- Что ты делаешь, дочь моя? Бригида должна знать, что ее муж вернулся живым! – непонимающе спросил лорд Нортон, неприятно удивленный грубостью дочери.

- Вы поступаете весьма опрометчиво, отец! Возможно, это письмо – плод воображения матери! Возможно, она все же сошла с ума от потери Филипа! Посудите сами! Погибшие не восстают из мертвых! – настойчиво прошептала Альенора, уводя его подальше от дверей детской.

Она не верила. Она знала, что это было ложью.

- Но Господь велик! Он воскресил нашего Филипа, который так усердно и верно сражался за Него! Я верю, что это правда! Мой сын жив! – Лорд Нортон был непреклонен: весть настолько обрадовала его отчее кровоточащее сердце, что он готов был верить во что угодно, даже в чудо воскрешения.

- Отец… Ну, подумайте, как такое возможно?

- Милость Создателя нашего безгранична, моя дорогая… Но неужели ты не рада? Твой брат вернулся! – с упреком спросил лорд Нортон и с чувством прижал письмо своей жены к сердцу.

- Отец, его убили в битве! Его похоронили много лет назад!

- Это был не он… Кто-то похожий на него! Мой сын жив! Твоя мать…Егомать не может ошибаться! Материнское сердце не обманешь! Я еду в замок! И в этот раз король не сможет остановить меня! – решительно заявил лорд Нортон.

Альенора была в отчаянии: как слеп был ее отец! Верит в невозможное!

«Мать тронулась умом и написала ему эту чушь, а он убежден, что все эти слова правдивы! И его не убедить в обратном!» – с отчаянием подумала Альенора, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.

- Ну, хорошо! Предположим, это действительно правда, и Филип вернулся! – сдалась Альенора. – Но, прежде, чем мы скажем Бригиде, нам нужно убедиться в том, что мужчина, появившийся в замке Нортонов, – это Филип, а не какой-нибудь самозванец или плод воображения вашей супруги! Подумайте: если Филип жив и вдруг вернулся, значит ее брак с Вильямом Тьюри не был легитимным, и ее дети являются бастардами! Это ужасно! Но, отец, мое сердце кричит, что его возращение невозможно! Леонард говорил мне, что бы на его похоронах и видел, как его закопали в землю!

- Он мог ошибаться!

- Не мог! Но, если вы охвачены такой надеждой, нам нужно тотчас двинуться в путь! Но мы возьмем с собой того, с кем Филип служил, и тот, кто также видел, как его похоронили! Вашему отцовскому сердцу и моему сестринскому нельзя доверять… Порой мы видим то, что отчаянно желаем видеть… Граф Мюррей… Он служил вместе с Леонардом и Филипом! Он поедет с нами! – решилась Альенора, поняв, что отца не остановить, и что единственным правильным решением будет приехать в замок и убедиться в том, что письмо матери было ложным, что она писала эти строки, находясь в религиозном экстазе, что все это было нашептано ей голосом в ее больном разуме.

- На что он нам? Разве я не узнаю собственного сына? – недовольно бросил лорд Нортон.

- Он поедет с нами, отец! – вновь повторила Альенора. – Я сейчас же найду его и попрошу его об этом одолжении! Он знал Филипа! Филип упоминал его в своих письмах!

- Незачем тревожить чужих нам людей, ангел мой…

- А вы ступайте и напишите сэру Уолшу! – приказала Альенора. – Он уж точно ответит, подвело ли его зрение во время похорон Филипа, или нет! И не смейте пока говорить Бригиде! Чем вы желаете обрадовать ее? Тем, что все эти годы она жила в грехе, а ее дети рождены ею вне брака? Вы хоть представляете, какую боль…

- Лорд Нортон? Альенора? – вдруг услышали Нортоны голос Бригиды за своей спиной. Обернувшись, они увидели и ее саму: она стояла в приоткрытой двери детской, и на ее лице было написано недоумение. – Чему я должна обрадоваться? Что произошло?

Альенора вперила в лицо отца испытывающий взгляд, боясь, что он вновь будет упрямиться и расскажет Бригиде о «возвращении ее законного мужа». Но лорд Нортон, убежденный справедливыми упреками дочери, понял, что весть о том, что Филип жив, принесет бедной женщине не радость, а самое настоящее отчаяние.

- Возрадуйся, Бригида! Твой прием невероятно впечатлил короля и королеву! Они без устали нахваливают ваши с лордом Тьюри старания, – солгал лорд Нортон, смотря на эту молодую женщину, мать двоих детей, чья судьба обернулась таким странным и ужасным для нее образом.

Бригида мягко улыбнулась.

- Я рада. Очень рада, – сказала она.

- Ступай обратно к своим малышам, моя дорогая. Нам с отцом нужно обговорить наши семейные дела, – ласково сказала Альенора подруге.

- Если я буду нужна вам или Их Величествам, я буду здесь, – кивнула Бригида, зашла в детскую и закрыла дверь.

- Напишите сэру Уолшу, отец. А после этого напишите записку королю о том, что не могли дождаться его возращения и тронулись в путь. Скажите, что дело крайне важное и требует самых скорых мер. А я позабочусь обо всем остальном, – тихо сказала Альенора. – Насколько я знаю, отсюда до нашего замка два дня пути. Нам нужны будут провизия, вода и несколько слуг… Ступайте, отец. Напишите сэру Уолшу, – повторила мисс Нортон и решительно направилась в свои покои.

Полагаться на то, что отец напишет Леонарду, Альенора не стала и написала ему письмо сама, однако в нем не было ни эмоций, ни чувств, ни требований, лишь короткое описание ситуации и вопрос: «Верите ли в это? Верите ли вы в то, что это Филип?». Отправив посыльного в Шотландию, Альенора робко постучала в покои королевы, и та, недовольная тем, что ее разбудили, все же впустила к себе верную фрейлину, а когда Альенора поведала ей о случившемся, Анна тотчас остыла от гнева и дала Нортонам, а заодно графу Мюррей, свое королевское разрешение поехать в замок Нортонов и выяснить, воскрес Филип, или нет.

- Я буду молить Господа и просить Его о том, чтобы это оказалось правдой. Я буду рада услышать, что твой брат вернулся домой, Альенора. Но, Боже, бедная леди Тьюри! – тихо сказала королева, провожая Альенору до дверей.

- Я уверена в том, что моя мать не в себе. После смерти моего брата она порой говорит весьма странные вещи и видит странные сны, – сказала на это Альенора. – Но мой отец поверил ее словам. Он был разбит гибелью Филипа, и, теперь, когда вдруг появилась надежда вернуть его в мир живых, он вцепился в эту возможность, как куница в палец охотника.

- Найди графа Мюррей и приведи его ко мне. Я не знаю, когда мой муж вернется с охоты, но он не будет гневаться на меня за то, что я разрешила вам покинуть нас.

Выйдя из опочивальни королевы, Альенора направилась на поиски графа. Она интуитивно чувствовала, что тот был безумно влюблен в ее подругу Бригиду, а значит, не откажет ей в услуге. Он не откажет во всем, о чем она попросит, ведь дело касается судьбы той, что так дорога его сердцу. Не мог же он просить руки Бригиды просто так: дважды вдова, мать двоих детей… Кому она нужна, кроме мужчины, который любит ее?

К счастью, найти графа Мюррей Альеноре удалось быстро: он все так же находился в саду и вел беседу с братом королевы, сэром Джорджем Болейном. Должно быть, мужчины беседовали о чем-то важном, потому что лица обоих были серьезными, а их голоса чрезвычайно тихими.

- Граф Мюррей! Сэр Болейн! Прошу, простите мне мое неловкое и грубое вмешательство в вашу беседу, – фальшиво улыбнулась Альенора, подходя к мужчинам. Улыбаться, зная о том, что на кону стоит благополучие Бригиды и ее детей, ей не хотелось, но что поделать! – Лорд Мюррей, вас призывает к себе Ее Величество королева. Прямо сейчас. Она велела мне сопроводить вас к ней.

- Что ж, Вальтер, вы понадобились моей дорогой сестре, и я не смею задерживать вас, – тотчас промолвил Джордж. – Мы продолжим нашу занятную беседу, когда королева отпустит вас.

Граф Мюррей и сэр Болейн принесли друг другу поклоны, и затем Альенора и граф направились в замок.

- То, о чем будет говорить с вами Ее Величество королева, не может выйти за стены библиотеки замка, в которой она примет вас, – осторожно сказала Альенора своему спутнику.

- О, я весьма заинтригован, – честно признался граф Мюррей: он не ведал о том, что желала от него королева, но понял, что это будет чем-то чрезвычайно важным.

Остаток пути до библиотеки был пройден ими молча. Анна уже была там, ждала их прихода. Как только Альенора и ее спутник закрыли за собой дверь, королева подошла к графу Мюррей и вполголоса поведала ему о письме леди Нортон и возможном возвращении Филипа.

- Это невозможно, моя королева. Увы, я собственными глазами видел, как его поглотила земля, – уверенно сказал чрезвычайно изумленный новостью граф.

- Я тоже не верю, сэр! Но мой отец поверил! – с отчаянием, тихо воскликнула Альенора.

- Мисс Нортон и лорд Нортон сегодня же отправляются в замок Нортонов, – сказала королева. – И вы, сэр, поедете с ними. Если Филип и правда вернулся, вашей задачей будет выяснить, не самозванец ли этот человек. От того, каков будет ваш вердикт, будет зависеть судьба женщины, к которой вы питаете нежные чувства. О, этот румянец, появившийся на вашем лице, явно лишний, – улыбнулась Анна. – Все вокруг знают о ваших чувствах к леди Нортон, сэр, и вам нечего стыдиться.

- Она ничего не знает, сэр. И не должна знать… Если это плод воображения моей больной матери, или самозванец, мы будет молчать. Но, конечно, если это окажется правдой… Ее судьба будет разрушена, сэр… И судьба ее детей тоже, – тихо добавила ко всему сказанному королевой Альенора. – Если вы любите ее, сэр… Даже после того, как она отказала принять ваши руку и сердце, вы поедете со мной и моим отцом в замок Нортонов.

- Я сделаю все, что в моих силах, чтобы покой леди Тьюри не был нарушен, чтобы ее сердце не томилось тоской, и чтобы ее душа не разрывалась от боли за судьбу ее прекрасных детей, – решительно заявил граф Мюррей. – Когда мы отправляемся?

- Сегодня после ланча… Благодарю вас, сэр… Вы очень благородны, – невольно улыбнулась Альенора, осознав, насколько горяча и сильна была любовь этого высокого рыжеволосого мужчины к ее дорогой подруге.

После ланча Нортоны и граф Мюррей попрощались с семейством Тьюри и удивленной Бригидой, и двинулись в путь. Ехать ночью было опасно, поэтому вечером спутники остановились в придорожном трактире, и, едва солнце показалось на горизонте, их лошади уже несли своих всадников к замку Нортонов.

Лорд Нортон был на удивление молчалив: он был погружен в думы и надежды вскоре обнять своего сына. Альенора и граф Мюррей вели оживленные беседы и, с каждым сказанным графом словом, мисс Нортон все более утверждалась в том, что этот поклонник Бригиды был на редкость достойным мужчиной, и что ее прежняя неприязнь к нему была ошибочной.

Спутники двигались вперед, и вот, момент истины настал: они стояли в большом светлом холле замка Нортонов и смотрели на знакомое, но худое лицо, на котором сияли холодные голубые глаза восставшего из мертвых.