Рынок работорговцев располагался в квартале, который местные между собой называли просто «Площадью Цепей». Официально у этого места было другое название — Торговая площадь Северо-Западных Врат, но в народе прижилось именно это, мрачноватое и точное. Сюда редко захаживали добропорядочные горожане, и уж точно не водили сюда детей. Это было место, где жизнь обретала ценник, где надежда умирала, уступая место отчаянию или, на худой конец, тупому безразличию.

Я сидел на облучке повозки, натянув поводья, и с трудом удерживал Бурю от нервного переступания. Кобыла, привыкшая к спокойным лесным дорогам и полям, явно чувствовала себя неуютно среди этого скопления людей, запахов пота, металла и каких-то приторно-сладких благовоний, которыми торговцы пытались перебить смрад немытых тел и застоявшейся мочи.

Гракх сидел позади меня, на груде мешков (наших покупок), и его массивная фигура, казалось, притягивала взгляды. Я специально попросил его надеть простой холщовый балахон с капюшоном, чтобы скрыть рабский ошейник, и лизард послушно натянул капюшон на самую морду, превратившись в бесформенную серую глыбу. Ему самому было неуютно здесь: его ноздри раздувались, улавливая десятки запахов, а пальцы нервно сжимались и разжимались на рукояти топора, что лежал у него на коленях.

Я спрыгнул с повозки, привязал Бурю к столбу у входа и жестом велел Гракху следовать за мной. Мы смешались с шумной, пёстрой и равнодушной толпой.

Сегодня рынок представлял собой несколько длинных рядов крытых навесов, под которыми теснились клетки и деревянные помосты. Везде сновали покупатели: богатые купцы в дорогих кафтанах, сопровождаемые вооружёнными охранниками; сухопарые управляющие в строгих сюртуках с записными книжками в руках; партии высокоранговых авантюристов (кажется я видел серебряный жетон), высматривающих себе бойцов для отрядов; дворяне; и просто праздные зеваки, пришедшие поглазеть на «диковинки». Воздух был густым, спёртым, пропитанный запахом пота, сена, дешёвых духов и металла.

Продавцы (в основном коренастые мужики с цепкими глазами и грубыми голосами) нахваливали свой «товар» на все лады. Рядом с ними суетились помощники, тыкая палками в прутья клеток, заставляя рабов подниматься и показывать себя.

— … взгляни, господин хороший! Молодой крепкий парень! Годен для любых работ!

— … а эта умеет шить, готовить и даже немного читает! Бери, не прогадаешь, отличная служанка, любой дворец украсит!

— … руки в порядке, ноги целы, зубы все!

Я шёл вдоль рядов, стараясь не смотреть по сторонам, но взгляд то и дело выхватывал из общей картины отдельные детали, которые хотелось бы забыть. Вот в тесной клетке, сгорбившись, сидит пожилой зверочеловек с седой бородой и пустыми глазами: когда-то, судя по зазывам коммерсанта, был ремесленником, но теперь от него осталась лишь оболочка. Вот вроде бы женщина, с ужасом глядящая на проходящих мимо покупателей.

Я сглотнул комок, подступивший к горлу, и заставил себя смотреть прямо перед собой.

«Ты пришёл сюда за делом», — напомнил я себе. — «Ты не можешь спасти всех. Но ты можешь сделать так, чтобы тем, кого ты купишь, жилось лучше, чем здесь. Это уже что-то».

Гракх шёл за мной, как тень, чуть позади и справа, его тяжёлые шаги почти не слышались на утрамбованной земле.

Я искал лизардов. Это было первым, что пришло мне в голову: они выносливы, устойчивы к жару, сильны. Гракх отлично показал себя в кузне, и второй ящер, пусть даже не такой крупный и другого подвида, мог бы стать отличным подмастерьем. Мы обошли несколько рядов, я приглядывался к каждой клетке, вглядывался в лица, сверялся с описаниями из взятых с собой книг по расам зверолюдей.

Лизард здесь был. Но… не тот.

В одной из клеток сидел рептилоид с бледно-голубоватой чешуёй, которая отливала перламутром на скудном свету, проходящем сквозь навес. Он был ниже Гракха ростом, тоньше в кости, с длинными, почти человеческими пальцами и большими, чуть раскосыми глазами неожиданно яркого, голубого цвета. На его морде застыло выражение настороженного спокойствия. Делец (грузный мужик с лицом, изъеденным оспинами), заметив мой интерес, тут же встрепенулся:

— Отличный экземпляр, юный господин! Взгляните, какая чешуя, какая стать! Говорят, эта порода с дальних болот, за Топями Вечного Тумана. Очень умны, обучаемы, некоторые даже грамоте обучены! Идеальный слуга для дома!

Я остановился, делая вид, что заинтересовался, и незаметно скользнул пальцами по страницам книги, которую держал в руке, раскрытой на нужной главе. Да, точно: голубые чешуйчатые ящеролюди — речно-озерная разновидность. Особенности: предпочитают влажный климат, плохо переносят жару и сухость воздуха, склонны к водной магии. Интеллект обычно выше среднего по их расе, сильны в языках и счёте.

«Все-таки, даже начет происхождения он соврал…»

— Он устойчив к жару? — коротко спросил я, глядя продавцу в глаза.

Тот на секунду замялся, но быстро взял себя в руки.

— Ну… работа у печи, может, и не для него. Но для домашних дел, для ухода за садом, для книжной работы — лучшего не сыскать! — он попытался перевести тему.

— Я ищу работника для кузницы, — отрезал я. — Мне нужен кто-то, кто выдержит жар горна и вес молота. Этот не подойдёт.

Продавец с кислой миной пожал плечами и отвернулся, потеряв ко мне интерес.

Я двинулся дальше, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение.

Мы прошли почти весь ряд, когда я наткнулся на него.

Клетка стояла в самом конце, чуть в стороне от остальных, словно продавец не особо рассчитывал на скорую продажу этого «товара». Решётка была сварена из толстых, в палец толщиной прутьев: явно с запасом прочности. Замок — массивный, с двумя скважинами. Даже петли, на которых крепилась дверца, были усилены дополнительными накладками. Внутри, на куче прелой соломы, сидел верзила.

Он был огромен.

Я, тринадцатилетний парень, и так невысокий, рядом с ним чувствовал себя букашкой. Даже Гракх, который обычно подавлял одним своим видом, рядом с этим созданием смотрелся бы поджарым юнцом, пусть и примерно такого же роста, но мышечной массы явно не хватало ящеру. Этот же был не просто широкоплечим — он был монументальным. Квадратные, массивные плечи, казалось, не помещались в клетке, и он сидел, слегка сгорбившись, прижавшись спиной к прутьям, чтобы не упираться головой в потолок. Ручищи, сложенные на коленях, были толщиной с ногу взрослого человека, а каждая кисть напоминала лопату. Сквозь грязную, рваную рубаху, которая едва прикрывала его торс, проступали бугры мышц — не рельефные, как у культуриста, а плотные, налитые тяжелой работой и своей историей.

Кожа его была необычного оттенка — тёмного, почти оливково-серого, напоминающего выдержанный дуб или затвердевшую глину (может быть, это из-за освещения). Жесткие чёрные волосы лежали на массивной голове словно мокрые чернильные водоросли. Лицо было широким, с тяжёлой челюстью и выступающими вперёд надбровными дугами, из-под которых смотрели глаза — тёмно-карие, почти чёрные, с удивительно спокойным, даже каким-то усталым выражением. Но главное, что бросалось в глаза — нижняя челюсть. Даже когда рот был закрыт, из-под верхней губы отчётливо виднелись два массивных, чуть загнутых назад клыка.

Полуорк.

Я остановился напротив клетки, разглядывая его. Песчаный или пустынный полуорк, судя по цвету кожи. В книге, что я взял с собой, им была посвящена отдельная глава. Орки, как раса, не особенно жаловали жару, но вот пустынные разновидности, обитающие на южных осколках, где кристаллом палило нещадно, а вода была на вес золота, напротив, отлично адаптировались к высоким температурам. Их кожа, плотная и грубая, защищала от перегрева, а сами они были выносливы как верблюды. Потомки же от смешанных связей с людьми наследовали лучшие черты обеих рас: силу и выносливость отца и гибкость ума матери.

Обычные орки были агрессивны и не склонные к диалогу, да и интеллект у них был в лучшем случае средним. Однако от похищенных ими людских женщин часто рождались дети со смешанной кровью, в отличии от гоблинов, где в подавляющем числе случаев рождались исключительно гоблины. Также гоблины росли на порядок быстрее, а с полукровками никто не возился и особого отношения не проявлял, потому даже если таковые и рождались, шанс выжить у них был крайне невысокий. С орками же другое дело, они были, скажем так, более человечными и пусть и в крайне грубой форме, но заботились о своем потомстве и позволяли это делать их человеческим рабыням, если те выживали.

Потому полуорки встречались и чаще. Обычных орков обычно убивали или отправляли на какие-нибудь шахты на изнурительные и простые работы, но даже так их было сложно захватить в плен, те упорно не соглашались сдаваться и давать себя поработить. Хотя даже среди людей Аргониса это мало кем считалось рабством, скорее скотоводством: орков не считали за людей или разумную расу.

С полуорками же вопрос был сложный: они не были так агрессивны, интеллектом равны обычному человек, но при этом имели силу своих отцов. Их было очень мало, чтобы они могли создать самостоятельное племя, а искусственно этим никто не занимался. Впрочем, даже обычных людей в Империи держали в рабстве, зачем же делать исключение для столь ценного товара? Таким образом, передо мной и оказался этот могучий пустынный полуорк, что спокойно сидел в своей большой клетке.

Продавец, заметив мой интерес, тут же подскочил. Это был тощий, вертлявый тип в грязном жилете, с хитрыми бегающими глазками и редкими усиками, похожий на крупную крысу.

— О, господин! У вас отличный глаз! — затараторил он, потирая руки. — Это редкий экземпляр! Пустынный полуорк, из южных пределов, из-за Перевала Пылающих Ветров! Сила — необычайная! Выносливость — как у хорошего мула! И при этом умён, обучен простой работе, понимает команды!

— Кузнечное дело знает? — коротко спросил я.

Продавец на секунду замялся.

— Ну… с металлом не работал, насколько я знаю. Но он силён! Любую работу по хозяйству потянет! Таскать тяжести, рубить дрова, таскать уголь — всё это ему по силам!

Я ничего не ответил, продолжая разглядывать полуорка. Тот, в свою очередь, смотрел на меня. Без вызова, без страха, без мольбы. Просто смотрел, как смотрят на странное насекомое, которое не представляет угрозы: спокойно, с ленцой, словно всё происходящее его не слишком волновало.

— Сними с него рубаху, — попросил я продавца.

Тот удивился, но, быстро сообразив, что к чему, залез в клетку (полуорк не шелохнулся, лишь покосился на него) и одним движением стащил с пленника грязные лохмотья. Под ними открылся торс, покрытый шрамами. Старые, белые полосы от рубленых ран, россыпь мелких точек от укусов, несколько длинных, неровных отметин — следы кнута. Тело было мощным, но не перекачанным: широкие, покатые плечи, мощная грудь, плоский, твёрдый живот. Ноги — как брёвна. Вены на предплечьях вздувались тугими жгутами даже в спокойном состоянии.

Я обошёл клетку кругом, осматривая его со всех сторон. Спина — чистая, без следов недавних побоев, что говорило о том, что с ним обращались более-менее сносно, по крайней мере, в последнее время.

— Как его поймали? — спросил я продавца.

— О, это долгая история! — оживился тот. — Говорят, его захватили в плен во время набега орочье поселение. Тот помогал собратьям оркам отбивать от авантюристов с помощью огромной каменной дубины.

— То есть он умеет воевать?

— Ну… наверное, — неуверенно протянул продавец. — Спросите у него сами, если пожелаете. Но он не очень разговорчив.

Я подошёл к самой решётке и остановился в паре шагов от неё, глядя полуорку прямо в глаза.

— Как тебя зовут? — спросил я, стараясь говорить спокойно и твёрдо.

Полуорк моргнул. Его взгляд слегка изменился, став чуть более осмысленным. Он пошевелился, заскрипев соломой, и низким, глубоким голосом, словно из бочки, ответил:

— Ург Варг. — голос был низкий, раскатистый, с гортанными нотками. Всего одно слово, но в нём чувствовалась сила.

— Ург Варг, — повторил я. — Я — Яр Громов. Я владелец кузницы «Алая Подкова». Мне нужны помощники. Сильные, выносливые, работящие. Работа тяжёлая, жаркая, но плата — достойная еда, кров и человеческое отношение.

Я помолчал, давая ему время осмыслить услышанное.

— Ты понимаешь, что я предлагаю?

Полуорк медленно кивнул, не сводя с меня глаз.

— Я предлагаю тебе работу, — продолжил я. — Ты будешь работать в кузне, помогать с тяжёлой работой. Будешь есть досыта, спать в тепле, не бояться, что тебя изобьют или продадут снова. Единственное условие: ты честно выполнишь работу и не доставляешь никому проблем. Я не прошу тебя любить меня или целовать мне руки. Просто делай своё дело.

Ург слушал меня, и в его взгляде, помимо настороженности, проскользнуло что-то новое. Он склонил голову набок, словно обдумывая услышанное.

— Твой. Раб. — снова раздался его низкий голос. — Если купишь.

— Да, — твёрдо ответил я. — Я куплю тебя.

Варг хмыкнул: это был короткий, гортанный звук, не похожий на смех, но и не враждебный.

— Понял, — только и сказал он.

Я повернулся к продавцу.

— Сколько?

Продавец, наблюдавший за нашим разговором, тут же вынырнул из пространства за клеткой и, сладко улыбнувшись, назвал цену:

— Всего двенадцать золотых, господин! Редкий экземпляр, с доставкой! За такие деньги вы получаете верного, сильного и выносливого работника, который прослужит вам долгие годы!

Я скривился. Двенадцать золотых — это было много. Очень много. Для сравнения, Гракх обошёлся мне в семь, а Сил — в один. Но, с другой стороны, этот парень был настоящим гигантом. И если он действительно так вынослив, как о нём говорят, он окупит себя за пару месяцев, и не только как кузнец, наверное, даже как полноценный шахтёр сгодится, если мы найдем жилу в той пещере. А ещё, если потребуется, то он сможет и охранять кузню с домом не хуже Сергея с Гракхом.

— Десять, — сказал я, глядя продавцу прямо в глаза. — Доставка не нужна, и я заплачу наличными, прямо сейчас.

Продавец притворно поморщился, но я видел, как в его глазах мелькнул огонёк: он явно рассчитывал на такую сумму, а возможно, и торг был заранее заложен в изначальную цену.

— Обижаете, господин! Одиннадцать, и я добавлю к нему добротный рабочий костюм и миску похлёбки на дорогу!

— Десять с половиной, — твёрдо сказал я. — И без всяких подачек. Решайте.

Продавец вздохнул, театрально развёл руками и, наконец, кивнул:

— Идёт. Десять с половиной золотых. Но вы забираете его прямо сейчас, я не буду ждать до завтра.

— Идёт, — согласился я.

Достал из кошеля нужную сумму — десять крупных золотых монет и ещё половинку серебром, отсчитал их и протянул продавцу. Торговец жадно схватил деньги, пересчитал дважды, довольно кивнул и скрылся в своей будке, чтобы оформить бумаги и привести мага, что наложит печать договора «хозяин-слуга».

Я остался стоять напротив клетки, глядя на Ург Варга. Тот, в свою очередь, смотрел на меня. В его взгляде уже не было прежнего полного равнодушия.

— Считай, что ты нанят, — тихо сказал я ему.

Полуорк коротко кивнул.