Я стоял, облокотившись на каменное ограждение висячих садов, и смотрел вдаль, туда, где за многоярусными террасами и крышами домов угадывались плоскости внешних стен. Ветер играл с моими рыжими волосами, донося запах воды от фонтанов и нагретой листвы. Где-то там, на нижних ярусах, шумел город, но здесь, среди цветущих кустарников и под сенью редких деревьев, было тихо и спокойно. Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, и наконец произнёс то, что вынашивал последние несколько минут:

— Я решил, Василий Фёдорович. Пока мы не будем вступать ни в какие синдикаты и иные сомнительные объединения. На данном этапе нам достаточно членства в Королевской Гильдии Артефактов. Это даёт нам легальный статус и защиту закона. А синдикат… — я покачал головой. — Слишком много неизвестных. Я не хочу менять одну упряжь на другую, пусть и с позолотой.

Я повернулся к купцу и встретил его внимательный взгляд:

— Но это не значит, что мы будем отгораживаться от них стеной. Если господин Вейс или кто-то из его людей изъявит желание к взаимовыгодному сотрудничеству — пожалуйста, мы не против. Разовая сделка, партнёрство на определённых условиях — это можно обсуждать. Но членство со всеми вытекающими — нет. Я хочу сохранить свободу и возможности манёвра.

Василий Фёдорович слушал меня, не перебивая, и по мере того как я говорил, его лицо постепенно озарялось понимающей улыбкой. Когда я закончил, он одобрительно хмыкнул и, шагнув ко мне, по-отечески хлопнул меня по плечу. Его ладонь была тяжёлой и надёжной.

— Умно, Яр. Очень умно. Не перестаю удивляться твоей прыти в столь юном возрасте. Хотел бы я, чтобы у меня был такой же сын, как у твоего отца, Степана, — сказал он, и в его голосе слышалась искренняя гордость. — Ты прав: лучше синица в руках, чем журавль в небе, особенно когда этот журавль может оказаться коршуном. Гильдия даёт нам прикрытие, а свободные контракты с синдикатом — возможность получить выгоду, не влезая в долговые обязательства. Я рад, что ты это понимаешь.

Он убрал руку с моего плеча и, достав из внутреннего кармана камзола плотный лист бумаги, развернул его.

— Кстати, раз уж мы заговорили о делах, — продолжил он, — я взял в аренду небольшую лавку в переулке неподалёку от «Золотого Якоря». Место проходное, не самое центральное, но и не глухое. Посажу туда надёжного приказчика, из моих старых людей, грамотного и с головой. Будем принимать заказы на наши «временные» артефакты открыто. Для начала у нас есть четыре наименования, от которых мы можем отталкиваться, ведя нашу рекламную компанию. Это будут основные позиции лавки, что мы также направил списков в гильдию. Бронзовые перстни силы, перстни ловкости, перстни выносливости и кольца зоркости. Я уже даже придумал им названия: перстень орка, змеиный, дуба, соколиный.

Я кивнул, подтверждая.

— Отлично, — делец убрал бумагу обратно. — Что касается новинок или более мощных изделий — будем, как и прежде, организовывать аукционы на первый раз. Только теперь, с легальным статусом, я думаю, можно будет проводить их открыто, с приглашением узкого круга лиц заранее и без опаски. Это вызовет больший ажиотаж и поднимет процент прибыли.

Он сделал паузу, обдумывая дальнейшие детали:

— Приказчик будет приезжать к тебе на хутор сам или присылать посыльного в сопровождении надёжного охранника. Думаю, вскоре после завтрака он уже сможет быть у тебя. Будет забирать заказы и передавать новые, если таковые поступят. Сам понимаешь, пока нет смысла делать бронзовые перстни заранее и хранить их в лавке на полке: их магия временна, срок действия ограничен. Будем работать под заказ, с учётом твоих возможностей.

Я слушал его и согласно кивал, но в голове уже зрела одна мысль. Я вспомнил тот магический накопитель и ветряк, что соорудил в доме родителей в Зорени. Простая конструкция, но работающая. Если установить что-то подобное в новой мастерской на хуторе, я смогу заряжать готовые перстни непосредственно перед отправкой, делая их хоть загодя. Это сэкономит время и силы, да и не придётся тратить свой личный резерв маны на каждое кольцо. А если наладить конвейер — посадить Гракха за ковку основы, самому лишь наносить метку и подзаряжать от накопителя в нужный момент… Производительность вырастет в разы.

— А теперь, раз уж мы с официальной частью покончили и обсудили планы на ближайшее будущее, у меня к тебе есть последний на сегодня вопрос, — он хитро прищурился. — Ты не думал, как назвать нашу лавку? Я имею в виду, не кузню, а именно торговую точку, в перспективе сеть, где будут продаваться твои изделия. «Алая Подкова» — это бренд кузницы, но для лавки нужно что-то более… торговое, запоминающееся.

Я задумался. Мы продолжили прогулку, медленно двигаясь вдоль ограждения, мимо цветущих кустов и журчащих фонтанов. Сергей бесшумно следовал за нами, держась на шаг позади.

— «Алая Подкова» получила своё имя в честь тех самых орихалковых подков, что ковал дед мастера Григория, прадед Ани, — задумчиво произнёс я. — Это имя дорого нам как память, и менять его я не собираюсь. А для лавки… Нужно что-то, что будет ассоциироваться с моими изделиями, но не слишком пафосное…

Я перебрал в голове с десяток вариантов, и Василий, видя мою задумчивость, терпеливо ждал, не торопя.

— Что если… — начал я, — «Алая монета»? Или «Орихалковый гвоздь»…

— Продолжай, — подбодрил меня Василий.

— «Кузница чудес»? Звучит красиво, но слишком претенциозно. «Четыре ветра» — по числу наших основных типов артефактов, да и намёк на свободу. «Золотая искра», «Серебряный отблеск», «Солнечный зайчик»… нет, слишком слащаво.

Я нахмурился, но Василий молчал, давая мне созреть.

— «Печать мастера»? «Перстень удачи»? Слишком прямо. «Старый кузнец» — но мы не старые. «Лавка под покровом»? Звучит таинственно, но как будто мы что-то скрываем.

Я вздохнул, перебирая дальше:

— «Рассвет металла», «Искра сумерек», «Золотое сечение» — слишком математическое. «Ключ к силе» — по делу, но звучит как лозунг. «Гармония стихий» — слишком сложно для простой лавки. «Огонь и сталь» — просто и понятно, но мало уникальности. «Отражение магии»? Неплохо, но пафосно.

— «Пульс камня» — это отражает природу моих артефактов: каждый камень живёт своей магией, пульсирует, пока не истощится. Намёк на их временную природу, но в красивой форме.

— Быть может «Эхо магии»? — произнес я, вспомнив про загадочные синие грибы и сумеречные камни, лежащие в моей герметичной коробочке напиленной речной водой.

Василий некоторое время молчал, перекатывая названия на языке, словно пробуя их на вкус. Затем он улыбнулся:

— Мне нравится. «Эхо магии». Звучит благородно, но не вычурно, загадочно, но понятно. И клиент сразу поймёт, что здесь торгуют магическими предметами. А вот что решишь ты? Твой дар, тебе и выбирать. Могу лишь добавить своё торговое чутьё: это имя точно не затеряется среди прочих вывесок.

Я ещё раз прокрутил в голове это название. «Эхо магии»… Оно мне нравилось. Оно звучало естественно для этого мира, без излишней вычурности, но запоминалось. В нём была и поэзия, и прямолинейность. И главное: оно не привязывало нас к одному типу артефактов. Сегодня здесь продавались бронзовые перстни, завтра — серебряные мечи, послезавтра — амулеты. «Эхо магии» подходило ко всему.

— Пусть будет «Эхо магии», — решил я. — Звучит хорошо. И вывеску, если не трудно, закажи попроще, без золота и инкрустаций. Дерево, краска, разборчивые буквы. Чтобы не бросалась в глаза лишний раз, но была видна.

— Договорились, — кивнул Василий, и мы двинулись дальше, к выходу из висячих садов.