Глава 10 Улица, которая выбрала меня

Через два дня после пожара в аптеке снова пахло травами.

Дым все еще держался в погребе и въелся в лестницу, но в торговом зале его перебивали свежая мята, уксус и полынь. Тея развесила растения вдоль дальней стены, чтобы просушить после сырости. Господин Торн заменил поврежденную вентиляционную решетку металлической пластиной, которую теперь нельзя было разбить с улицы. Булочница Ора принесла два мешка песка для нового пожарного ящика и потребовала поставить один возле кухни, а второй в лаборатории.

Никто не спросил, можем ли мы за это заплатить.

Поэтому я записывала каждую работу, каждую доску, каждый моток проволоки и каждую принесенную корзину. После открытия аптеки все должно было быть оплачено деньгами, лекарствами или согласованной услугой.

Тея называла мой список попыткой превратить благодарность в счет.

Я считала его способом не привыкнуть жить за чужой счет.

Северин провел ночь после пожара в приемной и уехал только утром, когда я убедилась, что естественная защитная чешуя не вызвала нового приступа. Он не спорил с назначениями, не использовал огонь и прислал отчет о состоянии в назначенное время.

Вместе с отчетом пришел список служебных номеров Королевской лечебной коллегии.

Печать, найденная в погребе, принадлежала младшему лекарю по имени Рил Даст. По документам он находился в командировке на северной границе и не мог поджечь аптеку лично.

Это не оправдывало его.

Служебную печать могли передать, украсть или намеренно оставить на месте пожара. Следствие направило запрос в пограничный госпиталь. Ответа пока не было.

О Вара Дорене тоже ничего не нашли.

Он исчез три месяца назад, но его жетон оставался действующим. Кто-то использовал документы бывшего служащего коллегии, следил за нами в районе красильщиков и пытался уничтожить записи Беатрисы.

Связь становилась заметнее.

Доказательств все еще не хватало.

В то утро я сидела в лаборатории и переписывала результаты собственного обследования в медицинский журнал. Эдита Норн запретила мне глубокое разделение на несколько дней, поэтому я занималась только безопасными реакциями и документацией.

Тея вошла без стука.

— На улице опять очередь.

— За чем?

— За всем.

— Очень точный ответ.

— Господин Торн принес плесень из подвала. Госпожа Ора хочет забрать мешочки для муки. Еще пришли две женщины с банками старой мази, мальчик с больным голубем и мужчина, который утверждает, что его сапоги прокляты.

— Голубей я не лечу.

— Я сказала.

— А сапоги?

— Пахнут так, что проклятие возможно.

Я закрыла журнал.

— Аптека не открыта. Запиши бытовые заказы, голубя отправь к птичнице на Рыночной площади, сапоги — к мастеру, который их сделал.

— Он сказал, мастер умер.

— Тогда к другому.

— А женщины с мазью?

— Проверю состав, но не стану давать лечебных рекомендаций до лицензии.

Тея не уходила.

— Что еще?

— Финн с утра не пришел.

— Он не обязан приходить каждый день.

— Обязан. Сегодня должен был отнести список господину Сейну.

Я посмотрела на часы.

Финн действительно обещал зайти в восемь. Теперь было почти десять.

— Может, Марта не отпустила.

— Тогда он прислал бы соседского мальчишку и велел сказать, что виновата бабушка.

Так он и сделал бы.

Я поднялась.

— Сходи к ним.

— Одна?

— Дом через два двора.

— После нападений вы говорили не ходить одной.

— Это касалось меня и документов.

— А если тот человек следит за всеми из аптеки?

Она была права.

— Возьми городского стражника у входа.

— Он скажет, что не может оставить пост.

— Тогда попроси господина Торна.

— Он уже ушел за досками.

Я сняла рабочий халат.

— Пойдем вместе.

— А очередь?

— Запиши имена и попроси подождать. Если кому-то действительно плохо, скажут сразу.

Мы не успели выйти.

Дверь распахнулась, ударившись о стену.

На пороге появилась Марта Дор.

Она была без платка и в домашних туфлях. Одной рукой держалась за косяк, другой прижимала к груди куртку Финна.

— Он опять не дышит? — спросила я.

— Дышит. Но встать не может.

Я взяла аптечную сумку.

— Где он?

— Дома. Утром проснулся горячий. Сначала сказал, что пройдет, потом его вырвало.

— Серый налет появился?

— На губах. И на руках.

— Настой не принимал?

— Клянусь, ничего ему не давала.

— Воду откуда брали?

— Из общего колодца.

— Еду?

— Вчера хлеб, сыр и суп от Оры. Ели оба. Со мной все нормально.

Мы вышли на улицу.

Перед аптекой действительно стояли люди с заказами. Один мужчина прижимал к боку банку с плесенью, словно боялся, что она убежит. Возле него спорили две женщины. У стены сидел мальчик с корзиной, из которой выглядывала голова голубя.

Я быстро объяснила, что должна уйти к больному.

— Подождите или приходите после полудня.

Одна из женщин подняла руку.

— Мирелла, у моего мужа с утра жар. Я думала, простыл, но у него пальцы посерели.

Я остановилась.

— Он принимал укрепляющие настои?

— После работы в кузнице пил порошок для драконьей крови. Из лавки возле Южных ворот.

— Какой номер партии?

— Я не смотрела.

Мужчина с банкой сказал:

— У моего брата тоже жар. Он вчера начал новый курс после ранения.

— Где он сейчас?

— Дома. Спит.

— Разбудите и проверьте дыхание. Если есть серый налет, слабость в руках или непроизвольная чешуя, ведите сюда. Не давайте больше лекарств до осмотра.

— Аптека же закрыта, — напомнила другая женщина.

— Для продажи. Экстренную помощь я окажу.

Марта сжала куртку Финна сильнее.

— Сначала к нему.

Мы почти бежали.

Финн лежал на кровати, укрытый двумя одеялами. В комнате было душно, хотя окно оставалось приоткрытым.

Мальчик не спал.

Он смотрел в потолок и дышал часто, но без хрипа.

Я коснулась его лба.

Температура была выше, чем во время прошлого приступа.

— Когда началось?

— Ночью, — прошептал он.

— Почему не позвал бабушку?

— Думал, пройдет.

— Боль где-нибудь есть?

— Голова. И ноги ломит.

— Грудь?

— Нет.

— Дышать тяжело?

— Только если встаю.

Я осмотрела язык и пальцы.

Серый налет действительно вернулся, но выглядел иначе. Раньше он находился под ногтями и возле магических каналов. Теперь тонкий слой лежал на коже, губах и внутренней стороне ладоней.

Я проверила источник поверхностно.

Серый пепел оставался внутри, но не собирался возле груди так плотно, как во время первого приступа. Магия Финна работала слабо, однако не была полностью перекрыта.

— Что ел вчера? — спросила я.

Он перечислил то же, что и Марта.

— Куда ходил?

— В аптеку, к булочнице, потом отнес письмо господину Сейну.

— По дороге что-нибудь пил?

Финн отвел взгляд.

— Воду.

— Где?

— У фонтана возле старой казармы.

— Из общей чаши?

— Да.

— Еще кто-нибудь пил?

— Все пьют.

Я взяла кровь для обычной диагностики.

Серого пепла было больше, чем после очищения, но его количество не объясняло столь высокую температуру. В образце присутствовало еще что-то: нестабильный растительный слой, который распадался слишком быстро для определения.

— Тея, открой окно полностью. Марта, снимите второе одеяло. Его нельзя перегревать.

— Его знобит.

— Знаю. Но температура уже опасная.

Я дала Финну простой жаропонижающий отвар из собственного чистого запаса. Это средство было разрешено для экстренной помощи и не содержало магической основы.

Затем отправила Тею за господином Сейном.

— Возьми стражника, — сказала я. — Теперь это может быть не один случай. Попроси Сейна прийти со всем, что нужно для массового осмотра.

— Массового?

— На улице есть еще двое с похожими признаками.

Тея ушла.

Я продолжила осмотр.

Через десять минут температура Финна немного снизилась. Он смог выпить воду и сесть, но сразу побледнел.

— Лежи.

— В аптеке работа.

— Без тебя справимся.

— Кто будет носить заказы?

— Сегодня никто.

— Тогда люди уйдут.

— Финн.

Он замолчал.

— Ты не обязан зарабатывать право находиться в аптеке, — сказала я. — Если заболел, твоя работа — лечиться.

— Я не хочу опять лежать, пока все заняты.

— Я тоже не хотела несколько лет быть человеком, которого обсуждают только через болезни. Но иногда тело требует остановиться, даже если нам это не нравится.

— Вы не лежали.

— И поэтому до сих пор расплачиваюсь.

Он не выглядел убежденным, но спорить перестал.

В дверь постучала соседка.

Ее мужа привели двое мужчин.

Это был один из кузнецов, работавших у господина Торна. Высокий дракон лет сорока, обычно способный поднять на плечо мешок угля. Сейчас он едва передвигал ноги.

По его шее проступали отдельные темные чешуйки.

— В аптеку, — сказала я. — Здесь места нет.

— А Финн?

— Перенесем тоже.

Марта встревожилась.

— Он не выдержит улицу.

— До аптеки меньше двух минут. Там чище, больше места и есть инструменты.

Кузнеца повели вперед. Финна завернули в одеяло. Его нес хозяин сапожной мастерской, который прибежал, услышав новости.

На улице уже знали о болезни.

Возле аптеки собралось больше двадцати человек.

Кто-то пришел с жалобами, кто-то привел родственников, остальные просто хотели понять, что происходит.

У входа городской стражник пытался не впускать всех сразу.

— Отойдите от двери! — крикнула я. — Больные заходят по одному. Остальные называют имя и симптомы Тее, когда она вернется.

— У моей дочери жар!

— Мой муж не чувствует руку!

— На соседней улице дракон сорвался в неполную форму!

Голоса накладывались друг на друга.

Я поднялась на ступеньку.

— Тихо!

Не приказ герцогини.

Обычное требование человека, которому нужно услышать ответы.

Шум постепенно стих.

— Если человек не дышит, потерял сознание или не может удержать человеческую форму, сообщаете сразу. Все остальные ждут осмотра. Никто не принимает новые лекарства. Не выбрасывайте флаконы и упаковки. Принесите их с собой.

— Это заразно? — спросила женщина у стены.

— Пока не знаю.

Люди отступили друг от друга.

— Поэтому не пользуйтесь общей посудой, не передавайте воду из одной чашки и не стойте вплотную. Жар сам по себе не доказывает заражение. Мы проверим.

Я открыла торговый зал.

Аптека еще не была готова принимать десятки больных. Вдоль стен стояли ящики с ремонтом, на прилавке лежали бытовые заказы, часть шкафа оставалась пустой.

Но защитный контур работал.

Вода прошла проверку.

В приемной были две чистые кушетки.

А в лаборатории находились инструменты, которые я знала лучше любой комнаты дома Аркхартов.

— Господин Торн! — позвала я.

Он вышел из толпы.

— Нужны лавки и столы. Все, что можно быстро принести из мастерской.

— Сделаем.

— Поставьте их вдоль правой стены. Между местами оставьте проход.

— Понял.

— Госпожа Ора, можете организовать кипяток и чистые кружки? Каждому отдельную. Использованные сразу в таз с горячей водой и солью.

Булочница кивнула.

— У меня помощницы есть.

— Марта, останетесь с Финном?

— Конечно.

— Записывайте, что он пил, ел и когда меняется температура. Каждые полчаса.

Я вошла внутрь.

Кузнеца уложили в приемной. Финна — на освобожденную лавку возле окна. Остальных пока оставили в торговом зале.

Первые десять минут прошли в беспорядке.

Люди звали одновременно, дети плакали, кто-то открывал шкафы в поисках воды. Один мужчина пытался дать жене собственный сердечный эликсир, потому что «он всегда помогал».

Я отобрала флакон.

— Сегодня он мог стать причиной болезни.

— Его назначила коллегия.

— Именно поэтому сохраните упаковку.

— Вы обвиняете лекарей?

— Я запрещаю давать неизвестный препарат человеку с высокой температурой до осмотра.

Тея вернулась вместе с господином Сейном.

Районный лекарь принес два больших ящика и помощника. Увидев торговый зал, он остановился.

— Сколько?

— Пока девять с явными симптомами. Еще несколько ждут снаружи.

— Общие признаки?

— Жар, слабость, серый налет. У драконов непроизвольная чешуя и нарушения чувствительности. У Финна дополнительно нестабильная растительная примесь в крови.

— Пепельная лихорадка, — сказал кто-то из пациентов.

Название сразу подхватили.

— Не называйте болезнь, пока мы не знаем, что это, — сказала я.

Сейн поставил ящик на стол.

— Для записей все равно нужно обозначение.

— Временное: лихорадка с серым остатком.

— Люди уже назвали проще.

Я посмотрела на очередь.

— Тогда запишите «пепельная лихорадка» как рабочее название, но укажите, что причина не установлена.

Сейн кивнул.

Мы разделили обязанности.

Он занимался обычными медицинскими признаками: температурой, дыханием, сердцем, обезвоживанием. Я проверяла магические каналы и образцы препаратов. Его помощник вел карточки.

Каждому пациенту присвоили номер.

Имя.

Возраст.

Наличие драконьей или ведьминой магии.

Время появления симптомов.

Еда и вода за последние сутки.

Принятые лекарства.

Номер партии.

Через полчаса стало ясно: единственного источника не было.

Трое принимали укрепляющий настой из лавки возле Южных ворот.

Двое — препараты после старых ранений.

Одна молодая ведьма пила средство для восстановления женского источника.

Двое утверждали, что последние дни не принимали ничего.

У девятого пациента сохранился только пустой пакет порошка без номера.

— Может, вода? — спросил Сейн.

— Финн пил у фонтана. Остальные?

Мы проверили записи.

Пятеро пользовались фонтаном возле старой казармы.

Четверо брали воду из разных колодцев.

— Не сходится, — сказал он.

— Или фонтан является одним из источников, но не единственным.

Тея принесла новые флаконы.

— У всех печати настоящие?

— На вид да.

Я проверила номера.

Р-17 встретилась четыре раза.

Два препарата были из других партий.

Один номер оказался частично стерт.

— Серый пепел есть во всех? — спросил Сейн.

— Нужен анализ.

— У нас нет времени проверять каждый флакон отдельно.

— Сделаем объединенные контрольные образцы по типам препаратов. Не для официального вывода. Только чтобы понять, что опасно прямо сейчас.

Сейн согласился.

Я не могла использовать глубокое разделение. Но обычных реакций с синим мхом и диагностическими пластинами было достаточно, чтобы обнаружить серую основу.

Тея готовила чаши.

Я диктовала.

Первый образец — укрепляющие настои.

Второй — драконьи восстанавливающие составы.

Третий — женские препараты.

Четвертый — неизвестный порошок.

Во всех трех лечебных группах появился серый осадок.

В порошке — тоже.

Но не все упаковки относились к Р-17.

— Они изменили номер партии, — сказала Тея.

— Или серую основу начали использовать шире.

Сейн посмотрел на чаши.

— Тогда прекращать нужно не только Р-17.

— Временно все препараты коллегии, содержащие минеральную основу неизвестного происхождения.

— Это сотни назначений.

— А продолжать давать их безопаснее?

— Нет. Но если человек принимает средство для поддержания сердечного огня, резкая отмена тоже может убить.

Он был прав.

Мы не могли просто запретить все лекарства.

— Разделяем по угрозе, — решила я. — Подозрительные составы изымаем. Пациентам с зависимостью от поддержки готовим временную замену из чистых компонентов.

— Ваша лицензия не позволяет изготавливать внутренние препараты.

— В условиях массовой угрозы вы можете назначить, а я приготовить под вашим контролем.

Сейн задумался.

— Мне нужно чрезвычайное разрешение районной палаты.

— Пока получите, кто-то примет следующую дозу.

— Я могу оформить временный лечебный пункт.

— Здесь?

Он осмотрел торговый зал.

— Помещение проверено Гильдией. Вода чистая. Есть защитный круг и специалист по магическим примесям.

— У меня приостановленная лицензия.

— Но право на экстренную помощь сохранено. Я буду официальным руководителем медицинской части, вы — консультантом по разделению и аптечным составам.

Мне не понравилось слово «консультант», но оно позволяло работать законно.

— Оформляйте.

Сейн написал распоряжение прямо за прилавком.

Тея и его помощник подписались свидетелями. Городской стражник отнес копию в районную палату и Гильдию.

После этого мы получили право готовить временные средства под наблюдением Сейна.

Я выбрала три простых состава.

Жаропонижающий отвар.

Солевой раствор от обезвоживания.

Мягкую смесь, поддерживающую магические каналы без минеральной основы.

Ни один из них не лечил серый пепел.

Они только помогали телу выдержать лихорадку, пока мы искали причину.

Тея встала у рабочего стола.

— Я могу готовить первый и второй.

— Только по записанному рецепту.

— Знаю.

— Каждую меру проверяешь дважды.

— Знаю.

— Если цвет меняется…

— Выливаю и начинаю заново.

Она уже надевала перчатки.

Я остановила ее за запястье.

— Тея.

— Что?

— Я доверяю тебе. Но сегодня нельзя торопиться.

Она кивнула.

— Не буду.

Следующий час превратился в последовательность коротких решений.

Этого пациента уложить.

Этому дать воду.

У этой женщины проверить дыхание.

Ребенка не отделять от матери.

Дракона с непроизвольной чешуей переместить подальше от деревянной стены.

Чистую посуду держать слева.

Использованную — сразу в горячий раствор.

Флаконы подписывать именем владельца.

Ничего не смешивать.

Ничего не выбрасывать.

Поначалу люди продолжали задавать одни и те же вопросы.

Когда меня осмотрят?

Что это за болезнь?

Можно ли заразиться?

Кто виноват?

Я отвечала только на то, что знала.

Да, осмотрят всех.

Причина пока не установлена.

Признаков обычной передачи от человека к человеку еще нет.

Виновного назовем после доказательств.

К полудню пациентов стало семнадцать.

Драконья улица перестала помещаться внутри аптеки.

Господин Торн натянул навес во дворе. Под ним поставили лавки для тех, у кого была только слабость без высокой температуры. Сапожник принес большие кожаные ширмы. Булочница Ора закрыла пекарню и направила сюда обеих помощниц.

Люди приносили чистую ткань, воду, дрова, еду для здоровых родственников.

Они не ждали распоряжений Совета.

Не требовали печатей.

Просто видели, что рядом кому-то хуже, и брали на себя то, что умели.

Я заметила Северина только тогда, когда в торговом зале стало свободнее.

Он стоял у двери, придерживая тяжелый стол вместе с господином Торном.

Без формы.

Без цепи главы дома.

В темной рубашке с закатанными рукавами.

— Что вы делаете? — спросила я.

— Переношу мебель.

— Почему?

— Мне сообщили о массовых случаях и временном лечебном пункте.

— Ваше плечо?

— Не болит.

— Огонь использовали?

— Нет.

— Тогда поставьте стол возле левой стены.

Он выполнил.

Господин Торн посмотрел на него с интересом, но ничего не сказал.

Северин подошел ко мне.

— Сколько больных?

— Семнадцать подтвержденных. Еще пятеро ожидают осмотра.

— Тяжелых?

— Финн, кузнец Ранд, одна молодая ведьма и пожилой дракон с поврежденным сердцем.

— Что нужно?

— Чистая вода, свободные помещения и прекращение распространения подозрительных препаратов.

— Я могу перекрыть поставки в южный район.

— Не все лекарства. Только партии с минеральной основой, пока их не проверят.

— Как определить на воротах?

Я показала перечень поставщиков и внутренние коды, полученные из документов Орта.

— Я передам страже список. Все ящики задерживают на складе до осмотра.

— Не конфискуют. Только опечатывают и регистрируют.

— Хорошо.

— И закройте фонтан возле старой казармы до проверки воды.

— Сделаю.

— Нужен городской зал или другое помещение для тех, кому требуется наблюдение, но не лаборатория.

— Рядом есть пустая казарма.

— Там нет чистой воды.

— Старый дом собраний?

Господин Торн вмешался:

— Дом собраний сырой. Лучше бывшая баня за мастерской. Печь работает, вода есть, два больших зала.

— Кто владелец? — спросил Северин.

— Город.

— Открою по чрезвычайному распоряжению.

Он не стал говорить, что лично предоставит дом, людей или деньги.

Не попытался принять руководство лечением.

Вместо этого взял задачи, которые относились к его должности.

Это было именно то, о чем я просила.

— Мне нужен список помощников, которые умеют выполнять приказы, — сказал он.

— Не мои медицинские приказы. Я назначу ответственных.

— Согласен.

— Еще два городских стражника у входа. Не для охраны меня, а чтобы разделять потоки людей и не допускать паники.

— Будут.

Он отошел к двери и начал отдавать распоряжения.

Короткие.

Понятные.

Без попытки изменить мой порядок внутри аптеки.

Через десять минут у фонтана поставили ограждение. На Южные ворота отправили описание подозрительных поставок. Городскую баню начали готовить под временный лечебный зал.

Леона появилась ближе к часу.

Она вошла с папкой документов, увидела торговый зал и остановилась.

— Я отсутствовала три часа.

— Этого хватило.

— В Гильдии уже знают?

— Сейн оформил пункт. Копию отправили.

— А коллегия?

— Пока нет официального ответа.

— Будет.

Она сняла плащ и сразу села за свободный край прилавка.

— Что записывать?

— Всех пациентов, препараты, номера партий, воду, маршруты за последние сутки. Отдельно — кто впервые почувствовал симптомы и когда.

— Нужна карта.

— Какая?

— По адресам. Если источник связан с поставкой, увидим распространение. Если с водой — тоже.

Мы расстелили на стене старый план Драконьей улицы.

Каждому больному соответствовала отметка.

Первые случаи появились возле Южных ворот.

Затем сместились к старой казарме.

Потом к аптеке и мастерским.

Похоже на путь поставок.

Но часть людей не принимала лекарств.

— Они могли пить воду рядом со складом, — сказала Леона.

— Или принимать препарат раньше и не считать его лекарством. Порошки, мази, добавки в еду.

Мы продолжили опрос.

Одна женщина вспомнила, что покупала «укрепляющую соль» для ванны.

Пожилой дракон использовал мазь для старого ожога.

Молодая ведьма добавляла аптечный порошок в чай.

Разные формы.

Одна основа.

Серый пепел попадал в тело не только через официальные лечебные составы.

Его распространяли как дешевую минеральную добавку.

— Это не ошибка одной партии, — сказала я. — Кто-то поставлял основу нескольким производителям.

Леона посмотрела на карту.

— Значит, партия Р-17 была только началом.

К вечеру тяжелых пациентов удалось стабилизировать.

Финн оставался горячим, но пил воду и спорил с Мартой. Кузнец Ранд снова чувствовал пальцы. Молодая ведьма перестала терять сознание после солевого раствора и охлаждения.

Я не провела ни одного глубокого разделения.

Один раз почти решилась, когда у пожилого дракона начало сбиваться сердце. Но Сейн остановил меня и использовал обычный сердечный состав из собственного чистого набора.

— Если будешь отделять пепел от каждого, к ночи сама окажешься на кушетке, — сказал он.

— Некоторым это поможет быстрее.

— А остальным кто поможет завтра?

Я знала ответ.

Поэтому сосредоточилась на том, что могла делать без потери дара.

Диагностика.

Рецепты.

Организация.

Проверка составов.

Это было труднее, чем спасать одного человека собственными руками. Приходилось принимать, что не каждое улучшение зависит лично от меня.

Ближе к шести часть пациентов перевели в старую баню. Северин сам помогал переносить лавки и ящики, пока я не увидела, что он бережет левое плечо.

— Достаточно, — сказала я.

— Я могу продолжать.

— Ваш договор запрещает тяжелую нагрузку на левую руку.

Он сразу поставил ящик.

— Что еще?

Я не ожидала, что он спросит без спора.

— Проверьте, чтобы в новом зале были отдельные зоны для тяжелых и легких пациентов. И чтобы никто не приносил препараты без регистрации.

— Сделаю.

У двери его остановила Аврелия Аркхарт.

Она приехала в закрытом экипаже и вышла в сопровождении двух слуг. Даже на грязной улице после дождя ее платье оставалось безупречным.

Аврелия увидела Северина с закатанными рукавами и ящиком у ног.

— Что происходит?

— Временный лечебный пункт, — ответил он.

— Мне сообщили о болезни драконов.

— Поэтому я здесь.

Она посмотрела на меня.

— Вы лечите без лицензии?

— Под официальным распоряжением районного лекаря.

— Где представитель коллегии?

— Пока не прибыл.

— Значит, вы решили воспользоваться паникой, чтобы вернуть себе положение?

Вокруг стало тише.

Господин Торн перестал двигать лавку. Тея замерла возле стола.

Я сняла перчатки.

— Мое положение сейчас — у рабочего стола. Если вы пришли за помощью, назовите симптомы. Если нет, не мешайте проходу.

Аврелия побледнела.

— Я мать главы дома Аркхарт.

— Сегодня это не медицинский диагноз.

Северин шагнул между нами, но не закрыл меня собой.

— Матушка, вернитесь в экипаж.

— Ты позволяешь ей распоряжаться собой на глазах у улицы.

— Я выполняю назначения специалиста, который остановил мой приступ.

Аврелия посмотрела на него внимательнее.

— Какой приступ?

Северин не ответил сразу.

— Об этом поговорим дома.

— Ты болен?

— Сейчас стабилен.

— И доверил лечение женщине, чью лицензию приостановили?

— Доверил Мирелле.

В его голосе не было ни нежности, ни попытки сделать признание публичным.

Только факт.

Аврелия заметила людей вокруг.

— Этот разговор не для улицы.

— Тогда не следовало начинать его у входа.

Она сжала губы.

— Кассиан уже направил сюда специалистов. Не вмешивайся в их работу.

— Коллегия пока не имеет полномочий управлять пунктом.

— Получит.

Аврелия вернулась к экипажу.

Ее слова не были угрозой.

Скорее предупреждением человека, который знал, что решение уже подготовлено.

— Что она имела в виду? — спросила я Северина.

— Не знаю.

— Узнайте.

— Сейчас.

Он ушел к городскому посту.

Я вернулась в аптеку.

В лаборатории Тея раскладывала новые образцы. На столе стояли флаконы, порошки, мази и соли, собранные у пациентов.

— Здесь работы на несколько дней, — сказала она.

— На несколько недель.

— Вы опять поправляете расчет.

— Теперь он еще менее утешительный.

Она закрыла один из флаконов.

— Сегодня вы спасли больше людей, чем за все дни после открытия.

— Аптека все еще не открыта.

— Им все равно.

Я посмотрела через стеклянную дверь в торговый зал.

Там сидела Марта, обмахивая Финна сложенным листом. Ора раздавала воду. Господин Торн укреплял ножку лавки. Сейн разговаривал с пожилым драконом. Леона отмечала на карте новые адреса.

Никто не называл меня герцогиней.

Не спрашивал, почему муж меня отверг.

Не оценивал, способна ли я родить наследника.

Для Драконьей улицы имело значение другое.

Я открыла дверь, когда они пришли.

Не отвернулась от больного ребенка.

Не спряталась за отсутствием лицензии, когда люди начали падать от жара.

Наверное, именно так место становилось домом.

Не потому, что имя владельца записано в документе.

Потому что однажды люди приходят к тебе за помощью, а потом остаются помогать другим.

Над входной дверью звякнул колокольчик.

В торговый зал вошли четверо.

Первым шел высокий мужчина в светло-сером плаще Королевской лечебной коллегии. На груди блестел знак старшего лекаря. За ним следовали два служащих с запечатанными ящиками и городской чиновник.

У двери появилась Ивара Грейс.

Она держала в руках свиток с красной печатью.

По ее лицу я поняла, что она пришла не для помощи.

Старший лекарь оглядел торговый зал.

— Кто отвечает за это помещение?

— Я, — сказала я.

— Магистр Дариан Кросс, представитель Королевской лечебной коллегии.

Он не протянул руку.

— На основании распоряжения городской санитарной палаты коллегия принимает руководство борьбой со вспышкой.

Сейн подошел ближе.

— Районный лечебный пункт уже зарегистрирован.

— И будет закрыт.

— На каком основании?

Дариан повернулся к чиновнику.

Тот развернул документ.

— Зафиксировано массовое заболевание жителей Драконьей улицы после применения непроверенных средств, изготовленных в помещении с приостановленной аптечной лицензией.

Я не сразу поняла смысл.

— Мы не выдавали лекарства до начала вспышки.

— Есть свидетельства обратного.

— Чьи?

— Будут представлены трибуналу.

Леона встала.

— Я представляю интересы Миреллы Морвейн. Требую копию распоряжения, перечень свидетельств и точное указание препаратов.

Чиновник передал ей второй лист.

Она прочитала быстро.

— Здесь нет ни одного названия. Только выражение «неустановленный очищающий состав».

— Госпожа Морвейн проводила магическое вмешательство ребенку по имени Финн Дор, — сказал Дариан. — После этого болезнь распространилась на других жителей улицы.

Марта поднялась.

— Она спасла его.

— Госпожа, сядьте, — потребовал служащий.

— Не приказывайте ей, — сказала я.

Дариан посмотрел на Финна.

— Когда вы получили средство от госпожи Морвейн?

— Она не давала мне никакого средства.

— Вам проводили разделение?

— Да.

— После этого появился жар?

— Через несколько дней.

— Вот видите.

Финн попытался встать.

Я остановила его.

— Лежи.

— Он врет!

— Поэтому не нужно помогать ему превращать твои слова в другие.

Дариан перевел взгляд на меня.

— Вы признаете, что проводили запрещенную процедуру без полной лицензии?

— Я оказала экстренную помощь при угрозе удушья. Согласие пациента и его опекуна зафиксировано. Районный лекарь подтвердил необходимость вмешательства.

Сейн шагнул вперед.

— Подтверждаю.

— Вы прибыли после процедуры.

— Но осмотрел пациента и результаты.

— Значит, не можете подтвердить, что именно было введено в его тело.

— Ничего не вводилось, — сказала я. — Серый пепел был удален частично.

— Вещество, существование которого коллегия не подтверждает.

— У меня есть лабораторные образцы, записи Беатрисы Морвейн и результаты независимого анализа.

— Полученные в лаборатории, не имеющей полной лицензии.

Леона подняла документ.

— Ограниченный допуск выдан Гильдией. Работа проводилась законно.

Все посмотрели на Ивару.

Инспектор стояла у двери, не вмешиваясь.

— Допуск действительно выдан, — сказала она. — Для работы с собственными образцами и веществами, переданными пациентами. Не для массового изготовления лекарств.

— Временный пункт оформлен господином Сейном, — напомнила я.

— После начала вспышки, — ответил Дариан. — Но подозрения относятся к более ранним действиям.

— Каким именно?

— Это установит трибунал.

Северин вошел в аптеку со стороны двора.

Он сразу оценил происходящее: людей коллегии, документ в руках Леоны, Ивару возле двери.

— Кто подписал распоряжение? — спросил он.

Дариан поклонился.

— Герцог Аркхарт. Городская санитарная палата по представлению главы Королевской лечебной коллегии.

— Кассиана Реваля?

— Да.

Северин протянул руку.

Чиновник передал ему копию.

Он прочитал.

— Здесь недостаточно оснований для закрытия экстренного пункта во время вспышки.

— Коллегия откроет собственный пункт в доме собраний, — сказал Дариан. — Пациентов переведут туда.

— Дом собраний сырой и не имеет чистой воды, — сказала я.

— Помещение подготовят.

— Когда?

— В течение нескольких часов.

— А до этого тяжелые пациенты останутся на улице?

— Их переведут в коллегию.

— До Верхнего города тридцать минут в экипаже. Некоторые не выдержат дорогу.

— Решение уже принято.

Северин сложил документ.

— Я могу приостановить распоряжение до проверки городской стражей.

— Можете, — сказала Леона. — Но тогда коллегия заявит, что глава дома Аркхарт использует должность для защиты бывшей жены и собственного лекаря.

Дариан промолчал.

Ему не нужно было произносить угрозу.

Она уже содержалась в ситуации.

Северин посмотрел на меня.

Я понимала, чего он ждет.

Моего решения.

Раньше он уже отдал бы приказ.

Сейчас спрашивал глазами.

— Не приостанавливайте, — сказала я.

— Мирелла.

— Если вы вмешаетесь, все доказательства объявят семейным конфликтом. Пусть действуют по процедуре.

— Пациенты?

— Переведем в старую баню. Она уже подготовлена и зарегистрирована как вспомогательное помещение. Сейн останется руководителем.

Дариан возразил:

— Все больные переходят под контроль коллегии.

— Нет, — сказал Сейн. — Мое распоряжение о временном зале в бане не отменено. Вы можете направить туда специалистов, но не имеете права перемещать пациентов без согласия.

Леона быстро проверила документы.

— Он прав.

Дариан сжал губы.

— Тогда аптечное помещение будет немедленно опечатано. Все внутренние препараты и лабораторные образцы передаются на экспертизу.

— Не все, — сказала Леона. — Образцы являются доказательствами по делу о нападении и хранятся по отдельному акту. Без решения следователя вы их не получите.

— Мы составим перечень.

— В моем присутствии.

Ивара наконец подошла к прилавку.

— Мирелла Морвейн, — произнесла она официально. — До решения трибунала я обязана приостановить ограниченный допуск и опечатать лабораторию, торговый зал и хранилище лекарственных веществ.

— Жилые комнаты?

— Нет. Только рабочая часть здания.

— Мне разрешено забрать личные документы и вещи, не относящиеся к производству?

— В присутствии инспектора.

— Тогда сначала перенесем пациентов и медицинские записи в баню.

Ивара кивнула.

Дариану это не понравилось, но возразить он не мог.

Мы начали перевод.

Никто не запаниковал.

Господин Торн и Северин переносили тяжелых пациентов. Ора собирала чистую посуду. Тея упаковала разрешенные травы под наблюдением Ивары. Леона забрала журналы приема, карту случаев и юридические документы. Сейн перенес медицинские инструменты, принадлежавшие лично ему.

Образцы серого пепла остались в защищенном шкафу.

Копии главных записей Беатрисы находились в банковском хранилище.

У коллегии не было доступа к единственному доказательству.

Через час торговый зал опустел.

На стенах остались следы от лавок. На прилавке — круги от чашек. В приемной лежало одно забытое одеяло Финна.

Тея стояла посреди комнаты и смотрела, как служащие коллегии закрывают шкафы бумажными лентами.

— Мы только начали работать, — сказала она.

— Аптека еще не была открыта.

— Для них была.

Она кивнула в сторону улицы.

За окном стояли люди.

Пациентов уже перенесли, но жители не расходились. Они молча наблюдали, как Ивара закрепляет печать Гильдии на двери лаборатории.

Дариан поставил рядом красную печать коллегии.

Я подошла к нему.

— Завтра трибунал?

— В десять утра.

— Кто будет председательствовать?

— Комиссия Гильдии.

— Кассиан придет?

— Он выступит как главный медицинский эксперт.

Я не удивилась.

Он назначал препараты.

Подписал заключение о моем бесплодии.

Осматривал Беатрису после смерти.

А теперь собирался объяснить Гильдии, почему виновата именно я.

Ивара закрыла торговый зал и передала мне один ключ. Второй остался у нее.

На двери появилась белая лента:

«Работа приостановлена до решения трибунала».

Я вышла на ступени.

Никто не задавал вопросов.

Марта держала Финна за плечи. Господин Торн стоял со скрещенными руками. Ора сняла передник и сжимала его в кулаке. Даже мужчина с сапогами, которые он считал проклятыми, остался у противоположной стены.

Я больше не могла открыть для них аптеку.

Но могла продолжить работу в другом помещении.

— Тяжелые пациенты уже в бане, — сказала я. — Остальные проходят туда по очереди. Флаконы и упаковки приносите с собой. Ничего не выбрасывайте. До решения трибунала лекарства здесь не выдаются, но наблюдение продолжится.

— А вас допустят? — спросил кто-то.

— Сегодня я работаю как консультант господина Сейна. Завтра буду защищать право работать самостоятельно.

— Мы придем к Гильдии, — сказала Марта.

— Не нужно устраивать толпу.

— Мы не толпа.

Финн поднял голову.

— Мы пациенты.

Господин Торн добавил:

— И свидетели.

Я хотела отказаться.

Объяснить, что решение принимает комиссия, а не улица. Что громкие протесты могут только навредить.

Но эти люди не просили разрешения поддержать меня.

Так же, как я не спрашивала, достаточно ли выгодно спасать Финна.

— Тогда приходите без криков и угроз, — сказала я. — И говорите только то, что видели сами.

— Это вы нам? — спросила Ора. — Или себе?

Я посмотрела на запечатанную дверь аптеки.

— Всем.

Северин стоял в стороне.

Он дождался, пока люди начнут расходиться к временной лечебнице, и только потом подошел.

— Я могу поставить охрану возле здания.

— Городскую.

— Городскую.

— Без изъятия документов и без отдельного доступа коллегии.

— Уже распорядился.

— Спасибо.

Он посмотрел на белую ленту.

— Я должен был остановить их.

— Тогда завтра говорили бы не о сером пепле, а о том, как герцог защищает бывшую жену.

— Они и так будут об этом говорить.

— Пусть. У нас есть документы.

— Кассиан подготовился.

— Мы тоже.

— Он опаснее, чем я думал.

— Потому что раньше вы считали его лекарем семьи.

— А ты?

Я вспомнила белые флаконы, которые принимала из его рук.

— Я считала его человеком, который пытается мне помочь.

Северин отвел взгляд.

— Завтра я дам показания.

— Вам придется публично признать болезнь.

— Знаю.

— Совет может отстранить вас от городской защиты.

— Знаю.

— Дом Аркхарт потеряет влияние.

— Мирелла.

— Что?

— Я уже принял решение.

В его голосе не было раздражения.

Только усталость человека, который впервые не пытался скрыть цену собственного выбора.

— Завтра я скажу правду, — продолжил он. — Не для того, чтобы вернуть тебя. Потому что иначе Кассиан использует мое молчание против всех пациентов.

Я кивнула.

Это был правильный поступок.

Но он не стирал предыдущие.

Северин, похоже, наконец понял разницу.

Мы пошли к старой бане вместе, но не рядом.

Между нами оставалось несколько шагов, которые никто не пытался сократить.

За спиной висела закрытая вывеска «Полынь и пламя».

Впервые с момента получения ключа я не могла войти в собственную аптеку.

И все же работа не остановилась.

Драконья улица перенесла ее вместе со мной.