Вооружившись новыми знаниями и имея на руках точный инструмент для измерения маны, я наконец приступил к следующему своему проекту: созданию кольчуги, которая не просто защитит меня от ударов, но и станет мощнейшим накопителем магической энергии. Идея была проста в своей грандиозности, и я уже проделывал подобное и не раз, однако не в таком масштабе: вместо того чтобы создавать один массивный артефакт, я решил пойти по пути множества крошечных зачарованных элементов, сплетённых воедино. Каждое колечко — как отдельная батарейка, но в общей сети они должны были дать мне колоссальный резерв.

Работа началась с заготовки материала. Серебра, увы, у меня было не так много, чтобы делать из него десять тысяч колец (столько надо было для полной кольчуги под мой рост). Поэтому я остановился на бронзе — её у меня было в избытке благодаря тому, что я скупил по дешёвке у местного старьёвщика целый ящик старой бронзовой посуды и обрезков. Бронза, конечно, не такой хороший мановый проводник, как серебро или золото, но для моих целей вполне годилась: в конце концов, каждое колечко должно было удерживать всего одну единицу маны, так что сверхпроводимость тут была не так уж критична. Да, раньше я делал подобные кольца повместительнее, но теперь я решил сделать их гораздо тоньше и изящнее, компенсировав все большим количеством.

Изготовление десяти тысяч колечек — это, скажу я вам, занятие не для слабонервных. Даже с моим магическим контролем, который позволял мне придавать металлу нужную форму почти без усилий, это была адская монотонная работа. Я просиживал в кузне с раннего утра до поздней ночи, и вскоре мои виски гудели так, словно руки, после того как я молотил молотом по наковальне без выходных.

Я начинал с того, что раскатывал бронзу в тончайшие прутья — толщиной примерно в полмизинца. Затем, используя специально изготовленный для этого шаблон (деревянный цилиндр диаметром чуть меньше мизинца) я обвивал прут вокруг него, откусывал кусачками и с помощью магии сращивал концы, чтобы получилось ровное колечко. Тройка моих подмастерьев, частично помогала мне с этой работой, когда были свободны от основных заказов. Первые несколько сотен я делал медленно, тщательно выверяя каждое движение. Но потом приноровился и поставил процесс почти на конвейер: я брал сразу несколько прутьев, нагревал их в горне до нужной температуры, и пока они грелись, готовил шаблон. Затем, используя свой молот, я одновременно формовал три или четыре кольца, и так — одно за другим. Вскоре я мог делать по сотне колец в час, и всё равно на всю партию ушла почти неделя, ведь после все их ещё требовалось зачаровать. Спал я урывками, прямо в кузне, на куче тряпья, и просыпался от того, что угли в горне начинали потрескивать.

Я складывал готовые кольца в большой деревянный ящик, и тот вскоре наполнился. Десять тысяч штук — это, оказывается, не просто много, это целое море металла, которое звенело и переливалось, стоило только тронуть ящик ногой.

Когда все десять тысяч колец были готовы, предстояло сложное: сплести их в кольчугу. Для этого я использовал выпиленный/выдолбленый Ург Варгов из дерева манекен под мою форму тела: его конструкция послужила мне основой. Я начал соединять свои колечки, вплетая их одно в другое по классической схеме «4 в 1», где каждое колечко скрепляется с четырьмя соседними. Это была кропотливая работа: каждое новое кольцо нужно было аккуратно разогнуть плоскогубцами, продеть в четыре соседних, а затем снова сомкнуть, используя магию для идеального шва. Без магии тут было бы не обойтись: бронза, хоть и была мягче стали, всё равно требовала точности, чтобы шов был незаметен, а кольцо не лопнуло.

Параллельно, на тех кольцах, что уже не будут подвергнуты излому и предстоящей спайке, шло зачарование. Это был второй круг ада. Каждое колечко я должен был зарядить ровно на одну единицу маны, не больше и не меньше. Для зачарования я использовал свою новую лупу-индикатор. Я брал колечко, наводил лупу и начинал вливать в него ману, следя за цифрой. Едва та достигала единицы, я останавливался. Это требовало ювелирной точности: чуть переборщишь — и кольцо перегреется, деформируется или вовсе расплавится; недодашь — и оно потеряет часть своего потенциала. Я сидел, сгорбившись, с луной в одной руке и батареей в другой, и монотонно, как автомат, заряжал/помечал одно колечко за другим. Сотни, тысячи раз одно и то же движение: взять, зачаровать, отложить. Я потерял счёт времени. Несколько раз я ловил себя на том, что начинаю дремать прямо с открытыми глазами, и тогда приходилось делать перерыв, чтобы не испортить работу. В углу кузни росла гора бракованных колец — тех, что треснули или оплавились, когда я на секунду терял концентрацию. К счастью, их было не больше пары сотен. Однако монотонность работы действительно меня убивала.

Я начал с ворота и плеч, постепенно спускаясь вниз. Кольчуга росла на моём манекене, словно живое существо. Я работал по десять часов в сутки, и мои пальцы вскоре покрылись мозолями, несмотря на все предосторожности. Бронзовая пыль оседала на коже, делая её похожей на старую монету. В кузне стоял непрерывный звон: это колечки тёрлись друг о друга, когда я встряхивал готовую часть, чтобы проверить её гибкость.

Через неделю кольчуга была готова. Если бы не мой «Молот Ваятеля Мк. I» и помощь моих товарищей, я бы наверное провозился ещё дольше. Она висела на манекене, тускло поблёскивая в свете горна, и выглядела как дорогой, искусно сделанный доспех. Бронза придавала ей тёплый, почти золотистый оттенок, который при движении переливался сотнями искр. Каждое колечко сидело идеально ровно, и вся конструкция была удивительно лёгкой для такого количества металла: сказывалась тонкая работа. Я провёл рукой по полотну, и оно отозвалось тихим шелестом, словно змеиная чешуя. Это был момент гордости.

Стоит отметить, что пока моя кольчуга росла, я делал измерения своим «Аметистовым Оком», чтобы подтвердить и увидеть тенденцию, о которой давно подозревал. К примеру, когда десятая часть кольчуги была готова, я положил её на верстак и поднёс лупу. Если бы теория работала идеально, я должен был увидеть число «1000». Но вместо этого сквозь мутноватое стекло проступила совсем другая цифра: «627».

Я уставился на неё, не веря своим глазам. Потеря была более чем на треть! Я перепроверил несколько раз, водил лупой по разным участкам, но число не менялось. Это был жестокий удар. Я просидел над этим фрагментом полночи, пытаясь понять, в чём дело. Кольца были сделаны почти идеально: мой магический контроль гарантировал, что все они имеют одинаковую форму, толщину и состав металла на сколько это было вообще возможно. Чары на всех были идентичны: я использовал один и тот же шаблон, одну и ту же силу тока маны, одну и ту же последовательность действий. Не без погрешностей, конечно, все же я не робот. И тем не менее, когда они соединялись вместе, их общая ёмкость сильно падала. Это было похоже на то, как если бы, складывая вместе десяток факелов, вы получали не в десять раз больше света, а лишь в шесть, хотя в реальности так и обстояли дела, как и со звуком…

Позже, когда я обсуждал это с Элиасом, он предположил, что дело в интерференции (если выражаться языком моего старого мира) магических полей. Каждое зачарованное кольцо создаёт вокруг себя микроскопическое поле, и когда они расположены вплотную, эти поля (или как он выразился, ауры) начинают накладываться друг на друга, гася часть энергии. Это, как если бы вы пытались петь хором в маленькой комнате: звук получается громче, но далеко не во столько раз, сколько певцов, потому что звуковые волны сталкиваются и частично гасят друг друга. Кроме того, материал (бронза) тоже вносил свой вклад: будучи не самым лучшим проводником маны (да и примеси и неточности сплавов и структуры полюбому имели место быть), он создавал дополнительное сопротивление, которое росло с каждым новым кольцом в сети. Если бы у меня было достаточно чистого серебра, потери, быть может, были бы меньше, но где ж его взять столько?

Сейчас же, уже ожидая худшего, я тяжело вздохнул и приступил к измерению всей кольчуги целиком. С тяжёлым сердцем я навёл лупу на уже собранный доспех, который висел на манекене, как немой укор. Цифра, которая проявилась перед моими глазами, заставила меня выругаться в голос: «4591». Падение было более чем на половину! Из десяти тысяч единиц, которые я так кропотливо вливал в каждое колечко, в общей системе осталось меньше пяти тысяч. Я сел на табурет и уставился в пол. Это было ужасно. Я чувствовал себя так, словно выкопал колодец, но добрался лишь до мутной жижи, а не до чистой воды.

Однако, поразмыслив немного, я понял, что не всё так плохо. Четыре с половиной тысячи единиц маны — это всё равно были колоссальные цифры для такого юного мага, как я. Мой естественный запас внутреннего духа, даже после всей практики, всех выпитых зелий и истощённых селенитовых батарей, колебался в пределах двух-трёх сотен единиц. Я мог только гадать, сколько маны было у архимагесы Терезы — возможно, несколько тысяч? Но для меня, простого кузнеца-артефактора, который ещё год назад даже не знал, что у него есть подобный дар, четыре тысячи были почти запредельной величиной. С такой батареей я мог позволить себе куда более мощные зачарования, не опасаясь выдохнуться на полпути. Мог экспериментировать с более сложными артефактами, материалами и изделиями, немного отвязывая себя на время от стационарного накопителя. Это была частичка свободы.

И всё же меня не оставляла мысль о том, как уменьшить потери. Я вспомнил о своих экспериментах с камнями и о том, что адуляры показали себя явными фаворитами в гонке мановых резервуаров. Что, если добавить их в кольчугу не как часть зачарования, а как своего рода стабилизаторы? Я уже поступал подобным образом в предыдущих версиях кольчуг с яшмами. Сейчас я также не собирался вплетать их в общую магическую сеть своим даром (помечать), тем более, что уже было поздно для этого: в данный момент они должны были работать как уравнители и предохранители, спокойно пропуская через себя ману тысяч колец и сглаживая ту самую разрушительную интерференцию.

У меня как раз оставалось шесть обычных небольших адуляров. Это были голубовато-белые кабошоны размером с ноготь большого пальца, каждый из которых, казалось, излучал собственное внутреннее сияние, даже без магической подпитки. Я вставил их в кольчугу в шесть стратегически важных точках: на груди, на спине и на каждом плече, а пятый — в пупок, шестой — в поясницу. Для этого я немного деформировал своей магией несколько бронзовых колец превратив в специальные гнёзда из того же металла, которые удерживали камни на месте. Повторюсь: я не стал зачаровывать сами камни, они должны были работать пассивно, как громоотводы, принимая на себя излишки магических потоков и равномерно распределяя их по всей структуре, а также сработать в качестве предохранителей, в случае перегрузки системы.

Когда я закончил, кольчуга преобразилась. Пять лунных камней, вплетённых в бронзовую чешую, мерцали загадочным голубоватым светом, который перекликался с тусклым блеском металла. Я снова взял «Аметистовое Око» и навёл её на доспех. Цифра, которая появилась на этот раз, заставила моё сердце биться быстрее: «5931». Почти шесть тысяч! Потеря всё ещё была существенной, но адуляры помогли «выправить» ситуацию, вернув почти полторы тысячи единиц. Они словно собрали рассеянную ману, которая до этого просто уходила в никуда, и направили её обратно в общий поток, частично скопив часть возмущений в себе. Это было потрясающе.

Я снял кольчугу с манекена и впервые надел её на себя. Она села идеально: она облегала торс, как вторая кожа, нигде не жала и не стесняла движений. Вес распределялся равномерно, и я почти не чувствовал его. Если закрыть глаза и сосредоточиться, то от адуляров исходило лёгкое, едва уловимое тепло, словно они дышали. Я прошёлся по кузне, и колечки тихо зашелестели, как осенние листья под ногами. Я чувствовал себя… могущественным. Почти неуязвимым. Хотя, конечно, до настоящей неуязвимости было ещё далеко: кольчуга защищала только от магического истощения, хотя и от меча, копья или стрелы также, но не абсолютно. Однако для артефактора или мага это была броня поценнее любого цельнометаллического доспеха.

Теперь, когда «Кольчуга Мк. II» была готова, передо мной встал новый вопрос: как её использовать? В теории, я мог черпать из неё ману во время зачарования, подключаясь к этой гигантской батарее напрямую. Но тут была серьёзная опасность: если я не рассчитаю силу потока, то могу просто-напросто прожечь себе кожу или даже поджариться заживо. Бронзовые кольца, хоть и были магически инертны в обычном смысле, при такой концентрации энергии могли нагреваться до опасных температур. Мне нужно было разработать какой-то способ контроля: возможно, создать дополнительный артефакт-посредник, который будет регулировать поток маны из кольчуги в меня. Хотя у меня уже было решение, это мои кожано-бронзовые наручи и «Клинок Агнбера Мк. II». Все эти артефакты давали мне огромную устойчивость к жару, в сумме огромные «+10». Также у меня была идея на будущее попробовать сделать полный латный доспех, либо же ту же кольчугу, но на сей раз зачаровать одним разом, но что-то подсказывало, что штраф на эффект будет еще больше. В любом случае, эти идеи были для следующих возможных экспериментов.

Но пока я был доволен и этим результатом. Я снял кольчугу и аккуратно повесил её обратно на манекен. В свете угасающего горна она мерцала, как спящий бронзовый дракон. Жаль, что я решил не зачаровывать часть звеньев на восстановление/поглощение маны из окружающей среды. Потому, как это точно дало бы ещё больший штраф, так что подзарядка возможно лишь через все те же селенитовые батареи. Надо бы сделать их побольше и подумать над новым ветряком, а то этот на крыше уже не справляется с текущей чередой задач…

В общем, завтра я начну думать над другими своими изысканиями, а сегодня я просто позволю себе немного гордости. И пусть артефакт этот был далёк от идеала, он был моим: от первого до последнего колечка.