Я сидел на лавке в предбаннике, натягивая рубаху на ещё слегка влажное после помывки тело, и смотрел, как последний свет вечернего кристалла угасает за горизонтом, окрашивая небо в глубокие бордовые и фиолетовые тона, словно кто-то разлил чернила на влажном пергаменте. Аня уже постелила нам в доме, Гракх нежился последними волнами тепла в парилке от догорающих в печки углей. Ург Варг возился с последними углями в горне: он всегда дольше всех заканчивал работу, перепроверяя каждый инструмент по три раза. А людоволк Сергей с хобгоблиншей Скарлетт ушли в хлев проверить скотину перед сном. Воздух был густым и сладким от запаха сена, влажной земли и едва уловимого дымка из трубы кузни, который всё ещё поднимался в темнеющее небо тонкой, почти прозрачной струйкой. Я глубоко вздохнул, чувствуя, как усталость последних дней (бесконечные заказы, подготовка к фестивалю, поглощение тон информации с книг, эксперименты с криомантией, ваятелями, кольчагами и электрогенерацией) потихоньку отступает, уступая место спокойной, почти блаженной умиротворённости. В такие моменты я особенно остро понимал, что мой хутор — это не просто место работы, а настоящий дом, моя крепость, моё убежище от всего внешнего мира с его интригами, Синдикатами и прочими опасностями.

А в трёх сотнях метров от моего забора, у кромки леса, что подступал к полю с западной стороны, в этот самый момент четверо не совсем чистых на руку авантюристов как минимум бронзового ранга лежали в высокой траве, пригнувшись так низко, что их силуэты почти полностью сливались с слегка пожухлой осенней растительностью. Если бы я в тот момент знал об их присутствии, если бы мог видеть сквозь темноту так же ясно, как днём, я бы заметил их сразу: Морта по кличке «Скряга», Лиру по кличке «Разбойница», Клыка без имени и лишь с дополнительным псевдонимом «Бродяга» и Грима «Жнеца». Но я ничего не знал и, насвистывая себе под нос какой-то незамысловатый мотив, поднялся с лавки и направился в дом, предвкушая горячий ужин и мягкую постель.

…

Морт, лёжа в траве, прижимался щекой к влажной земле и нервно покусывал травинку, чувствуя, как его сердце колотится где-то у горла. Он был невысоким, сухощавым мужчиной средних лет, чья фигура казалась ещё более сгорбленной из-за постоянной привычки сутулиться: не столько от природы, сколько от многолетней привычки прятаться, таиться, скрывать что-то ценное под своей потрёпанной одеждой. Его лицо, узкое и бледное, с заострёнными чертами и редкой щетиной на подбородке, напоминало морду крысы, а маленькие, бегающие глазки цвета болотной тины постоянно шныряли по сторонам, оценивая, прикидывая, высчитывая. Одет он был в стёганый гамбезон, местами протёртый до ниток, поверх которого был наброшен короткий кожаный плащ с множеством заплат и внутренних карманов: в каждом из них что-то позвякивало при движении. Главной мотивацией Морта, единственной его страстью и единственным божеством, которому он поклонялся, было накопление богатства. Он мечтал о том дне, когда сможет утонуть в золоте, зарыться в него с головой, как в перину, и никогда больше не беспокоиться ни о чём. Возможно, за этой жадностью скрывалась какая-то старая травма, детство в нищете, когда он, маленький мальчик из трущоб Аргониса, замерзал зимой и питался объедками с помойки, но Морт никогда не говорил об этом вслух. Он вообще не любил говорить о прошлом. Ему нравилось думать о будущем: о том самом, в котором он, наконец, станет богатым. И этот хутор, по его расчётам, мог приблизить это будущее на несколько лет.

— Чего замер, Скряга? — прошептала Лира, ткнув его локтем в бок.

Её голос, низкий и бархатистый, звучал почти насмешливо, но в нём чувствовалось напряжение.

— У тебя зубы стучат так, что нас даже тот ящер услышит.

Лира была высокой, стройной женщиной с атлетическим телосложением, каждое движение которой было наполнено грацией хищника. Её волосы цвета воронова крыла, обычно заплетённые в тугую косу, сейчас были слегка влажные от вечерней росы. Лицо у неё было острое, с высокими скулами и пронзительными, изумрудно-зелёными глазами, которые даже в темноте горели озорным огнём или холодной решимостью в зависимости от обстоятельств. На левой щеке красовался тонкий, едва заметный шрам, напоминавший о каком-то давнем приключении, которое она никогда не рассказывала до конца, лишь загадочно улыбалась, когда её спрашивали. Одета Лира была в практичную кожаную броню тёмных тонов: облегающий корсет с металлическими вставками на груди, наручи с шипами на запястьях, высокие сапоги на мягкой подошве, которые позволяли передвигаться совершенно бесшумно. И весь её облик говорил о том, что эта женщина привыкла полагаться на ловкость и скорость, а не на грубую силу. Она была лучшей в их маленькой компании в вопросах скрытности и разведки. Даже трудно сказать, что именно она вообще забыла среди этого сброда. Говорят, она давно бы могла получить железный ранг, если бы не её характер и склонности. Именно по этим причинам Морт ей и поручил разведать хутор днём.

— Не стучат, — огрызнулся Скряга, хотя его зубы действительно начали мелко постукивать от нервного возбуждения. — Просто холодно. Осень всё-таки. вечер.

— Холодно ему, — хмыкнул Клык, лежавший чуть поодаль и задумчиво разглядывавший звёзды сквозь редкие кроны деревьев. — Ты бы лучше признался, что от страха.

Клык, по кличке «Бродяга», был высоким, жилистым мужчиной лет сорока, с обветренным, словно старый дубовый пень, лицом и пронзительными серыми глазами, в которых отражались все дороги, что он исходил за свою жизнь. Его кожа, тёмная и обветренная, напоминала выделанную кожу, а руки — большие, узловатые, с въевшейся в трещины грязью — говорили о том, что этот человек не привык сидеть на месте. Он носил простую, но добротную одежду: шерстяную тунику, кожаные штаны и стоптанные сапоги, а из оружия предпочитал старый, но надёжный меч с потёртой рукоятью, который носил за спиной. Клык был скитальцем по натуре: он не мог долго оставаться на одном месте, его вечно тянуло куда-то вдаль, и даже сейчас, лёжа в засаде, он, казалось, мысленно брёл по какой-то далёкой дороге. К этому делу он присоединился не столько из жадности, сколько из любопытства и скуки: Морт обещал лёгкую наживу и небольшое приключение, а Клык не мог устоять перед такими предложениями.

— Тише вы, — прошипел Грим, самый молчаливый из них, и все замолчали.

Грим по кличке «Жнец» был высоким, худощавым мужчиной, но при этом невероятно сильным и выносливым. Его фигура напоминала туго натянутую тетиву лука: казалось, что он состоит из одних жил и мышц, без единой унции лишнего жира. Лицо у него было бледным, почти болезненным, с тёмными кругами под глазами и тонкими, плотно сжатыми губами, а взгляд — пустым и отсутствующим, словно он смотрел куда-то сквозь этот мир в какую-то другую реальность. Одевался он всегда в чёрное: чёрный плащ с капюшоном, чёрная рубаха, чёрные штаны, и двигался так бесшумно, что иногда казалось, будто он не идёт, а скользит над землёй. Грим был самым опасным из них, хоть и самым незаметным: его специализацией было устранение проблем: быстро, тихо и без лишних вопросов. Он не был садистом и не получал удовольствия от насилия, но относился к нему как к работе, которую нужно сделать хорошо. Морт нанял его в последний момент, заплатив половину вперёд из своих сбережений, и Грим согласился, потому что цена была хорошей, а задание казалось простым. Он был где-то на уровне Лиры и уже имел железный ранг, зато было хотя бы понятно, по какой причине он валялся тут вместе со всеми: плата вперед и ещё четверть от награбленного. Да и к тому же: раз Морт по кличке «Скряга» платил столько и вперед, значит дело явно того должно было стоить.

Именно этот крысинолиций собрал их всех здесь, у лесной опушки, примерно в трёхстах метрах от хутора Громова. Он долго вынашивал этот план, собирал информацию по крупицам, выспрашивал у знакомых в тавернах, подслушивал разговоры на рынке. Мол, тут живёт молодой парень с девчушкой без взрослых, лишь пара рабов-зверолюдей представляют опасность. Но на их стороне численное превосходство и внезапность. Да и не будут рабы без особого приказа рваться в бой с ними и рисковать своими жизнями ради своего надзирателя: так он убеждал остальных. А внутри их ждало множество серебра и золота: Морт слышал, что этот молодой кузнец продаёт какие-то дорогие полумагические безделушки через лавку «Эхо Магии» и получает баснословные прибыли, плюс имя «Алая Подкова» была уже в всех на слуху. Да и большая бронзовая конструкция, стоящая прямо у входа на участок (ветряк, который он видел издалека) лишний раз подтверждала, что у хозяина водятся деньги и далеко не малые раз на подобное он выкидывал столько бронзы на ветер: они думали, что это просто такой элемент декора, ведь не знали для чего и чем он служит по факту. Допустим: мельницу можно было бы и поскромнее сделать. В общем, никто не ставит такие дорогие штуки, если у него нет лишних монет.

— Давайте ещё раз пройдёмся по плану, — прошептал Морт, придвигаясь ближе к остальным. — Лира, ты была внутри днём. Расскажи, что видела.

Лира кивнула и, понизив голос до едва слышного шёпота, начала рассказывать:

— Я пришла туда под видом клиентки, заказала у них пару простых подков, — её губы тронула лёгкая усмешка. — За прилавком сидел светло-синий тощий ящер. Ну, знаете, из этих, с вертикальными зрачками и чешуёй. Он был вежлив, но, по-моему, туповат: просто повторил за мной заказ и ушёл в кузню. Потом вышла девушка лет пятнадцати: такая милая, улыбчивая, с косой. Она была приветлива, предложила мне чай, но я отказалась. Она, видимо, за хозяйку тут. Сказала, что они живут одни, без взрослых, и что мастер (тринадцатилетний мальчишка) сейчас работает в кузне с подмастерьями.

— Тринадцатилетний мальчишка? — переспросил Клык, и в его голосе прозвучало сомнение. — И он — мастер?

— Видимо, да, — Лира пожала плечами. — Я мельком видела одну подмастерье — хобгоблиншу. Симпатичная, но скромная и застенчивая, совсем не боец. Пряталась за спиной ящера и боялась даже поднять глаза. В общем, никакой опасности они не представляют. Самого мальчишку я не видела, но, думаю, он такой же — просто ребёнок, который возомнил себя кузнецом.

— А охранники? — спросил Грим, не поворачивая головы. Его голос был тихим и безэмоциональным. — Кто-нибудь ещё есть?

— Я не видела, — призналась Лира. — Но Клык разведал получше.

Клык кивнул и заговорил, продолжая разглядывать звёзды:

— Я поспрашивал в городе. Этот парень, Яр Громов, действительно молод, но, говорят, талантлив. Продаёт артефакты через «Эхо Магии» — это лавка Василия Мельника, знаете такую? И, по слухам, зарабатывает неплохо. Но что важнее: у него на хуторе действительно нет взрослых. Только он, его толи жена, толи сестра — та самая пятнадцатилетняя, — и трое работников: ящер Гракх, полуорк Ург Варг и хобгоблинша Скарлетт. Никакой охраны, никаких наёмников. Только они.

— Полуорк? — нахмурился Грим. — Это может быть проблемой.

— Да брось, — отмахнулся Морт. — Полуорки тупые и медлительные. Мы нападём ночью, когда они спят. Свяжем или оглушим — и всё. Главное — найти, где они хранят деньги. Я слышал, у них есть какой-то сейф или тайник в кузне. Мы проберёмся внутрь, возьмём всё, что ценно, и уйдём до рассвета.

— А если они проснутся? — спросил Грим всё тем же бесстрастным тоном. — Если этот полуорк окажется не таким тупым, как ты думаешь?

— Тогда у нас есть ты, — Морт оскалился в кривой усмешке. — Ты ведь не зря взял свои игрушки Жнец?

Грим ничего не ответил, лишь чуть заметно кивнул, и его рука скользнула к поясу, где висел длинный кинжал с тёмным лезвием, которое, казалось, поглощало окружающий свет.

— Вот и хорошо, — Морт потёр руки. — Значит, ждём. Как только свет в доме погаснет и всё стихнет — выдвигаемся. Помните: первым делом — мастерская. Там должно быть золото, серебро и эти их артефакты. В дом не суёмся без крайней необходимости. Всё ясно?

Остальные кивнули, и они снова замерли в ожидании, вглядываясь в темноту, где вдалеке, за полем, ещё горел одинокий огонёк в окне жилого дома.

…

А я в это время, ничего не подозревая, сидел за столом и ужинал. Аня приготовила рагу из кролика с овощами — простое, но сытное блюдо, которое после целого дня работы казалось мне вкуснее любых королевских яств. Сергей, Гракх, Ург Варг и Атль Яш-Ха сидели вместе со мной за большим дубовым столом, который мы с Ургом и Сергеем сколотили недавно, чтобы всем было чуть больше места. Скарлетт помогала хозяйке ухаживать за остальными, после чего вместе с ней села за стол. Аня Железнова положила порцию сначала для хобгоблинши и в последнюю очередь для себя. В доме было тепло и уютно: в камине потрескивали дрова, на стенах висели пучки сушёных трав, которые сестра постоянно собирала с Сергеем, а в углу стояла моя кольчуга, аккуратно разложенная на специальной подставке. Я ел медленно, наслаждаясь каждым кусочком, и думал о том, что завтра нужно будет обязательно съездить в город: закупить медь, олово, бронзу и, возможно, серебро, да и за грибами надо бы сходить…