Глава 8 Номер на флаконе

Ивара пришла на следующий день ровно в девять.

С ней были тот же молодой служащий и незнакомый мастер по защитным контурам. Они принесли два ящика с проверочными кристаллами, переносную печать Гильдии и официальный журнал, в котором каждая строка уже была размечена под подписи.

Я ждала их в лаборатории.

За последние три дня мы с Теей вычистили стены, промыли каменные чаши, разобрали вытяжной канал и заменили две поврежденные пластины в защитном круге. Трубочист, которого нашла Тея, подтвердил письменно: смесь золы и закрепителя в канале появилась до пожара и не могла накопиться сама.

Леона уже приложила его акт к запросу о повторном расследовании смерти Беатрисы.

На рабочем столе стояли только чистые инструменты. Все неизвестные вещества мы убрали в запираемый шкаф. Флаконы Р-17 хранились отдельно в кабинете и должны были появиться здесь только после разрешения Ивары.

— Вытяжка работает? — спросила инспектор.

— Проверяли дымовой пластиной. Тяга ровная.

— Защитный круг запускали?

— Только слабый отклик без замыкания.

Мастер присел возле центрального знака. Он проверил каждое соединение, заменил одну медную скобу и попросил меня провести пробный импульс.

Я встала в центр круга и положила ладонь на рабочую пластину.

Дар после процедур Финна и Северина восстановился не полностью. Я чувствовала это по тому, как медленно различала отдельные слои защитной линии. Но для запуска требовалась не сила, а точность.

Я направила короткий импульс в первый узел.

Свет прошел по окружности, отозвался возле печи, затем вернулся к центральной пластине. В чашах с контрольной водой не появилось ни ряби, ни изменения цвета.

— Потери допустимые, — сказал мастер. — Нижний участок стены стоит проверить еще раз через месяц.

Ивара сделала запись.

После этого началась проверка воды, вытяжки, печи, стола, стекла и хранилища. Она длилась почти два часа. Тея выполняла только те действия, которые разрешались ученице без договора: подавала инструменты, записывала показания и меняла воду.

Я работала медленнее, чем раньше.

Ивара заметила.

— Руки еще не восстановились? — спросила она, когда я второй раз не смогла сразу открыть тугую крышку.

— Чувствительность вернулась не полностью.

— После разделения герцога Аркхарта?

— Да.

— Почему в акте указана только временная слабость?

— На момент составления акта она была временной.

— Сейчас прошло больше суток.

— И улучшение продолжается.

Инспектор посмотрела на мои пальцы.

— До полного восстановления запрещаю глубокое разделение на живом источнике.

— При экстренной угрозе я имею право вмешаться.

— Имеете. Но после каждого такого вмешательства срок вашей практической проверки может быть перенесен.

— Почему?

— Потому что на экзамене вы должны управлять даром без остаточных нарушений.

Это было разумно, хотя и неудобно.

— Согласна.

Ивара поставила последнюю печать на журнале.

— Лаборатория допущена к ограниченной работе.

Тея выдохнула так заметно, что молодой служащий улыбнулся.

— Ограниченной, — повторила инспектор, глядя на нее. — Без опасных смесей, живых образцов и препаратов для внутреннего употребления. До получения полной лицензии госпожа Морвейн может исследовать собственные вещества, готовить бытовые составы и проводить учебные реакции.

— А неизвестная примесь в лекарстве пациента? — спросила я.

— Если есть письменная передача образца и зарегистрированный случай, можете провести анализ. Результат не будет считаться официальным без подтверждения Гильдии.

— Мне достаточно предварительного.

— Тогда оформите каждое действие. И не уничтожайте исходные образцы.

Я подписала допуск.

Перед уходом Ивара задержалась возле двери.

— Ночной гаситель действительно вышел со склада коллегии.

— Леона сообщила.

— В Гильдии обсуждают, следует ли передать дело королевскому следствию.

— Почему еще не передали?

— Потому что пока доказано только происхождение состава. Не его законный получатель и не человек, который был у вашей двери.

— А нападение на аптеку?

— Дело уже у городской стражи.

— Два дела рассматриваются отдельно, хотя связаны одним составом.

— Сейчас связаны вашим предположением.

— И журналом выдачи.

Ивара сжала губы.

— Журнал содержит расхождения. Это еще не доказывает, что служащий коллегии проникал в аптеку.

— Я не говорила, что служащий проникал лично.

— Но думаете именно так.

— Я думаю, что кто-то использовал вещество коллегии, чтобы добраться до записей женщины, которую осматривал глава коллегии.

Ивара посмотрела на служащего и мастера. Оба уже вышли в коридор.

— Осторожнее с формулировками, — сказала она тише. — Кассиан Реваль имеет влияние не только среди лекарей. Если обвинение будет слабым, он превратит вас из свидетеля в обиженную бывшую пациентку.

— Поэтому я не обвиняю. Я собираю доказательства.

— Тогда собирайте законно.

— Именно так и собираю.

Она кивнула и ушла.

Когда дверь закрылась, Тея оперлась обеими ладонями о стол.

— Наконец.

— Не трогай поверхность без перчаток.

Она сразу убрала руки.

— Я вымыла их.

— Это не имеет значения. На столе будут образцы.

— Вы умеете испортить хороший момент.

— Хороший момент будет, когда лаборатория начнет приносить деньги.

— Тогда сегодня праздник отменяется.

Я достала из шкафа три чистые защитные коробки.

До анализа флаконов оставалось еще одно дело.

Нужно было понять, откуда они пришли.

Леона появилась ближе к полудню вместе с владельцем небольшого городского склада по имени Рем Лорс. Он был невысоким, плотным мужчиной с тщательно подстриженными усами и привычкой теребить пуговицу на жилете.

В складских книгах Лорса нашлось первое упоминание партии Р-17, доступное вне коллегии.

Он не хотел приходить в аптеку.

Леона убедила его только после того, как показала копию запроса городской стражи и пообещала, что разговор пройдет без официального обвинения.

Мы сели в торговом зале.

Тея осталась за прилавком и делала вид, что пересчитывает пустые банки. На самом деле слушала каждое слово.

— Я уже дал показания, — начал Лорс. — Все накладные, которые сохранились.

— Городской страже? — спросила Леона.

— Да.

— Им вы сообщили, что документы по партии Р-17 изъяли после смерти Беатрисы Морвейн?

Пуговица на его жилете повернулась между пальцами.

— Не изъяли. Забрали на сверку.

— Кто?

— Служащий лечебной коллегии.

— Имя?

— Не помню.

Леона положила перед ним чистый лист.

— Опишите.

— Мужчина. Лет тридцати, может, больше. В сером плаще.

— Знак должности?

— Обычная печать коллегии.

— Документ на получение книг?

— Был.

— Где копия?

— Он сказал, что вернет книги вместе с актом.

— Вернул?

— Нет.

— Вы потребовали?

Лорс раздраженно дернул плечом.

— У меня склад, госпожа Фарр. Не судебная палата. Коллегия проверяет лекарственные поставки, я обязан предоставлять бумаги.

— Не оригиналы без расписки.

— Я не юрист.

— Поэтому сейчас разговариваете с юристом.

Он посмотрел на меня.

— Я не виноват, что ваши семейные дела превратились в городское расследование.

— Какие семейные дела? — спросила я.

— Вы были женой Аркхарта. Потом развод, скандал, теперь лекарства.

— Развод не имеет отношения к вашим накладным.

— Может, не имеет. Но после него вокруг этой партии все забегали.

Леона подалась вперед.

— Книги забрали до развода. Через два дня после смерти Беатрисы.

Лорс снова взялся за пуговицу.

— Я даты не помню.

— Я помню. Ваш помощник записал визит в журнал ворот.

Она показала копию.

Склад работал через общий торговый двор. Каждый посетитель отмечался у сторожа.

Через два дня после пожара туда действительно приехал служащий коллегии. Он провел внутри почти три часа и уехал с двумя ящиками документов.

— Кто дал ему доступ к книгам? — спросила я.

— Я.

— Он назвал причину?

— Проверка зараженной партии. Сказал, в одной из аптек нашли нарушение хранения.

— В аптеке Беатрисы?

— Названия не говорил.

— Почему забрали документы только по Р-17?

— Я не знаю.

— Кто поставлял основу?

Лорс вытер ладонь о брюки.

— Мы не получали саму основу.

— Объясните.

— Коллегия присылала готовые запечатанные ящики. Мы распределяли их по аптекам, лечебным домам и частным заказчикам.

— Значит, партия Р-17 поступала непосредственно от коллегии?

— Да.

— Через какое подразделение?

— Центральный производственный двор.

— Подпись отправителя?

— В изъятых накладных.

— Сохранились копии?

— Возможно.

— Где?

— У помощника, который вел учет оплат.

Леона положила перед ним второй лист.

— Имя помощника.

— Он давно не работает.

— Имя.

— Орт Венн.

— Адрес?

— Не знаю.

— Но знаете, кто выплачивал ему последнее жалованье.

Лорс молчал.

Я увидела, что он боится не нас.

— Господин Лорс, — сказала я, — мы не ищем причину закрыть ваш склад. Через вас прошла партия, после которой ребенок перестал дышать, драконица потеряла способность удерживать форму, а у герцога Аркхарта начались приступы сердечного огня.

Его лицо изменилось.

— Герцог тоже?

— Это медицинские сведения. Они останутся в этой комнате.

Я не должна была раскрывать состояние Северина без разрешения. Но по договору он согласился предоставить данные для расследования партии Р-17. Леона заранее уточнила формулировку: мы могли сообщать о подтвержденном случае, не передавая подробности лечения.

— Если документы уничтожат, — продолжила я, — следующего пациента мы можем не успеть спасти. Ваша копия накладной важнее, чем кажется.

Лорс посмотрел на дверь, будто ожидал увидеть там кого-то из коллегии.

— Орт снимал комнату возле западного рынка, — сказал он. — После увольнения уехал к сестре. Кажется, в район красильщиков.

— Фамилия сестры?

— Вирн. Лада Вирн.

Леона записала.

— Почему он уволился?

— После визита коллегии. Сказал, не хочет отвечать за пропавшие документы.

— Ему угрожали?

— Не при мне.

— Что именно хранилось у него?

— Копии счетов и листы распределения. Не полные накладные. Только даты, количество ящиков и получатели.

— Получатели Р-17?

— Если книги сохранились.

Я встала.

— Мы поедем к нему сегодня.

Леона посмотрела на меня.

— Сначала получим официальный адрес через налоговую палату.

— Это займет несколько дней.

— Тогда поедем с городским стражником и свидетелем. После двух нападений ты никуда не ходишь одна.

— Я и не собиралась.

Тея подняла голову от банок.

— Я пойду.

— Нет.

— Я знаю, как выглядит Орт. Он приезжал в аптеку с поставками.

Лорс кивнул.

— Девушка права. Он бывал здесь.

— Когда последний раз? — спросила я.

Тея задумалась.

— За месяц до пожара. Спорил с Беатрисой из-за одного ящика. Она отказалась расписываться, потому что номер партии не совпадал со счетом.

— Какой номер?

— Не помню.

— Почему раньше не сказала?

— Вы не спрашивали про поставщиков. Я думала, это обычный спор.

— Что сделал Орт?

— Увез ящик обратно. Потом через неделю приехал другой служащий и привез замену.

— Из коллегии?

— На плаще был их знак.

Лорс побледнел еще сильнее.

— Мы не отправляли служащих коллегии к отдельным аптекам.

— Значит, он приехал напрямую, — сказала Леона.

Я посмотрела на Тею.

— Ты сможешь узнать Орта?

— Да.

— Тогда пойдешь. Но только вместе со мной, Леоной и городским стражником.

— А аптека?

— Финн посидит у входа. Никаких продаж и приема лекарств. Только запишет имена тех, кто придет.

— Он будет счастлив.

— Именно это меня беспокоит.

Лорс ушел после того, как подписал запись разговора. Леона взяла с него согласие на официальное использование показаний и пообещала не упоминать его имя до регистрации дела в следственной палате.

Перед выходом он остановился.

— Госпожа Морвейн.

— Да?

— Я не знал, что в ящиках что-то опасное.

— Верю.

— Беатриса говорила, что основа неправильная. Я решил, ей просто не нравится новый поставщик.

— Она объясняла почему?

— Сказала, препарат слишком чистый.

— Слишком чистый?

— Я тоже не понял. Она сказала: природная основа не бывает такой ровной.

После его ухода я вернулась в лабораторию.

Фраза не давала покоя.

Минеральные основы для зелий получали из камня, солей, золы или кристаллов. Даже после очистки в них оставались небольшие различия. Место добычи, температура, вода и способ обработки создавали естественные отклонения.

Если серый пепел во всех лекарствах был одинаковым, его не просто очищали.

Его создавали по точной формуле.

— Вы будете анализировать сейчас? — спросила Тея.

— Только один образец.

— Какой?

— Белый флакон из моих лекарств.

Она замерла.

— Почему не настой Финна?

— В нем много растений и дешевых добавок. Они усложнят разделение. Мой препарат изготовлен для магического источника, его основа чище.

— А флакон Селин?

— Оставим нетронутым как контрольный образец.

— Северина?

— Темный препарат проверим после белого. Там другая формула.

Я оформила журнал работы, указала номер флакона, дату получения и состояние печати. Тея расписалась как свидетель.

Мы не открывали флакон сразу.

Сначала я проверила стекло на внешнюю магию. Затем сняла слепок печати, взвесила сосуд и записала количество жидкости. Только после этого осторожно разрезала серебряную ленту.

Знакомый запах вышел из горлышка.

Горечь, металл, слабая сладость.

Я чувствовала его два года и ни разу не пыталась разложить на части.

— Вы уверены, что готовы? — спросила Тея.

— Для обычного анализа дар почти не понадобится.

— Ивара запретила глубокое разделение.

— На живом источнике. Здесь вещество.

Я отлила несколько капель в каменную чашу.

Сначала проверила обычные компоненты.

Настой лунного листа.

Соль белого камня.

Вытяжка из корня мягкого сна.

Два укрепляющих вещества, которые действительно использовались при слабости ведьминого источника.

На этикетке были указаны все.

Серый пепел оставался внутри основы и не проявлялся при простых реакциях.

Я добавила синюю соль, которую использовала при анализе настоя Марты.

Жидкость потемнела.

На дне появилась тонкая серая линия.

— Есть, — прошептала Тея.

— Это только подтверждение примеси.

Я перенесла каплю на диагностическое стекло и провела над ней слабой нитью разделения.

Дар отозвался медленно.

Я различила растительные слои, минеральную основу и чужеродную связь. Серый пепел не был отдельным порошком, который просто добавили в готовое зелье. Его встроили в основу так, чтобы он проходил все обычные проверки вместе с полезными веществами.

— Он связан с белым камнем, — сказала я.

— Значит, его нельзя отфильтровать?

— Обычным способом нельзя.

— А вашим даром?

— Можно отделить. Но важнее понять, что он делает.

Я приготовила три учебных образца.

Первый — раствор с обычной ведьминой искрой, которую можно было получить из проверочного кристалла.

Второй — тот же раствор с добавлением препарата.

Третий — раствор с препаратом, из которого я предварительно отделила серый пепел.

Мы активировали их одновременно.

В первом искра соединилась с водой и равномерно распределилась по чаше.

Во втором осталась у поверхности, словно раствор не принимал магию.

В третьем снова соединилась нормально.

Тея наклонилась к чашам.

— Он не уничтожает силу.

— Нет.

— Тогда что?

Я повторила опыт с маленьким кусочком живой аптечной лозы. Это растение использовали для учебных проверок, потому что оно без вреда принимало слабую магию и меняло цвет.

Обычная искра сделала лист светлее.

Препарат без серого пепла дал тот же результат.

Полный препарат не изменил лист. Магия оставалась рядом, но не входила в живую ткань.

Я почувствовала холод, хотя в лаборатории работала печь.

— Серый пепел не лишает источник силы, — сказала я. — Он мешает магии соединяться с телом.

Тея посмотрела на меня.

Я вспомнила формулировку из заключения Кассиана:

«Необратимое нарушение связи между магией и телом».

Он описал последствие так, будто оно возникло само.

— Значит, ваши анализы показывали правду? — спросила Тея. — Связь действительно была нарушена.

— Да.

— Но не из-за вашей слабости.

Я не ответила.

Для этого требовалось обследование. Точный анализ моего состояния, независимый свидетель и сравнение с результатами до лечения.

Одного лабораторного опыта было недостаточно.

Но впервые за три года я увидела механизм, который мог объяснить все.

Слабость.

Неудачные попытки восстановить источник.

Отсутствие беременности.

Каждый новый курс должен был помочь, а вместо этого делал связь слабее. После ухудшения Кассиан назначал следующую дозу.

— Нужно остановиться, — сказала я.

— Почему?

— Потому что я начинаю делать выводы о себе. Это повлияет на точность работы.

Я закрыла чаши защитными колпаками и записала результаты.

Тея не спорила.

Через час мы отправились искать Орта Венна.

С нами пошел городской стражник по имени Бран Хольт. Он был старше дежуривших у аптеки, говорил мало и заранее проверил адрес через пост красильщиков.

Лада Вирн жила в доме возле канала, где на веревках между крышами висели полотна всех оттенков синего. В воздухе пахло краской, мокрой шерстью и уксусом.

Мы шли пешком, потому что экипаж не смог бы проехать по узким дворам.

Я заметила слежку возле второго моста.

Мужчина в серой шляпе стоял у лавки с медными застежками. Когда мы свернули к каналу, он пошел следом. Не приближался, но сохранял расстояние.

— За нами идут, — тихо сказала я Леоне.

Она не повернулась.

— Где?

— Серый плащ, темная шляпа. Возле тележки с тканью.

Бран продолжил идти, будто ничего не услышал.

— Не останавливаемся, — сказал он. — На следующем перекрестке Тея и Леона идут вперед. Вы остаетесь со мной.

— Почему я вперед? — спросила Тея.

— Потому что если человек следит за госпожой Морвейн, ему придется выбрать, за кем идти.

План мне не нравился, но был разумным.

У перекрестка Леона взяла Тею под руку, и они свернули к дому Лады. Мы с Браном задержались у торговца веревками, будто выбирали товар.

Мужчина в сером плаще остановился.

На несколько секунд.

Затем пошел за Леоной и Теей.

— Он выбрал документы, — сказал Бран.

— Или девушку, которая может узнать Орта.

Мы двинулись следом.

Человек ускорил шаг, когда понял, что мы не остались у лавки.

Бран окликнул его:

— Городская стража! Остановитесь!

Мужчина побежал.

Он сбил корзину с шерстью, перепрыгнул через низкое ограждение канала и скрылся в проходе между красильными домами. Бран бросился за ним.

Я не побежала.

По правилам, которые сама установила после нападений, я должна была остаться на людном месте и сообщить ближайшему посту.

Возле дома Лады уже стояли Леона и Тея. Дверь была открыта.

— Он ушел? — спросила Леона.

— Бран преследует.

— Вы видели лицо?

— Нет.

Тея смотрела на проход.

— Я видела.

— Узнала?

— Не уверена. Похож на служащего, который приезжал после Орта. Того, с печатью коллегии.

Лада Вирн оказалась высокой женщиной с синими пятнами на ладонях и прямым взглядом.

Она впустила нас только после того, как Леона показала удостоверение, а городской постовой подтвердил присутствие стражи.

Орт находился в задней комнате.

Он был худее, чем я ожидала, и постоянно тер ладонью правое плечо. Тею узнал сразу.

— Ученица Беатрисы.

— Бывшая, — ответила она. — Теперь работаю у Миреллы.

Он посмотрел на меня.

— Вы похожи на тетю.

— Мне так редко говорили.

— Не лицом. Тем, как смотрите на документы.

Перед ним на столе лежала стопка старых счетов.

Орт не отрицал, что сохранил копии.

— Я сделал их до того, как книги забрали, — сказал он. — Не из-за партии. Лорс иногда менял выплаты задним числом, я страховал себя.

— Почему уволились? — спросила Леона.

— Потому что служащий коллегии потребовал подписать акт, будто книги были переданы полностью и без расхождений.

— Они были с расхождениями?

— Да.

Он достал тонкую тетрадь.

— По счетам коллегия отправила на склад сорок два ящика Р-17. В книгах приема стояло тридцать восемь.

— Четыре исчезли? — спросила я.

— Не исчезли. Их доставили напрямую.

— Кому?

— Домам Аркхарт, Верт и двум частным лечебницам.

Леона медленно перелистнула страницы.

— Почему прямые поставки отражались в книгах вашего склада?

— Потому что оплату проводили через нас. Так было дешевле для коллегии.

— И незаконно, — сказала она.

— Нарушение учета, не преступление. По крайней мере, так я думал.

Я нашла строку с домом Аркхарт.

Дата первой прямой поставки стояла за восемь месяцев до расторжения нашего брака.

Тогда Северин уже принимал Р-17 ежедневно.

Следующая строка относилась к дому Верт. Поставка началась два месяца назад, незадолго до обследований Селин.

Потом шли две частные лечебницы и партия городского укрепляющего настоя.

— Где лекарства для женщин? — спросила я.

Орт указал на другое обозначение.

— Их проводили как основу для семейных составов. Белые флаконы не доставлялись готовыми. Аптеки и лечебные дома получали наборы для смешивания.

— Дом Аркхарт получал такие наборы?

— Нет. Их забирала Королевская лечебная коллегия для внутреннего распределения.

— Значит, мои препараты выдавали напрямую из коллегии.

— Скорее всего.

— Можно установить, что основа была из Р-17?

Орт показал номер внутреннего счета.

Он совпадал с кодом в накладной серого пепла.

Я почувствовала, как внутри все стало слишком тихо.

Не эмоции исчезли. Просто им не осталось места рядом с цифрами.

Северин получал зараженный препарат задолго до развода.

Селин — до помолвки.

Я — два года подряд.

Нас не отравили из-за одного решения Совета. Система работала раньше и шире.

— Мне нужны копии всех этих листов, — сказала Леона.

— Берите оригиналы, — ответил Орт. — Я не хочу хранить их дома.

— Тогда составим акт передачи.

— Составляйте.

Пока они оформляли документы, я спросила:

— Кто приезжал за книгами?

Орт посмотрел на Тею.

— Она могла видеть.

— Я видела только плащ, — сказала девушка.

— Его звали мастер Дорен. Он отвечал за внутренний склад коллегии.

— Полное имя?

— Вар Дорен.

Леона записала.

— Он до сих пор работает там?

— Не знаю.

— Почему вы не сообщили о нем раньше?

Орт сжал губы.

— Потому что через неделю после моего увольнения у сестры разбили окна и оставили на двери знак должника. Мы никому не были должны.

Лада, стоявшая у окна, добавила:

— После этого один человек предложил Орту работу в другом городе, если он перестанет задавать вопросы.

— Кто?

— Не представился.

— Описание?

— Серый плащ, темная шляпа.

Мы переглянулись.

Бран вернулся через двадцать минут.

Человека он не поймал. Тот заранее знал проходы между красильными дворами и оставил плащ в одной из мастерских. Под ним оказался обычный коричневый костюм без знаков.

Но в кармане плаща нашли металлический жетон лечебной коллегии.

Номер принадлежал Вару Дорену.

— Он мог украсть жетон, — сказала я.

— Мог, — согласился Бран. — Но теперь у нас есть основание вызвать Дорена на официальный допрос.

Документы мы перенесли в городскую управу в сопровождении двух стражников. Там с них сняли заверенные копии. Оригиналы положили в следственное хранилище.

Только после этого мы вернулись на Драконью улицу.

Финн сидел за прилавком в слишком большом переднике Беатрисы и выглядел важнее любого владельца лавки.

Перед ним лежал список посетителей.

— Никого не впускал, — сообщил он. — Кроме господина Торна, потому что у него ключ от временной рамы. И госпожи Оры, потому что она принесла пирог. И посыльного от герцога.

— Это уже трое, — сказала Тея.

— Они не преступники.

— Ты должен был записать и не впускать.

— Пирог нельзя оставлять на улице.

Я взяла список.

Посыльный Северина принес медицинские документы и короткую записку:

«Новых приступов нет. Запрет на огонь соблюдаю. Жду результатов проверки».

Я перечитала последнюю фразу.

Не «требую».

«Жду».

— Что нашли? — спросил Финн.

— Документы.

— Про настой?

— В том числе.

— Его запретят?

— Сначала проверят официально.

— Пока проверяют, кто-то еще будет пить.

Я посмотрела на него.

В детском вопросе было больше смысла, чем в половине осторожных формулировок взрослых.

— Мы передадим номер партии районным лекарям уже сегодня, — сказала я. — Без общего объявления, чтобы не началась паника. Они смогут временно заменить подозрительные лекарства.

— Почему нельзя сказать всем?

— Потому что люди могут выбросить нужные препараты, принять другие без проверки или начать обвинять аптекарей, которые не знали о примеси.

— Но бутылку Р-17 пить нельзя.

— Нельзя.

— Это можно сказать просто.

— Иногда простые слова имеют сложные последствия.

Финн явно не согласился, но спорить не стал.

Вечером мы с Леоной отправили закрытое предупреждение в Гильдию и господину Сейну. В нем указывались номера партий, подтвержденные симптомы и просьба временно приостановить выдачу Р-17 до официальной проверки.

Имя Кассиана не упоминалось.

Имя Вара Дорена передали только следствию.

Когда все бумаги были подписаны, я вернулась в лабораторию.

Три чаши с учебными образцами стояли под колпаками.

В первой магия свободно соединилась с живой тканью.

Во второй осталась снаружи.

В третьей связь восстановилась после удаления серого пепла.

Я записала заключение:

«Примесь Р-17 не разрушает магический источник напрямую. Она препятствует передаче силы от источника к телу и закрепляется в местах активной или поврежденной магической связи. Длительное воздействие может создавать признаки естественного истощения, нарушений превращения и неспособности тела использовать собственную магию».

Тея прочитала через мое плечо.

— Это касается и беременности?

Я положила перо.

— Беременность у ведьмы требует устойчивой связи между источником и телом.

— Значит, да.

— Значит, это нужно проверить отдельно.

— Вы боитесь результата?

Вопрос был слишком прямым.

Я могла напомнить ей о границах между ученицей и хозяйкой аптеки. Могла сказать, что личные медицинские сведения ее не касаются.

Вместо этого ответила:

— Боюсь поверить раньше доказательств.

Тея кивнула.

— Тогда завтра докажем.

Я закрыла журнал.

Завтра предстояло обследовать меня саму.

Сегодня мы установили только одно: два года мое тело не отказывалось принимать магию.

Ему мешали.