Время перевалило за полдень, но на «Площади Цепей» царила своя, особая атмосфера. Здесь время текло иначе, подчиняясь законам торга, звона монет и щелчков бичей. Мы только закончили формальности с покупкой Ург Варга. Имперский маг (сухой, высокий человек в тёмно-синей мантии, с бледным лицом и глубоко посаженными глазами) наложил на мою ладонь, повидавшую виды, потёртую металлическую пластину с выгравированной руной-печатью подчинения и начал произносить заклинание.

«Даже и такое есть…»

Я чувствовал этот момент: когда тонкая, почти невесомая нить магии скользнула от моей ладони к массивной фигуре полуорка (к его шее и затем к плечу), соединяя нас незримой связью. Она легла где-то на границе сознания, не давя, не мешая, но чётко давая понять: теперь этот могучий воин — моя собственность, и любое моё слово для него — это непререкаемый приказ.

Продавец, довольно потирая руки и пересчитывая в уме выручку, уже скрылся в глубине своего закутка. Гракх стоял рядом, придерживая повозку, а Ург Варг впервые за долгое время стоял не внутри клетки. На его запястьях и лодыжках ещё болтались обрывки цепей, которые я попросил снять. После он потирал затёкшие руки, и на его лице не было ни благодарности, ни злобы: только утомленная безмятежность.

Я вдруг заметил, что вокруг нас начало происходить что-то странное. Люди, которые ещё минуту назад равнодушно сновали по своим делам, вдруг начали замедляться и поворачивать головы в одну сторону. Атмосфера переменилась: шум толпы изменил тональность: из ровного, делового гула он превратился в заинтересованный, любопытный ропот. Я увидел, как несколько купцов, прервали свои переговоры и направились туда же, куда и все остальные.

Гракх тоже заметил это движение: ящер вытянул шею, его зелеными глаза с вертикальными зрачками сузились, пытаясь разглядеть причину суеты через головы толпы.

— Что там? — спросил я, вставая на цыпочки, но мой рост позволял мне видеть лишь спины взрослых мужиков, сбившихся в плотную стену.

Я оглянулся на полуорка. Ург Варг возвышался надо мной, как скала, и я заметил, как он тоже смотрит туда, куда устремилась толпа. В его взгляде не было особого интереса, скорее, настороженное любопытство.

— Ург, — позвал я, и полуорк перевёл на меня взгляд своих тёмно-карих глаз. — Подними меня на плечи. Я хочу посмотреть, что там происходит.

Это был мой первый приказ ему.

Верзила на миг замер, обдумывая услышанное, а затем, без лишних слов, шагнул ко мне, присел на корточки и, подхватив меня своими ручищами под мышки, с лёгкостью, словно я был пуховой подушкой, водрузил к себе на плечи. Я едва удержал равновесие, ухватившись за его жёсткие, чёрные, как смоль, волосы, но он не придал этому особого значения: стоял ровно, даже не покачнувшись.

И тут мой взгляд в буквальном смысле взмыл над толпой. Я увидел сцену: наспех сделанный из крепких деревянных поддонов и досок настил, на которой, размахивая руками, стоял торговец в пёстром, почти цирковом фраке. Ярко-красный, с пиритовыми (под золото) позументами и блестящими пуговицами, он кричал, жестикулировал и привлекал к себе всёобщее внимание, словно заправский ярмарочный зазывала. Рядом с ним стояли двое помощников (мрачные, коренастые мужики).

Народ всё прибывал. Я видел, как из боковых проходов выныривали зеваки, купцы в добротных кафтанах, даже пару дворян с оловянными бляхами на груди. Все они смотрели на сцену, и я заметил, что в воздухе повисло особенное напряжение: такое бывает только тогда, когда на торги выставляют что-то действительно редкое и ценное.

— Вперёд, — скомандовал я Ургу. — Пройдём ближе.

Толпа перед нами расступалась неохотно. Кое-кто оборачивался, намереваясь высказать недовольство, но, увидев перед собой здоровую клыкастую махину со мной на плечах и подкреплённого не менее грозным лизардом позади, предпочитал молча уступать дорогу. Это было одновременно и удобно, и немного неловко: я чувствовал на себе десятки взглядов, полных любопытства, осуждения или откровенной зависти. Кто-то шикнул вслед, кто-то заворчал: видите, мол, богатенькие родители уже совсем разбаловали, самому-то лет четырнадцать от силы и так далее. Я старался не обращать внимания. Мы пробились к самому краю сцены как раз в тот момент, когда помощники-зазывалы выкатили на помост длинную, прямоугольную конструкцию, накрытую плотной, тёмно-серой тканью, скрывающей очертания того, что находилось внутри. Она стояла на небольших, окованных железом колёсиках, которые с глухим стуком перекатывались по деревянному настилу.

Торгаш во фраке остановился, выдержал эффектную паузу, обводя толпу горящим, цепким взглядом, и громогласно произнёс:

— А теперь, дамы и господа, почтенные жители Аргониса и достопочтенные гости столицы! Позвольте представить вам то, ради чего многие из вас, я уверен, сегодня пришли сюда! То, что я с большим трудом, преодолевая невероятные опасности, сумел раздобыть для вас! То, что украсит собой любую коллекцию, станет гордостью любого дома и верным слугой любому господину!

Он сделал эффектный жест, и его помощники, ухватившись за края ткани, одним движением сорвали её с повозки.

На секунду мне показалось, что я ослышался или ослеп, или и то, и другое.

На повозке, за решёткой из тонких, но аккуратно сваренных прутьев, стояла высокая клетка: примерно в два моих роста высотой. И в ней…

Создание, которое я увидел, было точно человекоподобным, однако человеком оно не являлось. Тонкое, изящное сложение, казавшееся почти хрупким. Кожа — необычного, серо-болотно-зеленоватого оттенка, с легким, едва заметным матовым отливом. Она была умыта и ухожена, хорошо подготовлена к представлению. На ней было надето красное платье: явно из дешёвого материала, грубой работы, но специально подобранное так, чтобы привлекать внимание и оттенять цвет кожи. Словно бантик на шее у кошки или на дорогой подарочной коробочке, подумал я. Волосы — длинные, густые, странного оттенка: не чёрные и не бордовые, а что-то среднее, глубокий, тёмно-вишнёвый цвет, который на лучах слегка отливал огненным опалом. Пробираясь через них, в бока торчали длинные, заострённые уши. Из-под нижней губы, выглядывали два небольших, но острых клыка, совсем как у Урга, но намного меньше, на порядок.

Но самое главное — её глаза. Когда я заглянул в них, я увидел яркие, насыщенные рубиновые радужки, почти светящиеся на фоне всего происходящего. В них плескались испуг, любопытство и какая-то странная, почти звериная настороженность, словно она в любой момент была готова либо забиться в угол, либо прыгнуть на обидчика.

С виду она была примерно возраста моей сестры, может, чуть старше, но точнее сказать было трудно из-за нечеловеческих расовых особенностей.

Глашатай, насладившись произведённым эффектом, звонко хлопнул в ладоши и заговорил с новой силой:

— Перед вами, уважаемые господа, редчайший экземпляр! Хобгоблин! Да-да, вы не ослышались! Именно хобгоблин, да ещё и женского пола! Позвольте объяснить ценность этого лота!

Он прошёлся вдоль клетки, тыча в неё пальцем, словно демонстрируя товар на витрине.

— Как вам известно, обычные гоблины — это низшие, тупые и агрессивные твари, годные разве что для дешёвых рутинных простых работ в шахтах или на испытательных полигонах. Но хобгоблины! О, это совсем другое дело! Они рождаются примерно один на сотню, по сравнению с обычными гоблинами. Если не учитывать, что они редко доживают до взрослой особи, пускай и растут как на дрожжах. В отличие от своих сородичей, они обладают умом, хитростью и сообразительностью, не уступающими человеческим. Именно они часто становятся вождями гоблинских племён. Найти и поймать такого — крайне редкое событие.

Он сделал паузу, обводя взглядом затаившую дыхание толпу.

— А этот экземпляр — вообще уникум! Самка! Самая настоящая девочка-хобгоблин! Шанс рождения такой — один на тысячи! А уж поймать и довезти до наших краёв невредимой и не оскверненной… Считайте, что это практически невозможно!

В толпе послышались одобрительные возгласы. Этот делец явно знал, как разжечь аппетит у публики.

— Прекрасно подходит для роли личной служанки, компаньонки или… — он сделал многозначительную паузу и подмигнул, — для иных целей. Поверьте, она обучаема, чистоплотна, абсолютно невинна и будет предана хозяину, если дать ей понять, кто тут главный. А главное…

Он повернулся к клетке и, просунув между прутьями какой-то лакомый кусочек (сушёное мясо или рыба), заставил девушку-гоблина подойти поближе. Она неохотно, но приблизилась, взяла кусок и тут же отступила в угол, сжавшись в комок, но её глаза сверкнули рубиновым огнём.

— Посмотрите на её руки! — продолжал Фрак. — Тонкие, ловкие пальцы! Она сможет шить, вышивать, работать с бумагами и счётными книгами, если обучить! А её слух… — он хитро прищурился, — она слышит и различает шёпот за три комнаты!

Он снова развернулся к толпе, раскинув руки:

— Вы только вдумайтесь! В целом Королевстве Серебряных Шпилей таких экземпляров — ни одного! А я вам предлагаю стать обладателем этого сокровища прямо сейчас!

Толпа взорвалась одобрительным гулом.

— Начальная цена — десять золотых! — выкрикнул работорговец, и я увидел, как в ответ на его слова по толпе пробежала волна оживления.

— Десять золотых за такое сокровище! Да это же даром! Только сегодня и только сейчас у вас есть шанс стать обладателем уникальной рабыни, которая станет украшением даже в королевском доме! Кто больше?

Я уже открыл рот, прикидывая свои финансы (в кошельке после покупки Варга оставалось где-то тридцать с небольшим золотых). Разумеется, я уже заработал гораздо больше, но смысл было брать с собой такую огромную сумму? Вдруг со стороны толпы раздался уверенный, зычный голос:

— Пятнадцать!

Фрак тут же повернулся в ту сторону, его глаза загорелись хищным блеском.

— Пятнадцать золотых! Кто больше?

Пятнадцать и прямо сходу: сразу на пятьдесят процентов больше начальной цены. Я покосился туда, откуда донёсся голос: там стоял дородный купец в тёмно-синем, с золотой цепью на шее. Глаза у него были масленые, а на пухлых губах играла самодовольная ухмылка.

— Восемнадцать! — выкрикнул кто-то слева.

На сей раз — поджарый мужчина в кожаном плаще, с коротким мечом на поясе. По виду — охотник за головами или наёмник, раз он мог позволить себе такое, то был, возможно, даже авантюристом золотого ранга.

— Двадцать!

Торговец в синем не сдавался.

— Двадцать два!

Голоса раздавались всё чаще, цифры росли с пугающей скоростью. Я смотрел на сцену, на девушку-хобгоблина, которая забилась в самый дальний угол клетки, обхватив колени руками. Её уши дрожали, а в рубиновых глазах плескался уже не испуг, а самый настоящий ужас.

— Двадцать пять!

— Двадцать шесть!

— Двадцать семь!

— Тридцать!

Толпа одобрительно загудела. Торговец в синем, казалось, начал раздражаться. Он взглянул на своего конкурента, который всё ещё подавал голос, и скрежетнул зубами.

Я перевёл взгляд на Урга: полуорк стоял неподвижно, и выражение его лица было невозможно прочитать. Но Гракх, стоящий рядом, слегка повернул голову и посмотрел на меня своим зеленым змеиным глазом.

В моём кошельке лежало около тридцати золотых. Я посмотрел на съёжившуюся фигурку в клетке.

«Вот же, опять произошло то, чего я так сильно опасался…»

Я колебался. Часть меня, та, что вспоминала, как Сил впервые перестала шипеть и доверчиво свернулась у меня на груди, шептала:

«Это существо заслуживает лучшей участи, чем быть диковинкой в клетке какого-нибудь развратного купчишки».

Если судить по способности гоблинам к быстрому росту, то эта девушка могла быть гораздо младше даже нашей кошкодевочки, не смотря на свой внешний вид.

— Тридцать два! — выкрикнул купец в синем, и я заметил, как на его лбу выступила испарина. Видимо, это был его предел, и он исчерпал весь свой запас.

— Тридцать два — раз! — завопил торгаш, упиваясь моментом. — Тридцать два — два!

Тишина. Казалось, даже птицы в небе замерли.

— Тридцать два — …

— Тридцать три, — сказал я, и мой голос, хоть и негромкий, но чёткий, разрезал тишину, как нож, тем более, что я был выше всех и у самой сцены.

Все взгляды обратились на меня. Малец, сидящий на плече у полуорка. Купец в синем дёрнулся, лицо его побагровело. Он хотел что-то крикнуть в ответ, но, видимо, прикинув свои финансы, лишь зло сплюнул в сторону.

— Сорок. — вдруг воскликнул, тот самый мужчина с мечом.

— Сорок один, — тут же перебил его ставку я.

Да, у меня не точно не было с собой таких средств, однако я полагаю, что они примут аванс и расписку.

— Сорок один — раз!

Мужчина, скрытый плащом с капюшоном, раздраженно оскалился, но вновь поднял руку:

— Сорок два!

— Сорок три! — тут же отрезал я.

— Сорок четыре! — не сдавался мой аппонент.

— Сорок пять!

«В крайнем случае я могу оставить Урга в качестве гарантии…»

Темный коммерс расплылся в широчайшей, совершенно счастливой улыбке и, указав на меня пальцем, провозгласил:

— Сорок пять золотых — раз! Сорок пять — два! Сорок пять — три! Продано!

Он ударил молоточком по деревянному поддону, закрепляя сделку, и я почувствовал, как мир вокруг меня слегка покачнулся.

Только что я потратил огромную сумму и стал владельцем не только полуорка, но и хобгоблина-девочки.

Я опустил свой взгляд, и она смотрела на меня своими рубиновыми глазами из-за прутьев клетки, не понимая, что для неё все это значит.

«Надеюсь, я не выглядел слишком страшно верхом на полуорке…»