Глава 10. Алиса

Он отступил.

Его губы были в считанных миллиметрах от моих. Я их тепло чувствовала на своей коже.

Я бы сдалась.

Я бы и его в ответ поцеловала бы.

Дура.

Но Захар отпрянул. Он позволил мне снова дышать, хотя воздух в прихожей казался густым и едким, как после пожара.

Не знаю, что он успел считать своим цепким взглядом профессионального спецназовца, но от него наверняка не укрылось отсутствие мужских вещей. В этой квартире не было огромных ботинок под порогом или лишней куртки на крючке. Хорошо ещё, в ванную не зашёл. Щёток там всего две: моя и Данькина, с заячьими ушками.

Я могла бы выкрутиться.

Могла сказать, что муж в длительной командировке, что все вещи упакованы в коробки из-за тесноты... Но по правде говоря, эта квартира была маленькой просто потому, что я снимала её для двоих. Для себя и для своего секрета с тяжёлым характером и серыми глазами.

Захар ушёл.

Со своим похабным взглядом на мою няню! И с её номером ушёл. Почему-то от этого стало противно.

Я приняла душ, стараясь смыть фантомное ощущение его пальцев на своей коже. Залила овсянку водой, чтобы она размякла до утра, и рухнула в постель.

Снился мне, конечно же, Корсаков.

Чтоб его.

В форме пожарного!!!

И я даже не буду вспоминать, что он делал со шлангом!

Господи, как моё подсознание вообще могло такое выдать?

— Данечка, просыпайся, — я ласково потормошила сына за плечико. — Просыпайся, пора вставать.

Он неохотно потянулся и повернулся ко мне.

Как же они похожи. Боже мой.

Почему я раньше этого не замечала? Генетика — беспощадная штука. Острые скулы, упрямый подбородок и этот взгляд, пронзительный и не по-детски серьезный. Хорошо, что Даня вчера спал. Если Захар увидит его при свете дня никакая ложь про “Сашу Громова” не поможет. Тут с первого взгляда всё ясно.

Надо уезжать. Собирать вещи, менять город, исчезать. Снова.

— Мам, ты чего? — Даня сел на кровати, внимательно глядя на меня.

— Ничего, – я очнулась от наваждения.

— Тебе сон плохой приснился?

Я снова вспомнила Корсакова со шлангом и почувствовала, как щёки полыхнули.

— Знаешь, да. Ужасный сон. Просто кошмарный. Пошли скорее умываться, вода всё заберёт.

— Зачем воде мои сны? — Даня спрыгнул с кровати, топая босыми пятками по линолеуму.

— Так моя мама в детстве говорила. Надо смыть плохой сон водой, и тогда всё снова будет хорошо.

— Это бабушка Аля? Которая на фотографии в рамочке?

— Ага, она.

Я замерла, посмотрев на фото. Мама. Бабушка Аля.

— А она вкусные пирожки печёт? — Даня вдруг остановился в дверях ванной.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ну... в сказках бабушки всегда пекут пирожки.

В горле встал колючий ком. Я вспомнила свою маму. Тонкие пальцы с безупречным маникюром, вечная диета, высокомерно приподнятая бровь.

Пирожками в нашем доме не пахло никогда. Там пахло дорогим парфюмом и ледяным равнодушием.

И мне так отчаянно захотелось, чтобы у Дани была та самая “сказочная” бабушка. Та, что встречает у порога в фартуке, испачканном мукой. И тот дедушка, который учит внука насаживать червяка на крючок и рыбачить. И папа... папа, который не просто “герой на задании”, а человек-опора. Стена. Советник. Лучший друг. Тот, кто держит за седло велосипеда, пока ты ловишь равновесие.

Даня до сих пор не умел кататься на велике. Просто потому, что я сама до дрожи боялась его учить. Боялась, что он упадет, расшибется, а я не справлюсь, не подстрахую… Не было у меня той безбашенной уверенности, которая обычно есть у мужчин: “Ничего, до свадьбы заживет”. Я была одна на всех фронтах.

— Да, сынок, самые вкусные, — соврала я, сглатывая слезы. — Давай на выходных сами испечем? Муку купим, варенье…

— Не, мам, пироги — это для девочек, — Даня серьезно нахмурился, по-мужски сложив руки на груди. Совсем как Захар вчера. — Я на выходных в футбол хочу. Ты обещала!

— Точно. Обещала.

Я смотрела на него и понимала: я могу испечь ему все пироги мира и скупить все футбольные мячи. Но самое главное мне дать ему никак не удаётся. Большую семью, где все друг за друга горой, где за одним праздничным столом собираются несколько поколений, где дед ворчит на зятя, а бабуля подкладывает внуку лучший кусок пирога. Эту мечту я похоронила восемь лет назад вместе со своими розовыми очками.

Телефон на столе моргнул коротким уведомлением, а следом пошел видеовызов. Я нажала «принять», стараясь придать лицу будничное выражение.

— Лиска, привет! — сходу заголосила Света.

Моя Светка. Подруга ещё с Академии МЧС. Она единственная знала всё от начала и до конца.

— У нас йога сегодня будет? — Света поправила гарнитуру. Она теперь работала в управлении МЧС на юге, но наши онлайн-тренировки были для нас обеих святым ритуалом.

Точно. Йога. Надо провести занятие для девчонок, заработать лишнюю копейку.

— Будет, Свет. Как обычно, в девять, — ответила я, но голос подвел, предательски дрогнув на последнем слоге.

— Ты чего кислая? Опять не выспалась? — Света прищурилась, вглядываясь в экран. — Или Данечка приболел?

— Свет… Корсаков в город заявился.

У Светы буквально рот открылся от удивления. Она замерла, забыв, что хотела сказать. — Твою же дивизию… Он знает про Даню?