арчи, которого он видел в юности. Как и тот бык, Педро смиренно смотрел на небо, покачиваясь в кресле на террасе с видом на город, умиравший вместе с ним.

В один из таких дней Педро задремал и увидел сон.

Он снова был молодым, а в Брокен Хиллс кипела жизнь. Но почему-то на центральной улице никого не было. Педро медленно шел по мостовой, наслаждаясь воспоминаниями, вновь ставшими явью.

Ему послышался стук копыт по брусчатке. Он обернулся – и увидел её.

– Бесс? Не может быть…

Брамин замычала в две глотки, подошла к Педро, и молодой ковбой обнял её, чувствуя, как его переполняет тоска и тревога.

Все эти годы он страдал от мук совести. Брамины любили его и доверяли ему, а он жестоко убил их. Животным не объяснишь своего замысла. Они не знали, что их жертва спасла город – с перспективы браминов Педро просто оказался предателем и мучителем.

С возрастом он лучше узнал о психологии этих величественных животных и только утвердился в своих мыслях. Они привязывались к ковбоям, умели чувствовать и любить по-настоящему, совсем как люди. Для брамина человек становился важнейшей частью жизни, другом, но для человека животное оставалось скотом. Мясом.

Каждый брамин пускал горькие слезы и кричал, когда человек отдавал его на бойню.

Бесс была еще молодой и не заслуживала такой страшной смерти. Педро заглянул в четыре черных глаза, погладил обе её головы, надеясь на прощение. Бока животного медленно и неумолимо раздувались, и Педро усилил хватку, словно пытаясь ужать брамина. Но тщетно. Шкура рвалась, наружу просачивался газ.

Солнце скрылось за тучами, площадь погрузилась во тьму – затем всё вокруг объяло пламенем. Педро снял с себя куртку и укрыл ей Бесс, чтобы газ не воспламенился.

Педро задыхался. В глазах двоилось. Он потерял контроль над телом и шагнул назад, случайно сорвав куртку с брамина. Газовые струи загорелись. Счет пошел на секунды.

– Прости, – сказал ковбой, смотря Бесс в глаза.

– Му-у! – ответила Бесс. И взорвалась.

Старый Педро тихо умер во сне.