Дверь в кабинет магистра Стеллара открылась бесшумно, и мы ступили внутрь. Я ожидал увидеть нечто монументальное: строгий кабинет, заставленный шкафами с фолиантами, картами и магическими приборами, возможно, с парой светящихся шаров или летающих свитков. Вместо этого моему взору предстала довольно уютная комната с высокими, стрельчатыми окнами, выходящими в тот самый сад с големами, что мы недавно миновали. Сквозь лёгкую занавеску пробивался мягкий, рассеянный свет, от чего вся комната казалась залитой тёплым медовым свечением.

И посреди всей этой уютной, чуть старомодной обстановки, за массивным столом из тёмного дерева, сидел он. Магистр Альвиан Стеллар оказался совсем не таким, каким я его себе представлял. Я почему-то думал, что глава Королевской Гильдии Артефактов — это либо суровый бородатый муж, либо высокий худой маг с пронзительным взглядом. Но передо мной сидел маленький, сухонький старичок, каких часто можно встретить на рынке или у храма Ангбера. Он казался хрупким, почти невесомым, утонувшим в глубоком резном кресле с высокой спинкой.

Голова его была покрыта редкими белоснежными волосами, зачёсанными назад и открывающими высокий лоб с глубокими морщинами. Кожа была сухой, пергаментной, с сетью тонких морщинок, что собирались особенно густо вокруг глаз и губ. Но глаза… они были такими же живыми, пронзительными и мудрыми, как и у моего наставника Элиаса. Только если у Зольника они были серыми, горящими огнём теоретика, то у Стеллара — добрыми, но, все же, будто с некой хитринкой.

На нём был роскошный, глубокого сиреневого цвета балахон, расшитый золотыми и серебряными рунами. Высокий стоячий воротник, украшенный тонкой вязью, охватывал его худую шею. Поверх балахона была накинута мантия из тяжёлого бархата такого же оттенка, с широкими рукавами и горностаевой оторочкой на плечах. Пальцы его унизывали перстни: с крупными аметистами, с молочно-белым лунным камнем и с глубоким, тёмным гранатом. На груди, на массивной серебряной цепи, висел медальон с гербом Гильдии — раскрытой книгой, внутри которой парили скрещённые молот с жезлом.

Я вспомнил, что где-то слышал: синий цвет и синие мундиры — это отличительная черта стражи, воинов королевства и их командиров. А вот более дорогой и изысканный сиреневый, цвета фиалки и аметиста, носят высокопоставленные маги на службе у королевства. Очевидно, Стеллар был одним из них, причем, наверное, одного из самых высоких рангов.

Завидев нас, он отложил перо, которым что-то чиркал в толстом гроссбухе, поднял голову и широко, по-доброму улыбнулся. Его улыбка была открытой, располагающей к себе, и от неё по спине пробежало тепло, хотя я и пытался сохранять бдительность.

— А, господа Громов и Мельников! — воскликнул он мелодичным, чуть скрипучим голосом. — Проходите, проходите, присаживайтесь. Я вас заждался. Чай, красный с горных трав. Не желаете?

Он указал на пузатый чайник, стоящий на подносе, и два кресла перед своим столом. Мы с Василием переглянулись и опустились на мягкие сиденья. От чая шёл пряный, чуть терпкий аромат, в котором угадывались нотки шиповника, сушёной вишни и чего-то ещё, более тонкого, напоминающего корень солодки. Я вежливо отказался, состояние напряженности не располагало к чаепитию, хотя запах и был до ужаса приятным.

— Итак, — начал магистр, складывая руки на столе и внимательно оглядывая нас обоих. — Я так понимаю, вы пришли по вопросу регистрации вашей кузни «Алая Подкова» и артефакторской деятельности, верно?

— Именно так, магистр, — ответил Василий, достав из внутреннего кармана наши документы и письмо-приглашение.

— Отлично, — кивнул Стеллар, принимая бумаги. — Давайте поглядим, что у нас тут… Элиас Зольник, значит, поручился? Ознакомился с его историей: отличный теоретик, жаль, что с Академией и прочими разругался…

Он быстро, но очень внимательно пробежал глазами документы, задал пару уточняющих вопросов о том, какие именно артефакты мы планируем производить и в каких объёмах. Мы ответили: временные усилители из бронзы и в перспективе серебра, а также возможные инструменты и оружие с базовыми зачарованиями.

— Временные артефакты, значит, — задумчиво протянул Стеллар, постучав пальцем по столу, но, к моему облегчению, не стал углубляться в этот вопрос. — Новое веяние, все течёт, даже природа и магия меняется со временем. Что ж, это не запрещено, главное, чтобы всё было в рамках закона и налоги платились вовремя.

Дальше всё пошло как по маслу. Никаких сложностей, подковёрных интриг, шантажа или игр. Мы просто ответили на вопросы и подписали документы. Магистр Стеллар сверился с какими-то своими записями и объявил сумму: двадцать восемь золотых монет. В эту сумму вошли пошлина за регистрацию, пени и штраф за то, что мы вели деятельность без официального оформления в предыдущие месяцы, налог за все прошлые месяцы и авансовый платёж за будущий год.

Сумма была немалая, почти тридцать золотых, но вполне приемлемая, учитывая даже наш текущий масштаб. По сути, по четырнадцать золотых на каждого из нас, хотя я понимал, что эти расходы окупятся с лихвой в первый же месяц, как только мы начнём официально продавать свои изделия. Мы с Василием быстро отсчитали монеты. Половину суммы я выложил из своего кошелька, и еще четверть тоже, так как, мой партнер вложил почти все в свою торговую компанию, остальное было за Василием. Однако делец предупредил меня об этом заранее и обещал вернуть с первой же прибыли.

Старик принял платёж, ссыпал золото в ящик стола, поставил на документах свою печать, рядом с которой тут же проявилась магическая руна, засветившись тусклым сиреневым светом и медленно потухнув. Один экземпляр договора остался у нас, другой — в архивах Гильдии.

Когда все формальности были улажены, магистр откинулся на спинку кресла, снял очки и протёр их краем мантии. Казалось, он стал выглядеть ещё более расслабленным и добродушным.

— Ну что ж, с делами покончено, — произнёс он, пряча очки в нагрудный карман. — Однако, раз уж вы здесь, позвольте задать один вопрос, молодой человек. — Он обращался прямо ко мне, и его глаза блеснули. — Ваша кузня «Алая Подкова» будет участвовать в фестивале «Мастер Огня и Металла»?

Я на мгновение замер. Фестиваль. Я совсем о нём позабыл в круговерти событий: мои проекты, нападение «Ворона», строительство хутора, переговоры с синдикатом, бои с гоблинами…

А ведь Григорий Железнов, отец Ани, мастер, который принял меня словно своего сына и погиб, защищая свою кузню и нас, так мечтал, чтобы имя его мастерской гремело по всему миру. И вот теперь я, его ученик, должен был продолжить это дело.

Мысль пронеслась в голове молнией: я не мог отказаться, просто не имел права.

— Да, магистр, — ответил я, чуть помедлив, но твёрдо. — Мы намерены участвовать.

— Чудесно! — воскликнул старик, и его лицо расплылось в довольной улыбке. — Просто чудесно! Всегда приятно, когда новые таланты, техники и методики не чураются соревнований. А то в последнее время одни старики вроде Родрика Молотобоя всё первые места расхватывают. Надо встряхнуть это мероприятие!

Он хлопнул ладонью по столу и, не давая мне опомниться, продолжил:

— Фестиваль пройдёт в следующем месяце, в середине сентября. Вас, как зарегистрированного члена Гильдии, я могу внести в список участников зачарованной категории прямо сейчас. Если, конечно, вы не против. Сэкономите время на походах в городскую администрацию.

Я снова переглянулся с Василием. Купец едва заметно кивнул, давая понять, что возражать не стоит. Я кивнул в ответ:

— Да, я согласен. Вносите.

— Прекрасно, прекрасно! — старик ловко развернул новый лист пергамента, быстрым, уверенным почерком вписал название кузни и моё имя, поставил дату и снова приложил печать. — Готово. Зачарованная категория, кузня «Алая Подкова», мастер Элиас Зольник и подмастерье: Яр Громов. Будем ждать вашего шедевра, молодой человек. Удачи вам!

Он встал из-за стола, давая понять, что аудиенция окончена. Мы последовали его примеру, поклонились и направились к выходу. Всё прошло на удивление гладко. Слишком гладко. Но я не чувствовал ни подвоха, ни скрытых угроз от этого старика. Он казался именно тем, кем выглядел: добродушным ветераном своего дела, с должным усердием выполняющим свою работу.

Однако, когда мы проходили через пустующую приёмную, я невольно покосился на кресло, где всего полчаса назад сидел представитель Синдиката. Что это было? Случайность? Или они как-то связаны? Вряд ли тут можно было придумать что-то хорошее. Может, Стеллар знал, что Вейс будет здесь, и специально назначил нашу встречу в одно время? Или же это была просто игра случая и территорий, ведь оба крутились вокруг магических предметов и так или иначе имели дела в этих кабинетах. Или, наоборот, это синдикат как-то подгадал момент и время, воспользовался своим влиянием? Я гнал от себя эти мысли, но они всё равно цеплялись, оставляя неприятный осадок. Сергей, всё это время терпеливо ждавший у выхода, бесшумно пристроился рядом.

Вскоре мы вышли из особняка, миновали сад с каменными стражами и, пройдя ворота и стражников, что кивнули нам на прощание, ступили на мостовую.

— Ну что, — выдохнул Василий, когда мы отошли на достаточное расстояние, шагая по комплексу висячих садов. — Первая часть плана выполнена. Теперь мы официальные члены гильдии, и синдикат о нас знает. Вопросов больше, чем ответов, но это нормально.

Он остановился, облокотившись на невысокое ограждение, откуда открывался вид на нижние ярусы висячих садов. Вдалеке шумел водопад, стекающий с одной из террас, и ветер доносил запах влажной земли и увядающих цветов. Вид был масштабным, величественным и великолепным.

— Итак, Яр, — продолжил он, поворачиваясь ко мне. — Что думаешь о предложении синдиката?

Я задумался, собираясь с мыслями. Мимо нас прошла пара стражников, ведя под уздцы лошадь. Я проводил их взглядом и ответил:

— Сама по себе сделка не выглядит такой уж плохой, особенно если учесть, что мы пока выпускаем лишь временные артефакты в виде бронзовых колечек с одним-единственным эффектом. Синдикат даёт защиту и доступ к рынкам. Но…

— Но, — подхватил Василий, испытующе глядя на меня. — Ты боишься, что они засунут нос туда, куда не следует.

Я кивнул. Купец усмехнулся и покачал головой:

— Яр, я, может, и старый уже, но глаза у меня ещё острые. — Он указал на мои руки, скрытые кожаными перчатками. — Я видел перстни на твоих пальцах, на пальцах Ани и даже на пальцах Сергея. Они все с камнями. Да и как ты там сказал? «Ветряк» на твоей крыше, и клинок в твоих ножнах — вещи явно необычные. Скажи, ты ведь не только «временные усилители» умеешь делать?

Я молчал, но моё лицо, видимо, сказало всё за меня.

— Вот видишь, — вздохнул Василий. — Если мы будем развивать ассортимент или просто изготавливать для себя или избранных что-то необычное, рано или поздно синдикат про это пронюхает. У них длинные уши, а глаза, как у ястреба. И тогда их аппетиты и опасения вырастут пропорционально. И тут уж непонятно, что лучше: быть под их крылом и платить дань, или держаться подальше, рискуя, что они решат «убрать конкурента».

Он помолчал, поглаживая бороду.

— Из-под крыла могут показаться и когти. Синдикат — это не благотворительная организация. Они не станут терпеть убытки и поступать своими интересами ради одного члена, тем более новичка. С другой стороны, если мы останемся сами по себе, без покровителя, жадные коршуны из других гильдий, организаций, дворян и даже остальные члены синдиката, что не захотят делиться рынком, могут нас разорвать на части и растащить по кусочкам. Твои способности — это лакомый кусочек. Очень лакомый.

Он развёл руками:

— Я, если честно, и сам не знаю, какое решение тут принимать. Я купец, я знаю цены, товары, маршруты, но это… Это уже уровень большой политики и магических интриг. Я не ведаю точную расстановку сил на этом рынке, да и на этом уровне уже не рынок правит, а политика.

Он положил руку мне на плечо:

— Решать тебе, Яр. Ты — источник и хозяин этого дара. Я лишь твой представитель. Что бы ты ни решил — идти под крыло Синдиката, искать другого покровителя или попытаться пробиться самому, — я тебя поддержу. Мы вместе это дело начинали, вместе и продолжать будем. Я сделаю всё от меня зависящее для нашего общего процветания.

Я молча кивнул, чувствуя на своих плечах груз ответственности, который становился всё тяжелее с каждым днём.

«Как же мне повезло, что я познакомился и доверился именно этому торговцу, такие как он — это исключение из правил, таких единицы. Ведь такая лояльность — чаще вредна для коммерции…»

В голове роились мысли, но ни одна не давала чёткого ответа: синдикат, гильдии, фестиваль, растущее хозяйство и производство, мои тайны, опасности со всех сторон… Мне нужно было время, чтобы во всём этом разобраться.

Я глубоко вздохнул, втягивая аромат нагретой центральным кристаллом листвы висячих садов и всматриваясь в просторы над местным древним циклопическим пирамидальным каменным куполом. Всё-таки тут было очень красиво.