Элиас, разумеется, не отказал. Он лишь кивнул, его глаза на мгновение блеснули тем самым любопытством учёного, которого заинтересовала новая задача.

— Разумно, — произнёс он, поднимаясь из-за стола и направляясь к одному из многочисленных шкафов, уходящих в потёмки под самым потолком. — Брать вершину, не исследовав основание — верный путь к катастрофе. Особенно в магии. Земля и вода… фундаментальные стихии, такие же, но и отличные от огня и воздуха. Каждая из них требует иного восприятия. Хотя мы теперь и знаем, что огонь — это составная стихия, но сути дело не меняет…

Он не стал рыться наугад. Его длинные, сухие пальцы с лёгкостью скользили по корешкам, будто он помнил расположение каждой книги в этом хаосе. Через пару минут он вернулся к столу, держа в руках два не слишком толстых тома.

Первый он положил передо мной. Переплёт был из грубой, почти шершавой кожи тёмно-коричневого цвета, украшенный простым тиснёным орнаментом из переплетающихся корней и камней. Название, выведенное выцветшими серебряными чернилами, гласило: «О дыхании камня и покое земли: первые шаги для одухотворённого ума».

— Основание геомантии, — пояснил Элиас. — Старый труд, но один из самых ясных. Автор, маг по имени Торвальд Рагнарссон, был практиком, а не теоретиком. Он учит не поднимать горы, а слушать, что говорит тебе камень под ногами. Чувствовать его плотность, возраст, память и даже состав. Без этого любой заговор земли будет грубым и опасным насилием.

Вторую книгу он положил рядом. Её переплёт был из синеватой, гладкой кожи, напоминавшей поверхность спокойного озера. Орнамент — струйки и волны. Название: «Ручьи и родники: введение в акватику для сухопутных».

— А это базовые принципы гидромантии. Автор, судя по стилю, последовательница школы Севера. Акцент на текучести, адаптивности, терпении. Вода не ломает препятствие, она его обтекает, или точит тысячелетиями. И всегда находит путь к своей цели. Принцип, полезный не только в магии.

Я взял обе книги. Они были тяжёлыми, плотными, пахли старым пергаментом, пылью и словно чем-то ещё: одна — неподвижным холодком глубины, другая — лёгкой сыростью ручья.

— Огромное спасибо, магистр Зольник, — сказал я искренне.

— Не стоит благодарности. Возвращай в целости, — он махнул рукой и принялся раскупоривать один из моих свёртков с чаем. — А пока… попробуем этот твой гостинец.

Мы заварили чай в простом глиняном чайнике, который Элиас поставил на небольшую жаровинку с тлеющим угольком. Аромат сушёных ягод и мяты быстро наполнил кабинет, смешиваясь с запахом старых книг и металла. Элиас налил по чашке. Напиток получился насыщенного янтарного цвета, с приятной, чуть терпкой кислинкой. Сергей остался стоять на страже, вежливо отказавшись от того чтобы присесть и попробовать чай вместе с нами.

Мы пили чай, беседуя о вчерашних событиях, о теории магии огня и льда, о том, как будет распространяться наш трактат. Элиас высказал осторожный оптимизм, но предупредил, что любое новое знание, особенно столь фундаментальное, встретит сопротивление. Я согласился. В этот момент уши людоволка отреагировали как антенны, вскоре в дверь кабинета старого алхимика постучали.

— Войдите, — сказал хозяин дома, даже не оборачиваясь.

Дверь открылась, и на пороге предстала знакомая фигура в тёмно-синем мундире с золотым шитьём: капитан Дорн. Он выглядел усталым, под очами его залегли тёмные тени, но осанка по-прежнему была безупречной, а взгляд острым и собранным. Он бегло окинул взглядом комнату, встретился глазами со мной и Сергеем, кивнул, а затем его взгляд устремился к Элиасу.

— Надеюсь, не помешал, учитель, — его голос, обычно твёрдый и командный, сейчас звучал с почтительной теплотой.

— Адриан, — Элиас жестом пригласил его войти. — Ты как нельзя кстати. Как раз пробуем новый чай. Присоединяйся.

Дорн вошёл, его взгляд скользнул по книгам, лежащим передо мной, но комментировать это он не стал.

— Спасибо, — сказал офицер, принимая из рук Элиаса наполненную чашку.

Он пригубил, оценивающе подержал вкус во рту и кивнул.

— Хорошо. Согревает и бодрит. То, что как раз и нужно в моём сегодняшнем графике.

Капитан сел, отпил ещё немного и вздохнул, будто сбрасывая с плеч часть груза.

— Я зашёл не только проведать старого друга и учителя, — начал он, ставя чашку на стол, лицо приняло официальное, деловое выражение. — Хотя и это тоже. Но есть служебный вопрос. После вчерашнего… инцидента, я счёл нужным освежить в памяти некоторые правовые аспекты, тем боле, что я буду обязан отразить в отчете так называемые «временные артефакты». В частности, я поднял законы и указы, касающиеся создания и оборота магических артефактов на территории королевства.

Элиас медленно отпил из своей чашки, его лицо оставалось спокойным, но в глазах появилась настороженность.

— И каковы выводы, капитан? — спросил он тихо.

Дорн выдохнул, его плечи слегка опустились. В его голосе прозвучала не искренняя досада, а скорее усталое принятие неизбежного.

— Выводы, увы, неутешительны. Я проверил все своды, подразделы, сноски и судебные прецеденты. Законодательство королевства в области артефакторики, хоть и архаичное, но вполне определённое. Если вкратце, то любое лицо, создающее магические предметы с целью их последующего отчуждения (продажи, обмена, дарения), либо создающее предметы, которые по своей природе могут быть отнесены к категории «оружия, доспехов или инструментов усиления», обязано зарегистрироваться в Королевской Гильдии Артефактов.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.

— Это влечёт за собой уплату вступительного взноса, ежегодной гильдейской пошлины, а также обязывает вести учёт создаваемых предметов с последующей уплатой соответствующего налога с оборота. Также необходимо предоставлять отчёты о деятельности. Исключений для… временных артефактов, или для предметов, представляющих собой нечто новое, закон не предусматривает. Если это магический предмет, созданный руками человека ил любой другой расой и несущий в себе активное или пассивное зачарование — он подпадает под регулирование. Таков закон.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Даже Сергей у двери насторожился, уловив напряжение.

Элиас не спешил с ответом. Он спокойно допил свой чай, поставил чашку на блюдце с мягким звяканьем. Затем он откинулся в кресле, сложил пальцы перед собой и устремил на капитана свой проницательный взгляд. Не на меня, а именно на Дорна.

— Адриан, ты знаешь, как я отношусь к подобным вещам, — начал он, и его голос звучал ровно, но в нём слышалась стальная твердь. — Я не люблю покидать это жилище. Эти стены — моя крепость и моя лаборатория. Я терпеть не могу бюрократов, их бумажки, их тупое следование букве, а не духу. Мне физически некомфортно, почти невыносимо находиться в толпе людей, под чужими взглядами. Шум, суета… это мешает думать.

Он перевёл взгляд на меня. Его глаза, обычно погружённые в свои мысли, теперь смотрели на меня с неожиданной ясностью и… доверием.

— Однако, — продолжил Элиас, — я не намерен нарушать закон. Особенно после того, как ты, Адриан, лично за меня побеспокоился, ведь ко мне сейчас не ломится толпа этих бюрократов с требованием платить пени за то, что я не зарегистрировался у них заранее. Это я ценю и у меня есть предложение.

Он снова посмотрел на Дорна.

— Могу ли я, как частное лицо и исследователь, выдать нотариальную доверенность, перепоручив все вопросы регистрации, отчётности и взаимодействия с Гильдией Артефактов своему ученику и соавтору? — Он кивнул в мою сторону. — Яру Громову. В вопросах, касающихся практического применения моих теоретических изысканий, а также в вопросах ремесла и коммерции, я склонен доверять его здравому смыслу и осмотрительности полностью. Во всех решениях, которые ему предстоит принимать от моего имени в этой области, он будет иметь мою полную поддержку.

Я замер, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Это было огромное доверие и не менее огромная ответственность. Я даже не был его учеником в формальном смысле, мы были скорее коллегами по исследованию. Но Элиас, кажется, видел ситуацию именно так.

Капитан Дорн задумался. Он снова отпил чаю, его взгляд скользил между Элиасом и мной, оценивая, взвешивая. Наконец, он кивнул, коротко и чётко.

— Такая возможность законодательством предусмотрена, — сказал он. — Доверенность, заверенная у нотариуса либо… у должностного лица, имеющего право на такие действия, коим я, как капитан королевской стражи и являюсь, будет иметь полную юридическую силу, ведь ему уже есть двенадцать? При условии, конечно, что сам доверитель, то есть вы, Элиас, подтверждаете её добровольность и ясность ума.

Он посмотрел на старого учителя и продолжи:

— Я готов лично засвидетельствовать и заверить эту доверенность прямо сейчас. И в случае любых вопросов со стороны Гильдии или казны, подтвердить, что вы действуете по своей воле и доверяете молодому человеку.

Алхимик почти незаметно улыбнулся уголками губ.

— Что ж, тогда на том и порешим.

Решили быстро. Элиас взял чистый лист бумаги, чернила и перо. Его почерк, обычно мелкий и заковыристый, сейчас был на удивление разборчивым. Он кратко изложил суть: он, Элиас Зольник, проживающий по такому-то адресу, настоящей доверенностью уполномочивает Яра Громова (с указанием моего полного имени и примерного места жительства на хуторе) представлять его интересы во всех вопросах, связанных с регистрацией, отчётностью и коммерческой деятельностью в Королевской Гильдии Артефактов и сопутствующих инстанциях, со всеми вытекающими полномочиями. Подпись, дата.

Капитан Дорн, достав из внутреннего кармана мундира небольшую печать и флакончик с сургучом, скрепил документ официальной печатью стражи и своей личной подписью как свидетеля и заверяющего лица. Теперь этот листок, пахнущий чернилами и горячим сургучом, обретал силу закона.

Быстро допив свой чай до дна, капитан встал. На его лице снова появилось выражение сосредоточенной деловитости.

— Ну, а теперь мне пора, — сказал он, надевая треуголку. — Удачного дня, учитель. Яр, удачи тебе с новыми обязанностями и будь осторожен в гильдии: там водятся свои акулы, только в бархатных камзолах.

Он уже направился к двери, но на пороге обернулся.

— А, да. Встретил я вас, можно сказать, по пути. Направляюсь расставлять дополнительные посты вокруг Ржавых Ключей. Там сейчас… происходят некоторые разборки. Идёт дележ той части пирога, что раньше принадлежала Корвину и его «Ворону». Местные крысы почуяли слабину оставшихся крох банды и бросились драться за наследство. — В его голосе прозвучало отвращение. — Грязная, шумная работа. Рассказал бы больше, но это уже служебная тайна, да и время не ждёт.

Он кивнул нам последний раз, и его шаги быстро затихли на лестнице.

В кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием уголька в жаровинке. Я смотрел на лежащую передо мной доверенность, на два учебника по магии, и чувствовал, как груз будущих дел и ответственности материализуется у меня на плечах. Теперь, кроме регистрации кузни «Алая Подкова», мне предстояло в ближайшее время посетить ещё и Королевскую Гильдию Артефактов. Ещё одно учреждение, ещё один слой бюрократии, новые лица, новые правила.

Элиас наблюдал за мной, его лицо было непроницаемым.

— Не бойся, — сказал он вдруг, и в его голосе не было ни насмешки, ни пафоса. — Бумаги — они только бумаги. Идеи, знания… вот что важно. А с остальным, я уверен, ты справишься. Ты уже не раз доказывал, что способен на большее, чем кажешься.

Он взял чайник и долил мне в чашку. — Выпей. А потом бери книги и отправляйся к своим делам. У меня тоже есть чем заняться. Новые идеи не ждут.