Они скрылись за живой изгородью из высоких, в два человеческих роста, кустов розмарина и лаванды, что отделяла судейскую зону от остального яблоневого сада. За изгородью стоял небольшой павильон: деревянный, увитый плющом, с круглым столом внутри и мягкими креслами. Именно там, вдали от посторонних ушей, сейчас решалась судьба тринадцати участников зачарованной категории. И моя в том числе.

Я осторожно, почти благоговейно, положил меч обратно на стойку. Выдохнул и на мгновение прикрыл глаза, пытаясь унять дрожь в пальцах. Сердце всё ещё колотилось где-то у горла. Затем, усилием воли взяв себя в руки, я повернулся к своему демонстрационному столу. «Клинок Агнбера Мк. II» лежал на плоской дубовой стойке. После явления феникса лезвие казалось просто стальным холодным и неподвижным, но я знал, что внутри всё ещё тлеет искра.

Рядом со мной стояли мои подмастерья: Гракх и Ург Варг. Ящер, почувствовав моё напряжение, тихо зарычал, и его хвост легонько ударил о мостовую. Ург Варг, сделал шаг обратно на свое место ближе ко мне и все также молчаливо стоял за моей спиной, словно охранник.

— Всё будет хорошо, — прошептал я не столько им, сколько себе.

И в этот момент, словно по сигналу, зрители начали подходить ближе. До того они держались на почтительном расстоянии, но теперь, когда судьи удалились, а бывший король дал понять, что представление окончено, знать и гости фестиваля потянулись к столам участников, чтобы рассмотреть артефакты поближе. Конечно, до столов простолюдины не допускались, лишь зрители с почетных трибун. Многие из них были богато одеты (шёлк, бархат, кружева), и от них пахло дорогими маслами и вином. Другие, что попроще (учувствовавшие в обоих категориях ремесленники, купцы, офицеры городской стражи) держались скромнее, но в их глазах горел не меньший интерес.

Первым ко мне подошёл Василий Федорович. Он буквально пробился сквозь толпу, растолкав какого-то тщедушного дворянина в лиловом камзоле, и, не говоря ни слова, хлопнул меня по спине своей огромной ладонью. Удар был такой силы, что я едва не впечатался грудью в собственный стол.

— Ну, Яр! — прогудел он, и его голос перекрыл гомон толпы. — Видал я всякое, но, чтобы сам король вызывал феникса из меча… — он помотал головой, и его длинная седая борода мотнулась из стороны в сторону. — Григорий бы тобой гордился, парень. Пускай я и плохо его знал, но честное слово, гордился бы.

— Спасибо, дядя Василий, — ответил я, чувствуя, как тепло разливается в груди от его слов. — Я старался.

— Старался? — он фыркнул. — Да ты не старался, ты сотворил чудо! И не скромничай мне тут. Я почти сорок лет в торговом деле и знаю, о чём говорю.

Он ещё раз хлопнул меня по плечу (на этот раз чуть слабее) и отошёл в сторону, уступая место другим. А к моему столу уже спешил Альвиан Стеллар. Низкий, худощавый, с копной пепельно-серых волос, зачёсанных назад и схваченных на затылке серебряной заколкой в виде полумесяца, а также маленькими очками на носу, он двигался с той особой грацией, что выдавала в нём благородную кровь. Его одежда (на сей раз длинный, до колен, камзол цвета грозового неба с вышитыми по вороту и манжетам крошечными жемчужинами) была сшита с безупречным вкусом. На поясе висел узкий маленький скипетр, а на левой руке поблёскивал перстень с крупным камнем.

— Яр Громов, — произнёс он, и его голос, мелодичный и чуть насмешливый, прозвучал как приветствие старого друга. — Должен признать, ты умеешь удивлять. Когда я впервые увидел твой клинок, я подумал: «Неплохо, очень неплохо. Для ученика или начинающего». Но то, что случилось позже… — он покачал головой и улыбнулся уголками губ. — Пожалуй, я пересмотрю своё мнение.

— Благодарю, мастер Стеллар, — ответил я, стараясь говорить ровно. Альвиан был известным в Аргонисе артефактором, специализировавшимся на магических украшениях и предметах роскоши. Его похвала дорогого стоила.

— Не благодари, — он махнул рукой, и рукав его камзола взметнулся, открыв подкладку из тёмно-алого шёлка. — Просто продолжай в том же духе. И, если надумаете заниматься торговлей не только своих временных артефактов или захочешь обсудить сотрудничество… — он многозначительно замолчал и, не прощаясь, отошёл к другому столу, где демонстрировались доспехи.

Следом за ним к моему столу, проталкиваясь сквозь толпу с той бесцеремонной прямотой, что была свойственна только кузнецам, подошли Иван Молот и его ученик Тимка. Иван был всё в том же кожаном фартуке поверх голого торса, покрытого старыми ожогами, и его мускулистые руки, перепачканные сажей, контрастировали с изысканными нарядами окружающих. Тимка, худой и долговязый парень лет шестнадцати с вечно потными, прилипшими ко лбу волосами, держался за спиной мастера и смотрел на меня с откровенным восхищением.

— Ну, парень, — хрипло произнёс Иван, скрестив руки на груди. — Я тут стоял, смотрел и думал: а ведь я когда-то отказал тебе в ученичестве. Помнишь?

— Помню, — кивнул я.

— И знаешь, что? — он вдруг усмехнулся, обнажив крупные, чуть желтоватые зубы. — Я об этом не жалею. Ты бы в моей кузне только испортился. А так… — он кивнул на клинок. — Ты нашёл свой путь. Это видно.

— Спасибо, мастер Иван.

— Да ладно тебе, — он отмахнулся. — Ты лучше расскажи: как ты добился такой стабильности? Даже с чарами в такое слабо верится знающему мастеру. Я видел, как он горел — и ни трещины, ни выплеска. Это ж синие, а тем более сиреневое пламя должно быть на несколько голов выше температуры плавления самой тугоплавкой стали, так ведь?

Я на мгновение замялся, но затем решил, что немного правды не повредит.

— Да, все верно. Во-первых, все действительно благодаря чарам. Во-вторых, имеет роль и воля самого заклинателя, пламя повинуется ему и старается не обжигать сам клинок и особенно владельца. В-третьих, энергия жара всегда идет вверх, а не в низ, эти тоже можно пользоваться, например, подобно тому, как я сделал в конце. В-четвертых, это было краткосрочное воздействие, тепло пламени просто не успело нагреть клинок в достаточной мере. Однако большая часть заслуги тут принадлежит моему нынешнему наставнику, Элиасу Зольнику. Он дал мне множество советов и книг для экспериментов, в том числе копию трактата Барнибия Галла о нестабильных минералах. Без него я бы не справился.

— Элиас Зольник? — Иван прищурился. — Слыхал о таком. Изгнанный из Академии, верно?

— Верно.

— Хм. — кузнец задумчиво почесал подбородок, покрытый жёсткой щетиной. — Значит, не всё то золото, что в Аркануме блестит. Ладно. А что по поводу техники ковки? Ты использовал какую-то особую закалку? И как закреплял руны?

— Мастер Молот, — я покачал головой, стараясь говорить вежливо, но твёрдо. — Вы же знаете: секреты мастерства — это то, что каждый кузнец хранит при себе. А я и так вам многое поведал. Из уважения к вам, я могу сказать, что использовал закалку в масле с добавлением толчёного камня. Но детали… простите. Это мои секреты, секреты нашей кузни «Алая Подкова» и секреты моего наставника. Иван несколько секунд смотрел на меня в упор, и в его тёмных глазах читалась борьба между профессиональным любопытством и уважением к цеховой этике. Наконец он кивнул.

— Понимаю, — сказал он. — И уважаю. Правильно держишься, парень. Мастер без секретов — что меч без закалки. Только… — он понизил голос и наклонился чуть ближе. — Если когда-нибудь захочешь обсудить стабилизацию различных материалов на равных, а не как учитель с учеником… заходи в мою кузню. Поговорим.

— Запомню, — ответил я.

Иван хлопнул меня по плечу (на этот раз не так сильно, как Василий, но достаточно, чтобы я покачнулся) и, подтолкнув Тимку в спину, растворился в толпе. Его ученик на прощание бросил на меня полный обожания взгляд и что-то прошептал, но слов я не разобрал.

После них подходили ещё люди. Дворяне, судя по одежде и манере держаться.

Какая-то дама в платье цвета морской волны, увешанная жемчугами, долго разглядывала клинок через лорнет и спрашивала, можно ли заказать такой же для её сына, но поменьше и с сапфирами. Я вежливо объяснил, что не принимаю частные заказы сейчас, но записал её имя.

Мужчина в камзоле цвета жжёной умбры с высоким воротником, расшитым золотыми нитями, долго рассматривал клинок, склонив голову набок. Рядом с ним стояла дама в платье из тёмно-синего бархата, с веером из слоновой кости в руке. Её волосы были собраны в высокую причёску, украшенную жемчужными шпильками, а на шее сверкало ожерелье из сапфиров. Они переговаривались вполголоса, и я видел, как женщина что-то показывала на клинок кончиком веера.

— Молодой человек, — наконец обратился ко мне мужчина, и его голос звучал одновременно вежливо и высокомерно, — не могли бы вы ответить на несколько вопросов?

— Конечно, — кивнул я.

— Вы принимаете частные заказы? — Он говорил медленно, будто взвешивая каждое слово. — Например, на подобное изделие. Просто хороший боевой клинок с магическими свойствами.

Я покачал головой.

— К сожалению, нет. Это был индивидуальный проект. Долгий, сложный. Я готовился к нему несколько месяцев. — Соврал я. — Сейчас у меня нет возможности браться за подобные заказы. — А вот тут была правда.

— А если речь идёт о серьёзной сумме? — вмешалась дама, приоткрыв веер и прикрыв им нижнюю часть лица. Только её глаза — карие, с золотистыми искорками — смотрели на меня в упор. — Скажем, сто золотых? Сто пятьдесят?

Я едва не поперхнулся воздухом. Сто пятьдесят золотых — это целое состояние. За такие деньги можно было купить половину огромных соседских фермерских полей в Аргонисе со всеми постройками, урожаем и скотиной или содержать небольшую армию наёмников целый год, либо облачить настоящего рыцаря в полные стальные латные доспехи со всем оружием и амуниций. Но я взял себя в руки и ответил:

— Я ценю ваше предложение, но действительно не могу взяться за подобный заказ в ближайшее время. Однако, если вас интересуют магические изделия, я могу порекомендовать вам два заведения. Первая — «Эхо Магии» здесь, в Аргонисе. Владелец, Василий Федорович Мельник, находится здесь, на фестивале. — Я указал рукой в сторону, где делец, всё ещё в своём коричневом кафтане с медными пуговицами, оживлённо беседовал с группой купцов и дворян. Его голос, громкий и раскатистый, был слышен даже отсюда. — Вторая — «Алая Подкова». Это моя кузня, но она находится за городом, на окраине, на бывшем хуторе Ерёмы.

Дама с веером переглянулась с мужчиной, и тот приподнял бровь.

— «Эхо Магии»? — переспросил он. — Постойте… это не та ли лавка, где продаются… как их… временные магические перстни? Бронзовые?

— Да, — подтвердил я. — Именно та.

Женщина вдруг ахнула и захлопнула веер.

— Так это вы их создатель⁈ — воскликнула она, и в её голосе прозвучало искреннее удивление, смешанное с восторгом. — Боги! Да о них весь Аргонис говорит! Моя подруга, виконтесса де Вальер, купила один такой перстень на прошлой неделе. Она в восторге! Говорит, что теперь её учитель по фехтованию еле за ней поспевает. Просто надевает перстень и — всё! Другой уровень.

— Вы слишком добры, — ответил я, стараясь не улыбаться слишком широко.

Слава, оказывается, распространялась быстрее, чем я думал.

Мужчина, который до этого держался несколько отстранённо, теперь смотрел на меня с явным интересом.

— Значит, «Алая Подкова» — это тоже ваша кузня? Интересно. Очень интересно. — Он достал из внутреннего кармана камзола небольшой кожаный блокнот и перо. — А как зовут вашего учителя молодой мастер?

— Элиас Зольник, — ответил я.

— Зольник… — пробормотал дворянин, записывая. — Слышал это имя. Кажется, он когда-то преподавал в Королевской Академии?

— Да, — подтвердил я. — Но сейчас он независимый исследователь. И автор недавнего трактата под названием «Рождение пламени: Агент и Энергия».

— «Рождение пламени: Агент и Энергия»? — переспросила дама, наклонив голову. — Не слышала о такой книге.

— Это крайне редкий трактат, — сказал я, стараясь говорить так, будто сообщаю величайшую тайну. — Тираж очень мал. Но в нём содержатся… — я сделал паузу, подбирая слова, — поистине революционные идеи. Инновационные. Некоторые из секретов сегодняшнего представления взяты именно оттуда.

Глаза мужчины загорелись.

— Революционные, говорите? — Он быстро записал название в свой блокнот. — Надо будет поискать этот трактат. Благодарю вас.

— Обращайтесь, — кивнул я.

Они отошли, продолжая переговариваться, и их место заняла следующая пара — молодой человек в ярко-зелёном дублете и пожилая женщина в сером плаще с капюшоном. Молодой человек задавал вопросы о примерной стоимости заказа на клинок попроще, без фениксов и магических фокусов. Я назвал ему ориентировочную цифру — от тридцати до пятидесяти золотых, в зависимости от сложности. Он покачал головой, явно находя это слишком дорогим, и ушёл.

Пожилая женщина ничего не спрашивала, только долго смотрела на меня своими выцветшими серыми глазами, будто пыталась прочитать что-то в моём лице. Затем она молча кивнула и тоже отошла.

После них подошёл мужчина средних лет с аккуратно подстриженной бородой и в дорогом, но строгом костюме тёмно-коричневого сукна. Его взгляд был цепким, профессиональным, и я сразу понял, что передо мной купец.

— Яр Громов, — произнёс он, не задавая вопросов, а словно утверждая факт. — Владелец «Алой Подковы». Правильно?

— Да, — подтвердил я.

— Меня зовут Гервас Торн. Торговец оружием и доспехами. У меня несколько лавок в Аргонисе и ещё две на осколке Ривендейл. — Он протянул мне руку, и я пожал её. Его ладонь была сухой и твёрдой, как старая кожа. — Я слышал о ваших перстнях. И вот теперь вижу ваш клинок. Скажу прямо: вы талантливы. Очень талантливы. Если когда-нибудь захотите обсудить сотрудничество… — он достал из кармана небольшую визитную карточку из плотной бумаги с тиснёным золотом текстом, — вот мой адрес.

Я взял карточку и кивнул.

— Благодарю.

— Не за что. — Он посмотрел на клинок ещё раз, затем на меня. — И ещё: если нужны качественные материалы

(редкие металлы, камни, что угодно) обращайтесь. У меня есть связи.

— Запомню, — ответил я.

Он ушёл, и я убрал карточку в карман. Затем подошла ещё одна группа: три дворянина в богатых, но не кричащих нарядах. Один из них, высокий мужчина с седыми висками и усами, внимательно осмотрел клинок, а затем спросил:

— Молодой человек, вы говорили, что ваша кузня называется «Алая Подкова». Это та самая кузня, которую раньше возглавлял Григорий Железнов?

У меня внутри что-то сжалось. Я выпрямился и ответил:

— Да. Григорий Железнов был моим учителем.

— Был? — Мужчина нахмурился. — Что-то случилось?

— Он умер, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ровно год назад.

Все трое переглянулись, и на их лицах появилось выражение искреннего сожаления.

— Мои соболезнования, — произнёс седовласый дворянин. — Григорий был превосходным мастером. Я помню его работы на прошлых фестивалях. Всегда в «сухой» категории, но какого качества! — Он покачал головой. — Как это произошло, если не секрет?

Я сделал глубокий вдох.

— Его убили. Бандиты напали на кузню.

— Боги… — прошептал один из других дворян, молодой, с тёмными кудрями. — И что, преступников поймали?

— Нет, — ответил я, и в моём голосе прозвучала горечь, которую я не смог скрыть. — Им удалось уйти от ответственности. Несмотря на мои показания.

— Как это? — Седовласый дворянин нахмурился ещё сильнее. — Разве стража не занималась расследованием?

— Занималась, — ответил я, выбирая слова осторожно. — Но… скажем так, у преступников были связи. Влиятельные связи.

Седовласый дворянин прищурился, и я увидел, как в его глазах мелькнуло понимание.

— Я понял, — сказал он тихо. — Не буду расспрашивать дальше. Но знай: справедливость иногда приходит с опозданием, но она приходит. Всегда.

Я кивнул, не веря в эти слова, но благодарный за поддержку.

Они отошли, и я остался стоять, чувствуя, как внутри снова поднимается та старая, знакомая боль. Я сжал кулаки и заставил себя выдохнуть, выпустить напряжение. Не сейчас. Сейчас не время для этого.

Пока я стоял, собираясь с мыслями, к столу подошла ещё одна пара: мужчина и женщина, оба в дорожных плащах. Они не задавали вопросов о заказах или цене. Вместо этого мужчина, коренастый, с короткими русыми волосами и шрамом на левой щеке, спросил:

— Это правда, что вы использовали пятислойное наложение чар в этом клинке?

Я кивнул.

— Да.

— Удивительно, — пробормотала женщина, стройная, с длинными каштановыми волосами, заплетёнными в косу. — Я слышала о таком, но ещё не видела сосбвенными глазами.

— На самом деле секрет прост: как и сказала мастер Тереза Ясный Поток, — ответил я. — все дело в уровне магии, которая была наложена, она сильно проще, нежели чары кольца «Нить Понимания». Конечно, имеются и другие особенности, но это уже тайна техник «Алой Подковы».

Они ещё немного поговорили со мной, расспрашивая о свойствах каждой руны и огненного опала, а затем ушли, благодаря за информацию.

После них подходили ещё несколько человек. Какой-то молодой маг в мантии синего цвета с вышитыми серебряными рунами на рукавах интересовался техникой зачарования. Я также объяснил ему основы, не вдаваясь в детали. Пожилой дворянин с тростью спрашивал, можно ли заказать такой же клинок для его внука, который скоро станет рыцарем. Я вежливо отказал, сославшись на нехватку времени, но записал его имя и обещал сообщить, если вдруг оно у меня освободится. Женщина в богатом платье цвета бордо интересовалась, работаю ли я с драгоценностями — кольцами, браслетами, ожерельями. Я ответил, что могу порекомендовать ей обратится в «Эхо Магии» или её владельцу, что тут ошивался поблизости. Однако также записал её имя и обещал сообщить в случае чего.

Несколько раз я замечал, как люди таращились не на клинок, а на моих спутников — Гракха и Ург Варга. Ящер стоял неподвижно, как статуя, его тёмно-зелёная чешуя поблёскивала на свету фонарей, а длинный хвост медленно покачивался из стороны в сторону. Ург Варг, массивный, с выступающими клыками и серо-дубовой кожей, скрестил руки на груди и смотрел в пустоту. Некоторые зрители явно хотели спросить о них (я видел, как они бросали на рабов быстрые, любопытные взгляды), но никто не решался заговорить. То ли из вежливости, то ли из каких-то опасений. Один молодой дворянин, одетый в щегольской камзол с кружевами, даже остановился в двух шагах от Гракха, разглядывая его, будто диковинное животное в зверинце, но так ничего и не сказал, лишь покачал головой.

И вот вскоре, к нам вышел глашатай и объявил, что комиссия приняла решение и готова огласить его. Все, поняв намек, поспеши на свои места.