День. Магистр Скалз закончил с котлованами ещё до обеда. Работа магии земли была зрелищной, но для самого мага уже давно рутинной. У хлева, намеченного рядом с грунтовой дорогой, и у будущей бани у пруда теперь зияли идеально прямоугольные углубления в земле с вертикальными, будто отполированными стенками. Грунт, извлечённый из них, аккуратной лежал рядом. После короткого перерыва, в течение которого Скалз, бледный от напряжения, сидел на бревне и пил свою необычную воду из дорожной фляги, он приступил к колодцу.

Это было также впечатляющее зрелище. Маг, стоя на расчищенной площадке между домом и мастерской, опустил конец своего чёрного скипетра в землю. Камень навершия засветился тусклым зелёным светом. Земля под ногами вздрогнула, затем, без шума, начала оседать, уходить вглубь, формируя идеально круглый ствол. Из него поднималась тонкая струйка прохладного, сырого воздуха. Стенки шахты уплотнялись, превращаясь в гладкий, почти зеркальный камень. Работа заняла около часа. К концу её Скалз дышал тяжело, пот стекал по его вискам, но в глазах светилось профессиональное удовлетворение. Глубокий, с идеально ровными стенами колодец был готов. Оставалось лишь техническое обустройство: сруб, крыша, ворот. Это была уже задача бригады Прохора.

Перед тем как магистр собрался уезжать, я подошёл к нему, протягивая заранее отсчитанную сумму: плату за его труд. Он взял деньги молча, кивком поблагодарив.

— И не забудьте навестить Элиаса, — ещё раз напомнил я, глядя ему прямо в глаза. — Он действительно ждёт, уверен, вы не пожалеете.

Скалз, уже сидя в карете, метнул на меня пронзительный взгляд, в котором смешались усталость, любопытство и та самая профессорская подозрительность.

— Навещу, навещу, — пробурчал он, откидываясь на кожаную спинку сиденья. — Хоть бы знал, на что соглашаюсь… Прощай, молодой Громов. Удачи с твоими… начинаниями.

Карета тронулась, увозя мага земли обратно в Аргонис. А на участке осталась бригада Прохора, готовая доводить дело до конца.

Я нашёл бригадира, пока его люди монтировали простой деревянный ворот над свежей шахтой колодца. Договорились быстро: перед отъездом они помогут мне проделать отверстие в кровле мастерской. Мне нужно было просунуть туда толстый бронзовый кабель: связующее звено будущей магической сети, которую я начал монтировать утром.

— Дырку в кровельном пироге сделаем, — кивнул Прохор, почесывая бороду. — И платформу из доски квадратной сверху поставим, чтобы тебе удобно было свой… петушок бронзовый или что там закрепить. Но главное — гидроизоляция. Без неё первая же гроза всё зальёт. Не волнуйся, у нас смесь специальная есть. Я согласился. Пока мы договаривались о деталях, рабочие уже почти завершили установку простого, но крепкого сруба над колодцем и навеса-крыши (они подготовили все изделия заранее и просто ждали пока чародей закончит своё дело). Звонкий стук молотков, скрип древесины: звуки созидания наполняли воздух. Теперь, с колодцем, домом, забором и мастерской, этот участок уже нельзя было назвать заброшенным. Это был полноценный, обживаемый хутор. Хутор Яра Громова, а не какого-то там давно почившего Еремы. Мысль об этом вызывала странное, смутное чувство: не гордости, а скорее ответственности и осознания того, что здесь, на этом клочке земли, теперь завязаны судьбы нескольких существ.

Расчёт с бригадиром за основные строительные работы был произведён утром, деньги таяли на глазах. План на баню со стальными деталями вроде печного бака для кипятка, покупка шерсти для тюфяка Гракху, диван для Сергея, запасы еды и фуража, материалы для мастерской… Счёт серебряникам вёл себя беспощадно. В кошельке оставалось достаточно, чтобы жить какое-то время, но без новых поступлений запасы иссякли бы быстрее, чем хотелось бы. И изделия для Василия, которые мы собирались начать сейчас, были как раз этим новым притоком.

После обеда я вернулся в кузню. Ящер, следуя моему поручению, уже поддерживал в горне и печах ровный, сильный жар. Воздух внутри был сухим и густым, как суп. Лизард сидел на корточках у мехов, его глаза, отражавшие пламя, были будто полудремлющими, но внимательными. Он кивнул мне, никаких лишних слов — только работа.

Мы начали с плавки. Бронза — старый, верный друг. Тигель за тиглем мы загружали в печи, плавили до состояния сияющей жидкости. Гракх уже ловко управлялся с тяжелыми щипцами, его устойчивость к жару делала его идеальным помощником. Я же сосредоточился на формах, последующей шлифовке и, главное, на зачаровании. Сегодняшняя цель была не в прорыве, а в объёме. Надо было сделать партию надёжных, качественных, но не экстраординарных артефактов для сбыта через Василия.

Простая бронза, чистая форма. Литейные формы — несколько комплектов, позволившие отливать по пять колец за раз. За день мы прошли несколько циклов: плавка — заливка — остывание — извлечение — очистка. Готовая заготовка кольца попадала ко мне на верстак. Я обрабатывал её напильником, снимал литники, полировал. Затем наступал черёд магии.

Я подключился к своей «кольчуге» и «пирамидке», которые за день немного восстановили запас. Но сейчас я экономил силы. Не выкладывался на максимум для каждого кольца, а вкладывал ровно столько, чтобы получить стабильный, проверенный результат.

Первая партия — пять колец на силу. Мысленный образ: напряжение мышц, поднятая тяжесть, стальная хватка. Мана текла плавно, структурируя металл. Метка внутри загоралась: «+2 к силе». Достаточно для наёмника или воина, мечтающего о превосходстве на своем поле боя. Идеально для массового рынка.

Вторая партия — ловкость. Образ: точное движение, баланс, быстрая реакция. Снова «+2». Третья — выносливость. Упорство, долгая дорога, стойкость к усталости. И снова «+2».

Была и небольшая новинка, для разнообразия ассортимента: одно кольцо на зоркость. Я сосредоточился на остроте зрения, способности различать детали вдалеке, видеть в сумерках. Вложил столько же сил, и метка ответила «+3». Не шедевр, но интересная диковинка. Пусть Василий попробует продать подороже как «глаз сокола» или что-то подобное, маркетинг на нём.

К вечеру на верстаке лежала аккуратная кучка из шестнадцати бронзовых колец — пятнадцать с «+2» к базовым характеристикам и одно с «+3 к зоркости». Все они были чисто обработаны, тускло поблёскивали в свете масляной лампы, которую я зажёг, когда снаружи уже стемнело. Запас маны во мне был почти на нуле, в висках стучала легкая, знакомая пульсация усталости, но результат был налицо. Возможно следовало мне отлить пирамидку побольше или скажем одно из серебра. Хотя гораздо выгоднее сделать просто две из бронзы?

Я раскидал кольца по мешочкам. Гракх, закончив тушить горн и проверять, не осталось ли тлеющих углей, молча начал подметать пол, сгоняя угольную пыль и окалину в кучку.

Именно в этот момент в дверь мастерской, пропуская за собой клубы относительно прохладного вечернего воздуха, постучался и вошёл Прохор в сопровождении Петьки и ещё одного рабочего. Они несли с собой лестницу и пару инструментов.

— Пора дыру делать, хозяин, — бодро отрапортовал Петька.

Я отступил в сторону, давая им пространство. Они действовали быстро и слаженно. Лестницу приставили к стене (в углу между печами и горном) под самым потолком, в том месте, где торчал мой медный провод. Петька, ловкий как белка, взобрался наверх, вооружившись буравом и небольшим топориком. Снизу ему подавали инструменты. Сначала раздвинули верхний слой дёрна, затем аккуратно прорезали слой бересты и дранки, обнажив потолочную балку. Просверлили в ней отверстие достаточно широкое, чтобы прошла толстая верёвка. Я попросил сразу вытянуть проволоку наружу.

Сверху (с другой стороны), на самой кровле их уже ждало пару других рабочих, они укрепили квадратную доску-платформу, прибив её длинными, прочными гвоздями. Всё это место тщательно, слой за слоем, обмазали их специальной смесью — густой, чёрной, пахнущей смолой, дёгтем и сырой землёй. Самой платформе тоже досталось. В ход пошли и мох, и солома. Работа выглядела грубой, но была сделана на совесть: вода теперь должна была стекать с этого «грибка», не проникая внутрь.

— Готово, — спрыгнул вниз Петька.

Я протянул Прохору обещанный серебряник, а затем, подумав, добавил:

— И сделайте, пожалуйста, похожие отверстия, с такими же платформами, во всех уже готовых и остальных постройках по мере их возведения: в бане, в хлеву.

Бригадир кивнул, не спрашивая лишнего, и сунул очень легко заработанную монету в поясной мешочек.

— Будет сделано. На том и порешим. Завтра утром выедем, баню начнём класть с фундамента.

Они собрали инструменты и ушли. В мастерской снова стало тихо, если не считать тихого потрескивания остывающего кирпича. Я взглянул на Гракха: тот уже заканчивал уборку, его массивная фигура двигалась в полутьме у дальних стен.

Убедившись, что все огни потушены, жар печей окончательно ушёл в камни и более не представлял угрозы, я открыл широкие ворота, впуская внутрь свежий, уже по-настоящему вечерний воздух. Он был прохладен, пах травой и водой.

— Идём, — сказал я ящеру. — Пора умыться, поесть и как следует отдохнуть.

Мы вышли наружу. Первые звёзды, голубые и холодные, уже зажигались на темнеющем небосводе. Центральный кристалл, светил тускло, окрашивая горизонт в багровые тона. Мы спустились к пруду. Я скинул рубаху, окунул лицо и руки в воду. Она была очень приятной после жара кузни: живой, смывала с кожи пот, сажу и усталость. Гракх сделал то же самое, погрузив в воду свои чешуйчатые лапы и лицо. Он издал тихое, шипящее «сссс»: то ли от неожиданной прохлады, то ли от удовольствия.

Из трубы дома уже вился ровный, жирный дымок, пахло жареным луком, чем-то мясным, тёплым хлебом и чем-то копченым, рыбой? Желудок отозвался громким, нетерпеливым урчанием, напоминая, что с самого утра я не ел ничего, кроме куска хлеба и сыра на бегу. Предвкушение горячей еды и отдыха в кругу своих, в тепле нового дома, было почти осязаемым.

Стряхнув с рук воду, я натянул рубаху и направился к освещённому окну гостиной, откуда доносились тихие голоса Ани и Сергея. Гракх тяжёлой поступью последовал за мной, его тень, длинная и коренастая, растянулась за спиной по тропинке. По пути, я увидел несколько рыбёх завернутых в листья, что коптились над костром у входа в дом.

«Наверное, наша кошкодевочка опять наловила, а Аня с Сергеем решили поступить с ними именно так. Что же, будет чем перекусить в течении недели. Эх, сейчас бы пива, а лучше кваса…»

День, полный труда, магии и созидания, был закончен. Завтра будут новые заботы, но сейчас можно было просто поужинать.