Мы распрощались с Василием Фёдоровичем Мельниковым на оживлённом рынке неподалёку от трактира «Золотой Якорь». Торговец, сославшись на неотложные дела по оптовой закупке товаров для следующего каравана, пожал мне руку, ещё раз напомнил о лавке и пообещал навестить нас на хуторе через пару недель, когда утрясутся все формальности. Я кивнул, поблагодарил его за поддержку, и мы разошлись: он нырнул в толпу, а я, придержав Сергея за локоть, направился к рядам, где торговали чаем, пряностями и сладостями.

Рынок гудел и переливался всеми цветами радуги. Торговцы выкрикивали цены, перебивая друг друга, в воздухе смешивались запахи жареного мяса, свежей выпечки, сушёных трав и дешёвых благовоний. Я лавировал между телегами и прилавками, держась поближе к людоволку, который своим ростом и внушительным видом раздвигал толпу, не прилагая к этому особых усилий. Мы быстро нашли лавку, где продавали чай. Пожилая женщина с тёмным, морщинистым лицом, в цветастом платке, предлагала несколько сортов: дешёвый чёрный, терпкий зелёный с мятой, и тот самый красный, горный, который мне приглянулся в кабинете магистра Стеллара. Я купил увесистый свёрток красного чая, в фунт (полкило), и добавил к нему пакет с сушёной вишней и мёдом для сладости, как посоветовала та же торговка. Ещё прикупил коробку засахаренных цукатов, пахнущих апельсиновой коркой и имбирём, и мешочек мятных пряников.

После чайной лавки мы вернулись к таверне, загрузились в повозку, и я натянул поводья. Буря, послушная кобыла неспешно потрусила по мостовой, унося нас от рыночной толчеи в сторону Квартала Алхимиков. Центральный кристалл пирамиды сменил свой ярко-жёлтый свет на более тёплый, янтарный, отчего тени стали длиннее, а воздух — чуть прохладнее.

Подвальный этаж встретил нас привычным запахом сырости, старого камня и едких трав. Мы оставили повозку на небольшой площадке у входа в тупик, где стоял дом Элиаса. Сергей из предосторожности остался сторожить лошадь: мало ли кто мог шастать в этом районе. Я же, захватив свёрток чая и мешочек со сладостями, подошёл к обновлённой массивной дубовой двери. На серой пластине тускло мерцала знакомые руны, хранящая этот дом от посягательств непрошенных гостей. Я постучал.

Сначала было тихо. Затем послышался скрежет засова, и дверь приоткрылась на ладонь. На сей раз даже дыма не последовало. Дверь со скрипом отворилась шире.

— Заходи, Яр, не стой на пороге, — раздался из полумрака знакомый скрипучий голос. — А то сквозняк разводишь.

Я шагнул внутрь, и дверь за мной затворилась сама собой, щёлкнув засовом. В прихожей царил приятный полумрак, пахло сухими травами, старым пергаментом и озоном. Элиас Зольник, как всегда в своём потрёпанном сером халате, стоял у входа, вытирая руки замасленной ветошью. Толстые очки его блестели, отражая свет осветительных кристаллов, а седые космы торчали в разные стороны.

— А, учитель, — улыбнулся я, немного удивившись, что на сей раз меня встречали у порога. — Я к вам с новостями и гостинцами.

Элиас Зольник видимо решил прибраться внизу, на сей раз тут было гораздо просторнее. Большие кучи книг куда-то пропали, видимо нашелся покупатель на всё это добро. Мы прошли по винтовой лестнице наверх.

Наверху, как и в прошлые разы, царил уютный хаос: книги, свитки, какие-то склянки и механизмы, разложенные на всех горизонтальных поверхностях. Я прошёл к столу, развернул свёрток с чаем и выложил цукаты с пряниками.

— Вот, решил порадовать вас.

Элиас скептически хмыкнул, но взял в руки пакет с чаем, понюхал, и его морщинистое лицо озарилось одобрением.

— Горный красный, с листом смородины и лепестками шиповника. Недурно. Даже очень. Садись, рассказывай, как твои дела, что нового, чем дышишь.

Я опустился на табурет, а Элиас, кряхтя, уселся напротив, принялся разливать по кружкам остывший, но всё ещё ароматный травяной настой из заварочного чайника, что стоял на краю стола. А после помыл емкость, засыпал новый чай, налил воды и начал медленно заваривать его с помощью своей магии жара.

Я рассказал о регистрации, о предстоящем фестивале «Мастер Огня и Металла», о встрече с представителем Синдиката Магических Сокровищ. Элиас слушал внимательно, время от времени задавая уточняющие вопросы, но в целом отнёсся к моим новостям с философским спокойствием.

— Синдикат… да, слышал о них как-то краем уха, — пробормотал он, помешивая ложечкой свой чай. — Хищники, но с понятиями. Не суются в дела тех, кто сам не суётся, пока не увидят угрозу своим делам. А фестиваль… это хороший шанс заявить о себе.

Я кивнул, помолчал, а затем, поставив кружку на стол и поднялся:

— У меня для вас, учитель, есть кое-что ещё. Гостинец и, можно сказать, плата за ваше терпение и обучение. Позвольте, я принесу из повозки.

Не дожидаясь ответа, я вышел на улицу, предупредив Сергея, кивнул ему, и, залез в повозку. Из-под лавки я извлёк длинный предмет, завёрнутый в плотную мешковину, и вернулся в дом. Когда я развернул ткань, Элиас даже немного присвистнул.

Гоблинский посох: скрученный, тёмный, с узловатыми наростами. На его поверхности всё ещё слабо проступали зеленоватые, болезненные письмена, что тускло фосфоресцировали, когда посох оказывался в тени. От него пахло старой плесенью, болотной гнилью и тонким, въедливым запахом сырой земли. Но теперь, когда он был в руках у знающего человека, от него исходило и ощущение скрытой, спящей силы.

— Это… — начал я, — трофей с гоблинского шамана, с которым мы столкнулись в остроге. Я подумал, что вам, как исследователю, будет интересно на него взглянуть. Он полежал у меня немного в мастерской, и я понял, что мне он без надобности, а у вас руки дойдут изучить, что это за артефакт такой.

Элиас Зольник, не говоря ни слова, протянул руку, но не коснулся посоха, а лишь повёл ладонью над ним, словно считывая тепло или ауру.

— Ай-яй-яй… — протянул он, и в его голосе слышался восторг исследователя, наткнувшегося на редкий экземпляр. — Это же… да тут целый спектр ядовитой магии. Гниль, разложение, замедление, или скорее наоборот, ускорение жизненных процессов… Интересно, очень интересно. Глаза старого алхимика просто загорелись восторгом, как у ребёнка, увидевшего новую игрушку.

Я дал ему немного полюбоваться находкой, а затем, усмехнувшись, добавил:

— Это ещё не всё. Я привёз вам и другие трофеи, из того же шалаша. Сухие синие магические грибы, несколько мешочков с травами, какие-то порошки в кубышках, два потрёпанных амулета, странноватые таблетки и один каменный нож с костяной рукоятью. Я с собой захватил их, подумал, что вам пригодятся для коллекции или исследований.

Я выложил на стол свёрток, в котором бережно нёс сушёные каким-то диковенным образом синие грибы, что удалось собрать в пещере на хуторе. Грибы были ломкими, как сухие листья, но всё ещё сохраняли слабый, тусклый «запах» маны.

Элиас бережно взял один из них, поднёс к свече, покрутил, понюхал. Его глаза, и без того блестевшие, загорелись ярче прежнего.

— Лунная печаль… — тихо произнёс Элиас, словно пробуя слово на вкус. — И не просто Лунная печаль, а пропитанная и приправленная странным составом для сохранения своих свойств. А эти таблетки, их состав требуется подробно изучить.

Иидя такую радость учителя, был рад, что подарок пришёлся по душе. Я лишь попросил его быть осторожнее в экспериментах с ними и рассказал учителю про тот эффект, что оказала одна из поглощенных таблеток на гоблинского колдуна.

После того, как страсти улеглись, и Элиас убрал дары подальше, мы вернулись к столу и ещё около часа пили чай, обсуждая последние новости. Я рассказал про свои успехи в изучении стихий. Элиас попросил меня показать, и я, встав посреди гостиной и выбрав свободное от хлама место, сосредоточился.

Повинуясь моей воле, воздух вокруг моей правой руки закрутился в миниатюрный вихрь, слегка шевеля волосы на голове. Затем, сменив фокус, я вытянул левую руку, и из полупустой кружки, стоящей на столе, поднялась тонкая струйка воды, закрутившись в спираль. В третьем жесте я топнул ногой, и частички пыли вздыбились в воздухе и образовав один небольшой комок послушно упали мне в руку. И, напоследок, отложив этот комок в сторону и сконцентрировавшись на собственной ладони, я заставил воздух над ней нагреться, до дрожащего марева и вспыхнуть небольшим красным огоньком.

Элиас смотрел на это с неподдельным изумлением. Он отложил чашку, снял очки, протёр их и снова надел.

— Невероятно… — прошептал он. — Голая воля, без жезлов, без амулетов, без заклинательных формул. Ты используешь магию, как дышишь благодаря своим артефактам, подозреваю. А так, считай в четырёх стихиях у тебя талант, а это… это редчайший дар для большинства, Яр. И опасный: не забывай об этом мальчик и не показывай кому попало.

— Я помню, учитель. Я стараюсь быть аккуратным.

Элиас кивнул, затем резво, на удивление бодро для своих лет, вскочил с места и скрылся в соседней комнате. Секунду спустя он вернулся, держа в руках очередной потрёпанный томик. Книга была переплетена в выцветший, когда-то, должно быть, серебристый или голубой, быть может даже синий коленкор, с потёртыми уголками и пятнами воска на обложке. Название почти стёрлось, но я разглядел буквы: «Ледяное дыхание: основы криомантии».

— Вот, — сказал Элиас, протягивая мне книгу. — Держи. Это последний из базовых томов по элементарным стихиям по нашей классификации: огонь, воздух, вода, земля, и теперь — хлад. Я полагаю, что с твоим уровнем понимания и умением комбинировать противоположности, а также инструментами, изучение холода и, как следствие, льда даст тебе ключ к целому пласту магии, который многие маги нем могут достичь даже за всю свою жизнь.

Я принял книгу, чувствуя её вес в руках и шероховатость старого переплёта. Поклонился.

— Спасибо, учитель. Я обязательно изучу её ещё до фестиваля.

— И приходите в гости на хутор. Мы с Аней, с Сергеем и остальными были бы рады вас видеть. У нас баня теперь есть, и место в доме найдётся. Я думаю, вам стоит отвлечься от этой каменной клетки на свежий воздух.

Элиас усмехнулся:

— Приглашение ещё раз принято. Как только закончу с предварительным анализом грибов и этого посоха, а также с написанием нового черновика, обязательно навещу вас. А теперь ступай. Уже вечереет, а тебе ещё до хутора путь неблизкий.

Я ещё раз поклонился, попрощался, и вышел во двор, где меня ждал волколюд и терпеливая Буря. Забравшись на облучок, я кинул взгляд на запад, куда нам надо было держать свой путь. В руках у меня была книга по магии льда, в голове — планы на фестиваль, а в сердце — тепло от встречи с учителем и осознание того, что день прошёл не зря. Пора было домой, а перед этим ещё раз заскочить на рынок за лакомствами для Ани, Сил и остальных. Ведь сегодня был хороший повод, чтобы отметить.