Мы с Гракхом работали без остановки, почти не разговаривая, лишь изредка перебрасываясь короткими жестами и мычанием, когда требовалось передать клещи или сменить молот. Пламя в горне гудело, вырываясь наружу оранжевыми языками, и жар стоял такой, что даже привычный к нему людоящер периодически вытирал испарину с серо-зелёного лба.

Первым делом, пока металл ещё плавился в тиглях, я занялся древками. Я выбрал несколько прямослойных, без сучков заготовок из сосны, что сохли у меня под навесом ещё с зимы. Отмерив нужную длину по образцу медного болта, что дала Варя, я отпилил лишнее и принялся выстругивать их ножом-косяком, доводя до идеальной, гладкой цилиндрической формы. В хвостовой части каждого древка я аккуратно выпилил небольшим, тонким надфилем лунный нок — ровную, полукруглую выемку для тетивы, чтобы болт не соскальзывал при натяжении. Оперение я решил сделать из того же дерева, вырезав тонкие, лёгкие пластинки и вклеив их в пропил на хвостовике древка, зафиксировав сухожильными нитями и капелькой рыбьего клея. Получалось надёжно и практично, хотя и не так легко и изящно, как из птичьих перьев.

Тем временем в одной из печей уже вовсю бурлила расплавленная бронза, отливая жидким солнечным блеском сквозь щелочку в крышке тигля. Во второй пока ещё плавилась сталь для щита, доходя до нужной кондиции: ровного, ослепительно белого жара. Не теряя времени, я подготовил разъёмные каменные формы для литья, смазав их изнутри тонким слоем сажи, чтобы металл не прикипал. Гракх, крякнув, могучей хваткой ухватил тигель с бронзой за длинные ручки специальными клещами и, плавно, без резких движений, перенёс его к формам. Тонкая, раскалённая струя жидкого «золота» полилась в каменные гнёзда, заполняя их с лёгким шипением, испаряя остатки влаги.

Мы залили металл в десять заготовленных углублений. Пять из них были отведены под арбалетные болты, с длинным, шиловидным наконечником. А ещё пять, с более широким, листовидным пером — для стрел, которые я решил сделать для Ани, в подарок, за её постоянную заботу и терпение к моим тренировкам и постоянно приключающимися со мной историям. Сейчас ей как раз пригодились бы добротные, тяжёлые наконечники для охоты на зверя покрупнее зайца или подстрел тех же монстров, вроде гоблинов. На сей раз, тем более, после моего зачарования на проникновение никакой черепок или плохонькая броня не спасет их владельца от меткого попадания моей сестры.

Глядя, как последняя капля металла срывается в форму, я на мгновение замер, чувствуя, как мана в моём резервуаре откликается на жар плавки. И, повинуясь внезапному порыву, я осмелился применить свои новые навыки. Я мысленно, тончайшим щупом, скользнул к струе металла и, используя всё своё умение сосредоточения на малом, мягко подправил одну-единственную, крошечную каплю бронзы, что потекла было мимо, намереваясь застыть неровным натёком на краю формы. Я просто подтолкнул её, направляя в соседнее, ещё чуть неполное гнездо для наконечника стрелы. Крошечное усилие, длившееся не более двух ударов сердца, но в глазах Гракха, наблюдавшего за мной из-под нависших надбровных дуг, мелькнуло самое настоящее изумление. Пламя в его зрачках дрогнуло. Он явно не ожидал от «молодого хозяина» такой ловкости и владения магией, пусть и на таком малом уровне. Я, стараясь не показывать собственного волнения от успеха, коротко и властно бросил ему:

— Не отвлекайся, Гракх! Продолжаем работать.

Он, будто очнувшись, коротко, по-собачьи тряхнул головой, отгоняя изумление, и вновь сосредоточился на работе.

Мы оставили бронзу остывать в формах, присыпав их сверху золой, чтобы остывание шло равномерно и металл не повело. Я быстро поместил метку на пять наконечников стрел «+1» к игнорированию/пробитию брони, и мы приступили к главному: к ваянию щита. Пока я готовил новую, большую дискообразную форму из глины и песка, тщательно утрамбовывая её и смазывая жиром, чтобы заготовка легко отделилась, Гракх подкидывал в горн свежий уголь и усиленно работал мехами, раздувая жар до состояния, когда воздух вокруг печи начинал дрожать, а лицо начинало гореть, даже если стоять в паре шагов.

Через пятнадцать-двадцать минут такого ада, когда белый жар проникал, казалось, сквозь закрытые веки, ящер, не проявляя никаких признаков дискомфорта, спокойно ухватил второй, уже более увесистый глиняный тигель, который мне, с моей человеческой силой, было бы весьма сложно даже поднять, а уж тем более удержать его, одновременно выдерживая жар, идущий из распахнутой топки. Гракх закряхтел, напрягая плечи, и единым, плавным движением вылил содержимое тигля в подготовленную дискообразную форму. Жидкое слепяще-белое солнце расплавленной стали растеклось по форме, занимая всё пространство, и на мгновение осветило весь цех.

Я пока мог манипулировать лишь небольшими объёмами с помощью своей магии, так что о придании осмысленной формы такой массивной, раскалённой заготовке пока оставалось лишь мечтать. Всё делалось старым, добрым способом: силой мышц и правильным ударом.

Мы с Гракхом подождали пару минут, пока сталь не остыла до ковочной температуры, перестав быть жидкой, но сохранив яркий, вишнёво-красный цвет. Затем мы дружно вытащили этот тяжеленный, железно-углеродистый диск и перенесли его на наковальню. И началось! Воздух наполнился звоном и грохотом, разлетающимися в стороны снопами искр, когда я начал методично, удар за ударом, отбивать заготовку молотом, придавая ей окончательную форму: слегка выпуклого, сферического щита. Людоящер, нависая надо мной, как скала, надёжно удерживал раскалённую сталь на месте своей драконьей мощью, не давая ей соскочить или отлететь в сторону после моих ударов. Я же вкладывал в каждый удар не только силу своего серебряного перстня с рубином (+4 к силе), но и, словно подсознательно, всю свою волю. Я приказывал горячему металлу гнуться, обретать свою идеальную, округлую форму. Я чувствовал, как каждая молекула стали отзывается, подчиняясь моему упорству, а дух потихоньку тает во мне.

На специальной, выгнутой наковальне было бы, конечно, проще и быстрее, но для первого моего щита, да ещё и без неё, работа шла на удивление споро. Гракх менял положение заготовки, а я методично наносил удары, выглаживая плоскость. Кромки щита я специально загнул маленьким, более лёгким молоточком, создав по краю своеобразное ребро жесткости: оно не даст щиту деформироваться от сильных ударов и позволит заковать и удержать в нем вражеский клинок или снаряд. После того как основная форма была готова, мы ещё раз нагрели щит в горне уже не до такой высокой температуры и отпустили его, дав ему медленно остыть, прямо у самого устья печи, чтобы металл не стал хрупким, сохранив упругость.

Большая, самая тяжёлая часть работы была сделана как раз к обеду. Мы, мокрые от пота, перемазанные сажей и угольной пылью, сделали вынужденный перерыв, подчиняясь требовательному голосу Ани, которая уже стояла на пороге кузни и звала нас есть. Я бросил взгляд на остывающий щит и, удовлетворённый проделанной работой, кивнул.

После обеда, с новыми силами, я приступил к отделке. Из сухой, выдержанной берёзы, я выточил и выстругал для щита внутреннюю поперечную рукоять, а также лёгкий, но прочный деревянный каркас-подложку, который будет амортизировать удары и не давать металлу греметь при ходьбе. Гракх же пока занимался новой партией стали, из которой я затем выковал с десяток стальных заклёпок и, с помощью специального пробойника с острым, как шило, жалом, пробил в щите круглые отверстия. Раскалённые заклёпки я вгонял в отверстия насквозь, сразу через дерево, в котором уже были предусмотрены дыры, и с обратной стороны расплющивал молотком, формируя вторую шляпку и жёстко, насмерть, скрепляя металл и дерево в единую, монолитную конструкцию.

Получился своеобразный круглый рондаш, спаянный из дерева и железа. Рисунок заклёпок я расположил крест-накрест, формируя на лицевой стороне щита простой, но строгий орнамент: четыре луча, сходящиеся к небольшому выпуклому умбону по центру (центральную заклепку я сделал чутка массивнее, а шляпку расплющил в своеобразный умбон). Дерево на внутренней стороне (в том числе и ручку) я для мягкости и удобства обшил лоскутами старой, выделанной кожи, посадив её на мелкие гвоздики с широкими шляпками.

Я отошёл на шаг, размял затекшие плечи и окинул творение критическим взглядом. Для первой подобной работы, сделанной за один день, вышло недурно. Да, это был не парадный доспех, а просто добротный, рабочий стальной щит, без премудростей, без зачарований и украшений. Явно не лучшее, на что я способен, но и не позор. Он будет верно служить Глебу, защищая его от стрел и мечей.

«Сделаю хорошую скидку на первый заказ», — подумал я, оценивая затраченное время и материалы. — «Пускай опробует нашу работу».

Когда я закончил, вечернее небо уже клонилось к закату, окрашиваясь в густые, багряные тона. Усталость навалилась на плечи тяжёлым грузом. Но работа была сделана. Завтра останется только приладить древки к наконечникам, да отшлифовать края заточенного топора с мечом. Мы быстренько убрались, и я закрыл тяжёлую, обитую железом дверь кузни на засов и вместе с ящером направился в дом. Там меня ждал горячий ужин, а после — долгожданная, спокойная постель и милая Сил, сопящая в углу на своей овечьей шкурке, приятная усталость во всём теле и предвкушение завершения первого заказа от настоящих искателей приключений.