Элиас Зольник уже почти не видел меня, он целиком погрузился в вихрь собственных мыслей. Судя по яростным, торопливым штрихам угля и взвинченному шепоту, с которым он бормотал формулы и схемы, в его голове за секунды развернулась целая революция. Его можно было понять: моё, казалось бы, элементарное для меня предположение, вероятно, было ключом, который открывал дверь в систему, над которой он бился годами, может, десятилетиями. Это было не просто «интересно», это была новая парадигма.
Он рисовал на пергаменте уже не два, а несколько вложенных кругов, соединял их стрелками, записывал слова «агент-носитель», «энергия-состояние», «взаимодействие», «трансмутация», «фундаментальные факторы». Его рука дрожала от волнения, чернила разбрызгивались, создавая кляксы, но он не обращал на это внимания. Вокруг него витала аура почти маниакальной сосредоточенности: он был в плену у идеи, боялся, что малейшее отвлежение, шум, вопрос унесут хрупкую нить рассуждений в небытие. Где-то в тени точно смеялись демоны перемен: розовые, голубые ужасы да огневики*.
Прошло две, может, три минуты. Затем он резко поднял голову, его взгляд, остекленевший и расфокусированный, блуждал по комнате, пока не наткнулся на меня. На его лице промелькнуло искреннее удивление, как будто он обнаружил незнакомого гостя в своей спальне.
— А… ты ещё здесь? — произнёс он, и в его голосе было больше недоумения, чем недовольства. Казалось, он забыл о нашем разговоре, забыл о времени. Потом его глаза прояснились, и он ухватился за практическую сторону.
— Книга! — выпалил он, тыча пальцем куда-то в сторону стеллажей. — Первый левый книжный шкаф, считая от входа. Третий ряд снизу. Первый том, толстая, в тёмно-коричневом переплёте, с медными застёжками. Принеси её.
Я подчинился сразу, не задавая вопросов. Хаос библиотеки был упорядочен лишь в голове Элиаса. Первый левый шкаф оказался массивной дубовой конструкцией, доходившей почти до потолка. Полки были заставлены книгами так плотно, что их приходилось вытаскивать с усилием. Третий ряд снизу — это была высота примерно по грудь. Передние книги были разного размера, но я быстро нащупал тот самый первый том: он выделялся толщиной (с добрую кирпичную кладку) и двумя тусклыми медными пряжками, которые, кажется, уже не расстёгивались.
Я вытащил его, сдул облако пыли и прочитал вслух название, вытисненное на корешке почти стёршимися позолоченными буквами:
— «Основы магической термодинамики и взаимодействия стихийных факторов».
— Да, она! — отозвался Элиас, не отрываясь от своего пергамента, где он уже дорисовывал какую-то сложную трёхмерную схему. — Бери, иди домой, изучи её. Всю: от корки до корки. Особенно главы о преобразовании тепловой энергии духа и о катализаторах элементарных реакций. Возвращайся… через неделю. Не раньше.
Он махнул рукой в мою сторону, явный жест «убирайся».
— Пока я… очень занят. Нельзя мешать, уходи, быстро.
Его тон не был грубым, он был абсолютно искренним: он находился в состоянии интеллектуального потока, и любое присутствие другого сознания в комнате было помехой, раздражающим фактором. Учёный, схвативший тонкую нить открытия, не имеет ни лишнего времени, ни вежливости для гостей.
Я откланялся, хотя он уже и не смотрел, прижал тяжёлый фолиант к груди и направился к выходу. Дойдя до двери, я услышал щелчок: не рукой, а скорее лёгким движением какого-то скрытого механизма. Затем дверь сама отворилась, в тот же миг по лестнице и по стенам узкого коридора внизу вспыхнули всё те же тусклые синие кристаллы, освещая путь.
Сергей, который всё это время стоял у выхода, настороженно наблюдая, последовал за мной. Его мех слегка вздыбился при резком открытии двери, но он лишь флегматично фыркнул.
Мы спустились по скрипучей лестнице, прошли по короткому коридору, и тяжёлая дубовая дверь наружу сама отворилась перед нами, выпуская нас на узкую улочку квартала причудливых людей. День уже клонился к вечеру; длинные тени от высоких стен ложились на мостовую. Воздух здесь был другим, нежели наверху.
Наша повозка за углом всё ещё ждала. Я сел внутрь, поставив массивную книгу на сиденье рядом. Сергей устроился там же, его бронзовые глаза в местном полумраке казались светящимися точками.
— Странный человек, — тихо произнёс он. — Его дух… он как лесной пожар, только в голове. Горячий, быстрый, хаотичный, но не злой.
— Учёный, — согласился я, глядя в окно на удаляющийся приземистый дом с башней. — Настоящий, его исследования — это его жизнь, все для него, таких мало.
Я щёлкнул вожжами, и мы тронулись, покачиваясь на неровностях булыжников. Я откинулся на спинку сиденья, положил руку на прохладный кожан переплёта. Тяжесть книги была ощутимой, не только физической, но и смысловой. «Основы магической термодинамики…» Звучало как нечто из моего прошлого мира, но здесь, в мире магии и стихий, это, вероятно, была еретическая, передовая мысль. Элиас Зольник доверил мне этот труд не просто так. Он увидел во мне не ученика, а единомышленника, способного понять и, возможно, развить его идеи.
Путь обратно в торговый квартал, к «Золотому Якорю», занял некоторое время. Я смотрел в окно на мелькающие улицы Аргониса: ремесленники закрывали лавки, разносчики спешили разнести последние заказы, патрули городской стражи начинали зажигать редкие масляные фонари на перекрёстках. А у меня на коленях лежала дверь в другую реальность: реальность законов, скрывающихся за магией, где огонь — не божественная кара, а следствие управляемых условий.
Лошадь наконец остановилась у знакомого фасада трактира «Золотой Якорь». Я припарковал повозку, отцепил и отвел лошадь в хлев, затем взял книгу (она была настолько тяжёлой, что мне пришлось нести её в обеих руках) и вместе с Сергеем вошёл внутрь.
В зале царила привычная вечерняя суета. Запах жареного мяса, пива, видра и вина. Василий, вероятно, был в своих покоях, подсчитывая выручку. Аня, наверное, помогала ему или уже отдыхала в нашей комнате. Никто из них пока не знал, куда я ходил и что принёс.
Я поднялся по лестнице на второй этаж, прошёл по коридору к нашей двери. Войдя, я увидел, что Аня сидит за небольшим столом у окна, разбирая какие-то бумаги — вероятно, те самые счета или списки товаров для Василия. На столе горела масляная лампа, отбрасывая тёплый жёлтый свет.
Она подняла голову, увидела меня, а затем огромную книгу в моих руках. Её глаза выразили немой вопрос.
— Добыча, — просто сказал я, ставя фолиант на свой грубый деревянный сундук, который служил и столом, и хранилищем. Оставшаяся пыль с переплёта поднялась облачком в луче света от лампы.
Так начался новый этап. У меня была неделя. Неделя на изучение труда, который, возможно, перевернёт моё понимание магии и, как следствие, всё, что я планировал создавать в своей будущей мастерской на хуторе.
*отсылка на низших демонов Тзинча:
https://warhammer40k.fandom.com/ru/wiki/%D0%A3%D0%B6%D0%B0%D1%81%D1%8B_%D0%A2%D0%B7%D0%B8%D0%BD%D1%87%D0%B0
https://warhammer40k.fandom.com/ru/wiki/%D0%9E%D0%B3%D0%BD%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D0%BA%D0%B8_%D0%A2%D0%B7%D0%B8%D0%BD%D1%87%D0%B0
Тзинч:
https://warhammer40k.fandom.com/ru/wiki/%D0%A2%D0%B7%D0%B8%D0%BD%D1%87