- Филип! Сын мой! – вдруг завопил лорд Нортон и кинулся обнимать того, в ком, без промедления, узнал свою родную плоть и кровь.

- Он жив! Наш сын жив! – горячо воскликнула леди Нортон, также поспешив обнять сына и мужа.

«Это он… Это мой брат!» – пронеслось в разуме Альеноры, и она, не зная, что чувствовать, не зная, что делать, просто смотрела на него полными слез радости и отчаяния одновременно глазами.

Но вдруг Филип брезгливо оттолкнул от себя родителей, да так резко и сильно, что те едва удержались на ногах. Его лицо покраснело от гнева, рот оскалился.

- Я вам котенок, чтобы вы лезли ко мне со своими дотошными ласками? – вскричал он, и его знакомый голос эхом пронесся под высокими сводами холла.

«Да, это он. Все также не любит нежностей… Но таким грубым он с родителями никогда не был!» – невольно подумала Альенора, наблюдая за тем, с каким отвращением смотрел на тех, кто дали ему жизнь, Филип. Теперь, зная его реакцию, она побоялась подойти и обнять его, да и желание прижать его к своему сердцу в ней уже умерло.

- Жив! Мой сын, мой мальчик! – Лорд Нортон подполз к ногам своего сына, но тот брезгливо ударил его всей стопой в грудь, и бедный отец упал на спину.

- Да как ты смеешь! Зверь! – не выдержав и не помня себя от ярости, вскричала Альенора и бросилась на брата, однако тот легко схватил ее за руку и оттолкнул от себя.

- А вот и ты, сестра! Ты и твоя мать совсем забыли, где ваше место! Но я вернулся и я вам напомню! – каким-то странным тоном, с хищной улыбкой на устах сказал Филип.

- Не смей трогать их, Филип, иначе, клянусь, я не посмотрю на то, что ты мой друг и бывший соратник, – угрожающе сказал граф Мюррей, подходя к Филипу.

- Бывший соратник! Друг! Ха! – Филип со смаком плюнул на сапоги графа. – Где ты был, когда меня закопали, как гнилой гриб? А? – Он вдруг схватил графа за его расшитый камзол и приблизил свое лицо к его лицу: – Каково мне было проснуться глубоко под землей, в тесном гробу? Во тьме и отчаянии? Никто мне помог! Никто! Я сам выбрался из этого Ада! Сам! Сломал все ногти о дерево гроба! Расцарапал все руки! До крови и плоти! А потом скитался по проклятой Франции, как последний нищий, искал наших, чтобы они забрали меня домой! Но никто не помог! Я питался падалью и тем, что отбирал у свиней! А потом я наконец-то дошел до берега и спрятался в трюме английского корабля! И вот я здесь! – Он отпустил графа и оглянулся по сторонам. – Где Бригида! Где моя жена? Куда вы ее от меня спрятали, шакалы?

-Альенора! Сейчас же садись на лошадь и привези сюда Бригиду! Ее законный муж ждет ее! – поспешно, заискивающим тоном приказала леди Нортон своей дочери. Она робко подошла к сыну и осторожно погладила его по руке. – Бригида скоро будет здесь, Филип… Она принадлежит тебе, мой дорогой, и только тебе…

- Леди Бригида не вещь, мадам, и она не принадлежит никому, кроме себя, – мрачно перебил ее граф Мюррей.

- Отец! Боже, отец, вы в порядке? – ошеломленно спросила Альенора, подбегая к отцу и помогая ему подняться на ноги.

- А ты, видать, успел поиметь мою жену, а? Пока я пытался возвратиться домой, ты имел ее, и не раз, и во всех позах! – Филип размахнулся и хотел было ударить графа в лицо, но тот легко перехватил руку нападающего и оттолкнул его от себя.

Несмотря на то, что после долгих скитаний и недоедания Филип очень похудел и осунулся, силы в нем было не занимать, но граф Мюррей был на голову выше него, крупнее и шире в плечах, и его кулаки были крупнее и тяжелее кулаков Филипа.

- Вы либо пьяны, либо сошли с ума, Филип, – все так же мрачно произнес граф Мюррей.

- Подонок! – процедил сквозь зубы Филип.

- Бригида была тебе верной женой, глупец! Не ее вина в том, что ей пришло официальное письмо о том, что ты погиб в битве! – брезгливо бросила ему Альенора.

- Верной, а как же! Жила с этим идиотом Вильямом Тьюри и родила ему бастардов! – выплюнул Филип. – Сейчас же приведите мне эту тварь! Я научу ее верности, а ее щенков утоплю!

«Господи, мать рассказала ему Вильяме и детях!» – ужаснулась Альенора. Кровь в ее жилах застыла.

- Ну, что ты, мой дорогой… Ну, что ты говоришь? Ее дети останутся с лордом Тьюри, а тебе она родит твоих собственных, – вновь заискивающе обратилась леди Нортон к сыну.

- Гильда! Гильда, что же ты натворила! – ахнул лорд Нортон и схватился за сердце. Он, как и Альенора, был поражен до глубины души: кто этот мужчина? Так похож на Филипа, но как жестоко его сердце! Он желает убить детей Бригиды? Утопить? Приказывает привести к нему бедную Бригиду? И что он с ней сделает за ее «измену?». Должно быть, просто-напросто убьет!

- Леди Тьюри и ее дети находятся под моей защитой, и не позволю вам и пальцем их тронуть, – предупредил граф Мюррей, оставаясь хладнокровным и готовым к новому нападению Филипа.

- Леди Тьюри! Никакая она не Тьюри! Она Нортон! Моя жена! – крикнул Филип.

- Они под защитой короля и королевы! Только посмей причинить им вред! Тебя тотчас казнят, а я буду рукоплескать твоей казни! – крикнула ему в ответ Альенора.

- Если вы не привезете ее сюда, я сам найду ее! И ни король, и ни уж эта сучка Болейн не помешают мне научить неверную жену послушанию! – Филип повернулся на каблуках своих мягких кожаных сапог и бросился к лестнице.

- Зачем вы смущаете его? Угрожаете ему! Бригида его жена, и он имеет полное право вернуть ее домой! – тотчас простонала леди Нортон.

- И утопить ее детей, как щенков! – сердито бросила ей Альенора. – Матушка, вы ослепли и оглохли?

- Гильда, наш сын изменился! И, увы, в худшую сторону! – тихо, едва не плача от разочарования, сказал лорд Нортон. Он так ждал этой встречи! Так желал увидеть и обнять своего сына! Но этот воскресший из мертвых Филип уже не был тем, кого помнили Нортоны.

- Мне кажется, скитания и голод ослабили его разум… – тихо промолвил граф Мюррей. Как и лорд Нортон он был поражен этим новым обличием своего старого соратника и друга, на могиле которого он когда-то плакал.

- Ничего подобного! Это наш дорогой Филип! Просто устал с дороги и желает, чтобы его законная жена была рядом с ним! А, вы, кто такой? Я ни разу вас не встречала! – строго перебила его рассерженная леди Нортон: ослепленная радостью и любовью к сыну, она не желала видеть, в кого, во что он превратился. Для нее он все так же оставался тем златокудрым мальчиком, которого она выносила под сердцем. Ее любовь к Филипу была такой яростной, что после его «смерти» она не позволила избавиться от его одежды, и именно эту, свою собственную старую, давно вышедшую из моды одежду и носил Филип.

- То есть, вы согласны с ним? Детей Бригиды нужно утопить? – не унималась Альенора: она чувствовала на мать такую злость, что ей противно было даже смотреть на нее.

- Он сказал это в сердцах! – бросилась на защиту сына леди Нортон. – Альенора, ты как была строга к своему брату, так строга и осталась! Пока ты танцевала на балах в королевском дворце, он страдал! Едва сумел вернуться к нам! А ты говоришь ему такие жестокие слова!

- Мне нужен отдых… Я… Прошу прощения! – выдохнул лорд Нортон и быстрым шагом пошел к лестнице, чтобы подняться в их с супругой покои и там дать волю слезам.

- Пойдемте, сэр… Вам тоже следует отдохнуть. Пойдемте, я прикажу разместить вас в лучших покоях, – сказала Альенора графу Мюррей. – А вы, матушка, прикажите подать в наши комнаты еды и вина.

- Пошли за Бригидой, ангел мой! Она должна быть рядом со своим мужем! – настойчиво бросила та.

- И не подумаю! – процедила Альенора сквозь зубы. – Материнская любовь слепит ваши глаза, но, к счастью, все остальные пока еще имеют дар зрения!

Позаботившись о том, чтобы гость расположился с удобством, Альенора уединилась в своей комнате и, обессиленная, упала на кровать. Ее тело дрожало, мысли неслись со скоростью урагана. Она не боялась Филипа: пусть только попробует тронуть ее! Она не глупая испуганная овечка, которая будет смирно стоять и ждать, когда ее зарежут для ужина!

«Но Бригида находится в его власти… Боже мой, это чудовище прав! Его жена… Его законная жена, с которой он обвенчался перед ликом Господа. До тех пор, пока смерть не разлучит их… И она не разлучила. Бригида все еще его жена!» – Эти полные горечи и отчаяния мысли заставили Альенору закрыть лицо ладонями. Ей хотелось рыдать и кричать от гнева и несправедливости, но, едва с ее глаз скатились первые слезы, в дверь робко постучали.

- Войдите! – поспешно вытирая слезы, сказала Альенора и приподнялась на локтях, чтобы взглянуть на посетителя.

- Это я, мисс! Молли! – радостно воскликнула знакомая ей служанка.

- Молли! Как долго я не видела тебя! – искренне улыбнулась Альенора.

- Леди Нортон приказала принести вам пищи и вина. – Молли прошла в комнату и поставила на кровать широкий серебряный поднос, на котором красовались несколько свежих, восхитительно пахнущих блюд, виноград, серебряные принадлежности и кувшин с красным вином.

- Благодарю тебя, – сказала Альенора.

- Ваш брат, мисс… Он вернулся… – робко, едва слышно сказала Молли, и ее лицо вдруг сильно побледнело. – Мы все очень рады, мисс… Только, мой совет, мисс… На ночь закрывайте дверь на засов.

- К чему это? – приподняла Альенора.

- Он ходит по коридорам, мисс. Ночью… И кричит… Он ищет свою жену, леди Бригиду… – Молли сглотнула, и на ее лице отразился самый настоящий ужас. – Он говорит такие страшные вещи, мисс… Он ищет свою жену, чтобы принудить ее к супружескому долгу, а потом убить…