Кровь Альеноры похолодела: во что превратился ее добрый нежный брат? Ходит по ночным коридорам? Пугает прислугу? Кричит о том, что убьет Бригиду?

«Он тронулся… Его разум ослабел, и он сошел с ума» – вдруг поняла Альенора.

Ранее она никогда не сталкивалась с подобным, но интуитивно знала, что тот Филип, который когда-то покинул Бригиду и ушел на войну, вернулся умалишенным самовлюбленным чудовищем. Он презирал, оскорблял и бил своих родителей… Он ударил отца сапогом в грудь! Все должно быть так, как он того желает… Он называет своих родных «шакалами» и открыто заявляет, что утопит детей Бригиды… А мать наивно защищает его! Она поведала ему о браке Бригиды с Вильямом, о ее детях! А вдруг он кинется в Лейккасал? Вдруг зарежет всех Тьюри, безжалостно и жестоко?

О, Господь, какое счастье, что Его Величество, его свита и его защитники сейчас там! Они не дадут Филипу и шагу ступить! Они убьют его, и в этот раз она, Альенора, не будет горевать по нему. Ее брат погиб во Франции, а этот мужчина, этот Филип, бы ей чужд и отвратителен.

- Знаете ли вы о том, что ваш дорогой Филип ночами ходит по замку и пугает всех, в нем живущих? – тихо сказала Альенора матери, когда Нортоны и граф Мюррей ужинали в большом, освещенном светом заката трапезном зале.

Филип отсутствовал. Посланная за ним Молли вернулась обратно в слезах. Когда Альенора с участием поинтересовалась, в чем причина ее слов, Молли ответила: «Сэр Нортон бросил в меня вазу, мисс… Я едва увернулась… И он оскорблял меня, мисс… Простите мне мои слезы». Это происшествие и неуважение Филипа к прислуге разозлили Альенору еще больше.

- У него бывают страшные сны, но мы прощаем ему это. Прощаем, Альенора, – нетерпящим возражения тоном ответила дочери леди Нортон.

- Отец, а что думаете вы? – обратилась Альенора к родителю.

Тот безучастно смотрел на свой серебряный кубок, полный вина и лишь пожал плечами.

- То есть, ему будет позволено ходить так до тех пор, пока он кого-нибудь не убьет? – сердито спросила Альенора и ударила кулаком по столу. – Матушка! Что еще вы рассказали этому безумцу? Про Вильяма и детей ему известно! Знает ли он, где они обитают?

- Я надеюсь, ты промолчала об этом, душа моя, – тихо сказал лорд Нортон супруге.

- Я не говорила ему, нет… Он… Так горяч порой, что я… – Леди Нортон прикусила губу и устремила взгляд в сторону.

- Что, Гильда? – настойчиво спросил ее муж.

- Что я боюсь его! – с чувством прошептала леди Нортон, но затем встрепенулась и приложила ладонь ко лбу: – Но, Боже мой, что это я говорю! Он наш сын! Наш дорогой мальчик! Он столько страдал!

- Если ваш «дорогой мальчик» будет все так же бродить по ночам и вопить о желании убивать, скоро в нашем замке не останется ни одного слуги! – процедила сквозь зубы Альенора. – Но вам, матушка, хватило ума молчать о том, где находится моя Бригида, и я от всего сердца благодарю вас за это.

- Не оскорбляй свою мать! – бросила на это леди Гильда. – Эта змея Болейн распустила тебя, дочь моя!

- Значит мне оскорблять вас запрещено, но, когда это делает мой брат, вы прямо сияете от счастья, – с иронией парировала Альенора.

Граф Мюррей был молчалив: он считал себя не вправе обсуждать семейные дела Нортонов, поэтому молча наслаждался сытным ужином.

- Я всегда любила и буду любить вас одинаково! Твоему брату нужна наша поддержка! Наше тепло, наша помощь! Ты бессердечна, Альенора… Королевский двор сделал тебя черствой! – дрожащим голосом воскликнула леди Нортон.

- Эта женщина никак не угомонится! Я сказал вам, матушка, что мне не нужна ваша забота! – вдруг послышался в зале холодный голос Филипа, от которого все сидящие за столом вздрогнули.

- Как хорошо, что ты решил присоединиться к нам, сын мой, – робко улыбнулся лорд Нортон. – Прошу, присядь рядом с твоим старым отцом.

- Старому отцу уже давно пора на покой, – насмешливо хмыкнул Филип. – Признаться, я рассчитывал на то, что, вернувшись в Англию, вы уже будете в земле. – Он подошел к столу, схватил кусок хлеба, понюхал его, а затем с силой бросил его обратно в корзину. – Когда вы уже помрете, а, отец? Сколько еще мне ждать мое законное наследство?

Нортоны сидели ни живые, ни мертвые, боясь пошевелиться и промолвить слово.

Глаза лорда Нортона наполнились слезами: слова сына терзали его душу. Его сын желал его смерти!

Альенора хотела вступиться за честь отца, но ее губы отказывались подчиняться ей: каждая клетка ее тела была напряжена, словно она находилась в закрытой клетке с голодным медведем.

- Ступайте в свои покои, Филип. Вам нужно обдумать, что за жестокие вещи вы говорите своему отцу, – поднявшись из-за стола, тихо изрек граф Мюррей, вперив в Филипа ледяной взгляд.

- Ха! Да вы, отец, обзавелись защитником! – хмыкнул Филип. – Но ничего… Ничего! И не такое видали! А вы еще и хнычете! Баба! – Он вдруг громко расхохотался и вышел из трапезной.

- Мой дорогой, он сказал это не со зла! – Леди Нортон покинула свое место и подошла к своему мужу, по лицу которого струились горькие слезы. – Он… Он просто шутит! Да, да! Ты ведь знаешь, каким шутником может быть наш Филип!

- Боже, матушка! Вы отвратительны! – не сумев сдержать своих чувств, вскрикнула Альенора и отбросила от себя салфетку. Затем она тоже подошла к отцу, обняла его, поцеловала его лоб и хотела было направиться в свою комнату, как граф Мюррей заявил, что проводит ее, ради ее безопасности.

- Боюсь, ваш брат лишился разума. Такое часто бывает с теми, кто был послан на войну. И, как он сказал, его закопали в землю живым. Он много пережил, и разум подвел его, – тихо сказал граф, шагая рядом с мисс Нортон.

Только сейчас Альенора заметила, что к поясу графа были привязаны длинные расписанные серебром ножны, а в них красовалась рукоятка меча, украшенная несколькими драгоценными камнями.

- Должно быть, всем нам следовало бы носить с собой оружие, – промолвила Альенора. – Кто знает, на что способен этот…

Она не договорила, но ее спутник понял все без слов.

- Обычно я не ношу меч при дворе и в гостях, но новая сущность Филипа беспокоит меня. Я всегда должен быть готов к защите, мисс Нортон. Кто еще сможет защитить вас, если будет такая необходимость? Ваш отец стар. Слуги? Не думаю, что они знают, как держать в руках холодное оружие.

- Вы правы, сэр… И я должна признаться, что рада тому, что вы сейчас с нами, – улыбнулась Альенора. – Я недурно владею луком, но он не сможет защитить меня от внезапной атаки… – Она прочистила горло и, пользуясь удобным случаем, спросила: – Вы и сэр Уолш были дружны, сэр… Скажите, в тот день, когда он отбыл в Шотландию… Он спрашивал обо мне?

- Нет, мисс Нортон. – Было ей ответом.

- О… – выдохнула Альенора, и сердце ее сжалось.

- Но у вас есть сведения, куда ему можно написать. Напишите ему, – мягко сказал граф Мюррей, прекрасно ведавший о том, какие отношения когда-то связывали его друга и эту девушку.

- Признаться, я написала ему в день нашего отъезда из…. – Она оглянулась по сторонам, убедилась в том, что Филипа рядом не было, и шепотом продолжила: – …из дома леди Тьюри… Я спросила его, верит ли он в то, что Филип мог вернуться.

- Это очень разумно с вашей стороны, мисс. Однако, как вы уже поняли, письмо вашей матери оказалось правдой. Это Филип. – В голосе графа прозвучало некоторое отчаяние, которое не укрылось от Альеноры, но она лишь мысленно улыбнулась, понимая причину этого его отчаяния: теперь, когда Филип вернулся, у него нет никаких шансов завладеть сердцем Бригиды и жениться на ней.

Но храбрость и желание графа защитить Бригиду восхищали Альенору: получив отказ, он, не размышляя ни секунды, бросился на ее защиту. Он был бы Бригиде хорошим мужем.

- На ночь, сэр, запирайте дверь изнутри. Как вы уже слышали, по ночам это чудовище бродит по коридорам, – тихо сказала Альенора, когда они дошли до ее покоев.

- Я буду помнить об этом, мисс. – Граф принес мисс Нортон глубокий поклон и, дождавшись, когда девушка войдет в покои и закроет дверь на замок, направился обратно в трапезную, но застал зал пустым и угрюмым.

***

Сон Альеноры был прерван громким стуком в дверь, и, не понимая, что происходит, она села в кровати и с ужасом обвела темную комнату взглядом.

- Альенора! Я знаю, что она у тебя! – проревел голос Филипа за дверью, и громкий стук повторился. Только в этот раз ее брат стучал не костяшками пальцев, а кулаком.

«Она у меня? Кто? Господи, этот безумец ищет в моих покоях Бригиду!» – поняла Альенора. Страх в ней отступил, и ее существом завладел гнев. Она вскочила с постели, подошла к двери и стукнула по ней своим нежным маленьким кулаком.

- Господи, Филип! Ты болен! Ступай в свои покои, мерзавец! – прокричала она.

Дверь, разделяющая ее и брата была внушительной, тяжелой, и девушка знала, что Филипу ее не преодолеть.

- Ты скрываешь ее у себя! Открой! Отдай мне мою жену! – свирепо вскрикнул Филип и напрасно потянул на себя дверь.

- Она тебе больше не жена! Ты умер! Официально! Мы получили королевское письмо о твоей смерти! – крича, как и ее брат, оповестила Альенора.

- Это ее образ помог мне выбраться из могилы! Ее глаза! Воспоминания о ее теле! Ты не смеешь удерживать ее вдали от меня!

- Филип! Ступай в свои покои! – в отчаянии воскликнула Альенора. – И позабудь о Бригиде! Она тебе никто!

- Она моя жена! Законная! А ты, королевская шлюха, должна уже быть замужем! Что? Никто не берет? Да кто тебя возьмет, дьяволица! – Филип безумно рассмеялся, а когда унял свой смех, самым серьезным тоном промолвил: – Если ты сейчас же не отдашь мне мою жену, клянусь, я зарежу всех, кто живет в этом проклятом замке. Всех до одного, поняла меня?

Альенора сглотнула. Волосы на ее теле стали дыбом: этот вкрадчивый голос. Она так хорошо знакома с ним. Именно таким тоном говорит Филип, когда готов воплотить свои намерения в реальность.

- Ее нет в моих покоях, дорогой брат… Я клянусь тебе! – нежно сказала Альенора, решив усладить слух Филипа и унять его гнев. – Дорогой мой, я не знаю, где она! Как я могу знать? Я живу в Лондоне, при дворце! Я и понятия не имею, где сейчас находится твоя жена!

- Мать заявляет, что ты знаешь!

- Наша мать ошибается! Ты не знаешь, но в тот день, когда мы получили письмо о твоей смерти, она выпрыгнула в окно! Она помешалась, Филип!

- Помешалась? Ха! Я это заметил! Эта сука только и делает, что лижет мои пятки! – вновь расхохотался Филип. – Но я поверю тебе! Ты ведь никогда не обманывала меня, сестра! Но, если ты лжешь, я перережу твою глотку! – Он еще раз с силой ударил по двери, а затем Альенора услышала удаляющиеся стук его каблуков.

Тело девушки затряслось от страха, как от лихорадки, и она упала на колени и возвела Богу горячую молитву, в которой умоляла Его забрать Филипа. Забрать уже навсегда.

«Леонард… Мой Леонард! Почему ты не со мной, когда я так нуждаюсь в тебе?» – было последними мыслями девушки прежде, чем, закутавшись в одеяло и лежа в своей постели, она погрузилась в глубокий сон.

Утро было теплым и немного ветренным. Солнце было спрятано за белыми облаками, но день обещал был погожим.

Привыкшая просыпаться рано, Альенора сошла вниз еще до завтрака, и, желая поразмышлять о том, что случилось ночью, и понять, как найти подход к Филипу, она направилась в конюшню, чтобы оседлать своего верного Тень и, как в прежние времена, объехать владения Нортонов. Она не боялась того, что может подвергнуться нападению своего брата: было так рано, что, была уверена Альенора, Филип еще спал крепким сном.

Тихо покинув замок, мисс Нортон зашла в конюшню и обнаружила там незнакомого мальчика лет одиннадцати. Он давал лошадям свежее сено и напевал под нос простую крестьянскую песенку.

- Доброе утро, маленький соловей, – приветливо поздоровалась она с мальчуганом.

- Ой! Доброе утро, мисс! – Мальчик поспешно пригнулся, едва ли не до самой земли.

- После завтрака ступай на кухню и скажи, что мисс Нортон приказала дать тебе два десятка яблок. Угостишь своих четвероногих питомцев… – Она прошла к стойлу, в котором вчера оставила Тень и застыла: стойло было пусто. – Соловушка, скажи мне, куда подевался мой конь?

- Ваш конь, мисс? – приподнял брови мальчик.

- Да. Высокий, черный как сажа… Где он? – Недоумению Альеноры не было предела.

- Ах, этот! Так сэр Нортон его забрал! – тотчас просиял мальчик.

- Но зачем моему отцу мой конь? – улыбнулась Альенора.

- Так не ваш отец, мисс! А этот! Который только вернулся! Сэр Филип!

Альенору словно ударили в грудь: она не могла дышать от вдруг охватившего ее ужаса.

Филип забрал Тень! Зачем?

- Куда он повел моего коня? – едва сумела выдохнуть девушка. Ее ладони непроизвольно сжались в кулаки, а сердце подсказывало, что Филип не просто решил прокатиться на черном арабском жеребце!

- Он сказал, чтобы его искали в саду, мисс! – ответил мальчик. Видя, как побледнела эта красивая молодая женщина, он побледнел тоже.

Приподняв подол платья, Альенора бросилась бежать в сад.

Найти! Найти этого мерзавца и отобрать у него Тень!

- Филип! – истошно закричала Альенора, вбегая в сад. – Филип! Где ты, дорогой брат! Ты нужен мне! Филип! Зачем ты… – Она осеклась: ее брат расположился у небольшого фонтана, у которого она порой любила читать сонеты.

Руки, лицо и одежда Филипа были залиты кровью. Рядом с ним лежал Тень. Мертвый. Убитый. Из его длинной шеи медленно текла кровь. Вода в фонтане тоже была цвета крови. Кровью был залит и длинный нож, которым Филип отрезал кусок мяса из туши Тени.

Альенора смотрела на все это круглыми, как монеты, глазами, полными слез ужаса, и застыв, как каменная статуя.

- Нет ничего слаще свежего лошадиного мяса! А мясо этой твари, присланной заменить меня, слаще вдвойне! – смотря на сестру, ухмыльнулся Филип и вцепился зубами в кровавый кусок, вырезанный из тела Тени.

- Отец! – не помня себя, вскрикнула Альенора. – Господи! Отец! – Чувствуя, как к ее горлу подступает тошнота, она бросилась бежать в замок.