Глава 9. Захар

Она когда испугалась, я думал прям щас пойду этого Громова убивать. Прямо сейчас. Сию секунду. Голыми руками. Просто в порошок, муку!

Так не реагирует женщина, которую дома ждут с цветами. Так реагирует та, кто привыкла ждать удара.

Я же не сильно схватил-то. Не больно, просто удержать хотел, чтобы не ушла. Чтобы договорить, чтобы…

Когда она стала оседать на пол, я думал сам сейчас рядом копыта отброшу!

Хорошо подхватить успел в последний момент, прижал к себе — легкая, как пушинка, почти невесомая.

— Алиска, ты чего? Алиса, Лисичка, милая, ну же…

Бледная, губы белые, дыхания почти нет. Я уложил её на диван, начал по щекам хлопать, а у самого руки ходуном.

— Алиса, очнись!

А она как ни в чем не бывало глаза открыла, блять, и выдала, что “все в порядке”!

Всё, сука, в порядке!

Как же!

Я чуть сердечный приступ не получил. Я так не боялся под пулями на поле боя, когда Пашку на спине тащил! Меня до кончиков пальцев пробрало, весь хмель за секунду из башки выветрился.

Будет она мне рассказывать, что у нее все хорошо!

Врет и не краснеет. То есть нет — как раз краснеет, да так, что смотреть больно. Врунья!

Куртку накинул и за ней пошел.

— Ну говори, далеко ехать?

— Далеко, Захар, оставайся дома.

— Чтобы ты откинулась прямо за рулём, а я потом всю жизнь себя за это винил? Нет уж извольте, у меня на горбу и без этого есть, что нести.

— Я пешком дойду! Хочешь — машину здесь оставлю, утром заберу!

— “Далеко ехать” говоришь?! — прорычал я, едва сдерживаясь, чтобы не схватить её снова. — В тебе хоть что-то правдивое осталось, Громова?

Покраснела вся опять. Взгляд стеклянный. Загнанный зверек, а не “железная леди”.

— Рядом мы живем. Вон в той пятиэтажке через двор. Захар, пусти, я сама дойду…

Ага, разбежался. Так я и отпустил.

То есть руку-то я разжал, но пошел след в след, закрывая её спиной от ледяного ветра.

— Захар! — провыла она.

— Захар, Захар… ты лучше рассказывай, что происходит с тобой, Алиса.

— Муж на задании, я дома одна, деньги кончаются, вот и работаю много! — выпалила она, будто заученный текст. — Доволен?

— Как этого героя труда зовут, говоришь?

— Саша, – без запинки ответила она.

— Александр Громов, значит, — я прокрутил имя в голове. Пусто. — И где служит твой Александр? В каких войсках?

— Где надо, там и служит, Корсаков! Отвали!

— И что, пожестче любит, да? — я шагнул к ней вплотную, заставляя остановиться у самого входа в её подъезд. — Что ты так дергаешься от любого захвата, Алиса? Тебя дома к дисциплине приучают?

Она вспыхнула так, что, казалось, снег вокруг неё сейчас начнет таять. В глазах — такая смесь боли и обиды, что мне самому захотелось себе врезать.

— Не твое дело!

— Мое, — я отрезал это слово, как приказ. — Мое, поняла?

С минуту мы буравил друг друга взглядом.

— Дверь открывай, — скомандовал я. — До квартиры доведу.

Алиса дрожащими пальцами приложила магнитный ключ.

Писк домофона.

— Всё, дальше я сама.

— Иди уже, Громова.

Поторопилась на месте, но дверь открыла, домой пошла. А я за ней, чеканя шаг по бетонным ступеням.

Кожей чувствовал, как она хочет обернуться и толкнуть меня в грудь. Но она только выше поднимала подбородок.

На четвертом этаже она остановилась у двери с недорогой обивкой. Повернула ключ дважды.

— В гости не приглашаю, уж извини… — прошептала она, преграждая мне путь.

— Ничего страшного, я без приглашения! — просто отодвинул её плечом и вошел в прихожую. Маленькую, тесную, но... до чертиков уютную. Пахло корицей, детским мылом и домом. Тем самым домом, который мне восемь лет только снился между дежурствами.

Навстречу нам из комнаты выскочила девчонка-студентка. Симпатичная, в огромных очках.

— Ой, Алиса Сергеевна, вы поздно сегодня! Данечка уже спит, еле уложила, всё самолетики запускал, — она осеклась, увидев за спиной Алисы мою фигуру в камуфляже. Глаза за очками стали размером с чайные блюдца.

— Да, Леночка, задержалась... работа, — Алиса суетливо начала стягивать сапоги, стараясь загородить меня собой. — Спасибо большое, беги, напиши мне только, сколько я тебе должна.

— Подождите, — я шагнул вперед, вынимая телефон.

Алиса замерла с одним сапогом в руках.

— Лена, верно? — я выдал свою самую доброжелательную улыбку.

Лена засмущалась

— Запишите мой номер. И свой продиктуйте.

Девчонка покраснела до корней волос, завороженно глядя на мои плечи.

— Зачем? — выдохнула Алиса. Голос у неё стал тонким, колючим. — Захар, ты что творишь?и

— Мало ли что, — отрезал я, глядя на студенточку. — Алиса Сергеевна у нас девушка хрупкая, работает допоздна, город неспокойный. Если вдруг телефон не отвечает или помощь какая нужна — звоните мне в любое время. Я быстро приеду. Поняла?

— П-поняла, — пискнула Лена, быстро набивая цифры в свой мобильник.

— Всё, беги, — я кивнул на дверь.

Когда за няней закрылась дверь, Алиса взорвалась. Тихим, шипящим гневным шепотом:

— Ты совсем страх потерял?! Решил прямо у меня в прихожей малолетку клеить?

— Ну восемнадцать-то ей явно есть, — отбил я.

Психуй, Лисичка. Чем больше психуешь, тем легче тебя на чистую воду вывести.

– Она же ребенок еще, Корсаков!

Я посмотрел на неё сверху вниз. Дура. Какая же она дура.

— Ревнуешь, Громова? — я медленно снял куртку, вешая её на свободный крючок рядом с маленьким детским пуховичком.

Алиса задохнулась от возмущения, но промолчала.

Я прошел вглубь квартиры. Один шаг — и я в своем личном аду.

Тепло. На подоконнике цветы. На столе раскрытый ноутбук и кружка с недопитым чаем.

На диване гора подушек.

Идеально.

Только вот пятиэтажка была старой, ремонт бюджетным, а “самого лучшего мужа” не было дома.

— Уходи, Захар, — Алиса стояла в дверях, обхватив себя руками. — Посмотрел? Убедился, что я не в канаве живу? Уходи. Сын спит.

Я посмотрел на закрытую дверь в маленькую комнату.

Там кто-то спал. Ребенок.

Повернись все иначе, и они бы у меня жили. И моя берлога бы тоже была уютной. С цветами на сраных подоконниках.

И меня с заданий ждала жена. И сын. И подушки на диване.

Завтра же куплю блядские подушки.

Завтра.

— У тебя под платьем точно синяков нет?

— Что?! — Алиса поперхнулась воздухом, ее глаза округлились. — Ты совсем с ума сошел, Корсаков? Уходи немедленно!

Я не двинулся с места. Мой взгляд, тяжелый и профессионально-цепкий, медленно прошелся по ее фигуре.

Слишком хрупкая. Слишком беззащитная.

— Ты меня боишься, Лиса? Или ты в принципе боишься мужских рук?

Я сделал шаг вперед, окончательно выжигая между нами кислород. Алиса не отступила — некуда было, сзади холодная стена, впереди — я. Но она не сломалась. Плечи расправила, подбородок задрала выше потолка.

— Я ничего не боюсь, понял, Корсаков?

— Врёшь, Лисичка, — выдохнул я ей в губы.