Наступило новое утро. «Солнечные» лучи, прорываясь сквозь завесу утреннего тумана, окрасили небосвод в оттенки золота и персика. С воздуха пахло влажной травой, речной сыростью и далёким запахом дыма: кто-то в городе уже разжигал утренние очаги. Мы с Аней и Серым Когтем прибыли на участок чуть раньше рассвета: хотелось всё подготовить к приезду бригады. Я запряг лошадь, повозка была загружена не только инструментами, но и небольшими запасами провизии. Серый Коготь снова таскал грузы, его сила казалась неиссякаемой, он нёс на плече бревно, с которым справился бы не каждый из рабочих Прохора.

Бригада приехала спустя всего полчаса после нас. На этот раз было побольше людей и целых четыре телеги: две из них были нагружены кирпичом — саманным, серо-коричневого оттенка, квадратной формы, и огнеупорным — более тёмным, с красноватым отливом и неровными гранями. Третья телега везла большие камни: бутовый камень, булыжники, крупную гальку, битый кирпич от старых построек. Четвёртая была доверху забита мешками с известью, глиной, песком и, как я заметил, какими-то травами в холщовых мешочках.

Первым делом рабочие выгрузили все эти материалы, расставив их в разных частях участка: кирпич поближе к ямам, камни — к опалубке, мешки — в тень под кронами деревьев (чтоб не пересохли). Затем Прохор самолично осмотрел котлованы, сделанные днём ранее. Он присел на корточки у края ямы дома, провёл рукой по ровной стенке: глина была твёрдой, будто уже застывшей, но при этом достаточно податливой для дальнейшей обработки.

— Ни разу не видел такую чистую работу, — пробормотал один из его помощников.

Прохор поднял голову и крикнул своим людям:

— Григорий, Петька, берите кирки и лопаты!

— Приступим, шеф! — ответил тот, а Петька уже нёс инструменты.

Рабочие спустились в котлован. Задачей было выкопать выемки под ленточный фундамент. Скалз опустил землю на нужную глубину, но стенки были пока просто вертикальными. Нужно было создать основание: траншею по периметру котлована, шире стен будущего дома. Савва и Павел начали работать кирками, долбя глину, разбивая уплотнённый слой. Григорий и Петька следом подчищали лопатами, отбрасывая землю вглубь, чтобы не мешала. Андрей тем временем ставил опалубку — деревянные щиты, сколоченные из досок. Опалубка шла вдоль внутренней границы будущего фундамента, создавая форму, в которую потом зальют раствор с камнями. Щиты были простыми, из нестроганых досок, скреплённых гвоздями, но выглядели надёжно: Прохор сам проверял каждый узел, постукивая по ним обухом топора.

— Не должно распереть, когда маг начнёт заливать, — объяснил он мне, заметив мой внимательный взгляд. — Мы подпираем брёвнами снаружи, чтоб держало давление раствора и камней, пока он их магией вдавливает.

Пока они копали и ставили опалубку, я и Аня занялись другим делом.

Через два часа работа была закончена. Выемки под фундамент были готовы: траншея шириной в два кирпича и глубиной в полтора локтя опоясывала котлован дома. Опалубка стояла ровно, подпертая брёвнами. Вторая такая же траншея была готова у мастерской.

Примерно в это время с дороги подъехала карета Скалза. Сегодня она выглядела чуть более потрёпанной: на колёсах была пыль, лошади, казалось, устали. Возница, тот же пожилой мужчина, молча остановил экипаж у края участка. Дверца открылась, и вышел магистр.

Он был одет сегодня попроще: тёмно-зелёный камзол без украшений, кожаные штаны, заправленные в сапоги, на поясе тот же ранец. В руках он нёс не только скипетр с серо-зелёным камнем, но и небольшую сумку из толстой кожи, из которой в этот раз торчали уголки книг. Лицо его было сосредоточенным, усталость с предыдущего дня, казалось, уже прошла, но в глазах светилась та же холодная сосредоточенность.

Скалз не стал тратить время на приветствия. Он подошёл прямо к Прохору, указал на готовые выемки и опалубку.

— Раствор приготовили?

— Да, магистр, — ответил бригадир. — Известь с глиной и песком, консистенция густая.

Скалз кивнул и направился к кучам камней и битого кирпича. Он остановился на расстоянии нескольких шагов, поднял скипетр, но не стал втыкать его в землю. Вместо этого он медленно провёл им по воздуху, словно чертя невидимую линию. Я заметил, как камни начали двигаться: не падать, не катиться, а медленно подниматься в воздух, будто их подхватила невидимая рука. Сначала один булыжник размером с голову взрослого человека, потом второй, третий. Кусья битого кирпича тоже оторвались от земли, повисли в воздухе, образуя облако из каменных обломков. Раствор из бадьи, стоявшей рядом, тоже поднялся: густая серо-белая масса потянулась вверх тонкими струйками, смешиваясь с камнями.

Это было завораживающее зрелище. Казалось, будто сам воздух стал плотным, вязким, как желе, и в нём плавали куски камня и потоки раствора. Скалз стоял неподвижно, лишь его пальцы слегка двигались, будто он дирижировал невидимым оркестром. Его губы шептали заклинание, но это было уже не то гортанное наречие, что вчера: звуки были мягче, шипящими, как ветер в листве и ручей среди деревьев.

Затем он сделал резкий взмах скипетром в сторону опалубки дома. Каменное облако ринулось вперёд. Камни и раствор не падали хаотично: они ложились слоями, будто невидимый каменщик укладывал их идеально ровно. Камни крупного размера ложились вниз, образуя основание, битый кирпич заполнял пустоты между ними, а раствор обволакивал всё, скрепляя в единую массу. Процесс шёл быстро, но плавно: за минуту опалубка была заполнена до середины. Скалз сделал паузу, провёл скипетром сверху вниз, и я увидел, как масса в опалубке уплотнилась, раствор проник глубже, заполнив все щели. Потом снова поток камней и раствора, снова уплотнение. Через десять минут весь фундамент дома (ленточный, шириной в два кирпича, высотой в полтора локтя) был готов. Верхний слой был идеально ровным, будто отшлифованным.

Скалз опустил скипетр, тяжёло вздохнул. Лицо его покрылось испариной, но он не сел отдохнуть, лишь достал из сумки небольшую фляжку (не ту, что вчера, а другую, из тёмного стекла), отпил глоток. Потом повернулся к мастерской.

— Теперь здесь.

Он повторил тот же процесс: поднял камни и раствор, направил их в опалубку мастерской, укладывал слоями, уплотнял. На этот раз ушло чуть больше времени, потому что фундамент мастерской был шире (больше нагрузка от печей). Но через пятнадцать минут, и он был готов.

После этого колдун наконец позволил себе отдых. Он отошёл к карете, прислонился к её дверце, закрыл глаза. Рабочие Прохора тем временем подошли к готовым фундаментам. Андрей и Савелий начали подливать раствор сверху доводя до нужного (точного) уровня высоты, выравнивая поверхность мастерками: магия уложила основу, но финишная отделка требовала ручной работы. Они аккуратно заглаживали верхний слой, делая его ровным и гладким, чтобы потом на него можно было класть кирпич.

Я подошёл к Скалзу. Он открыл глаза, посмотрел на меня тем же оценивающим взглядом.

— Вопросы? — спросил он коротко.

— Нет, — ответил я. — Просто… впечатляет.

Он фыркнул.

— Это базовая магия камня, земли и немного воды. Любой маг моего уровня сможет, но дальше будет интереснее…

Он отдохнул ещё минут тридцать, сидя на камне и потягивая из своей фляжки. Потом поднялся, достал из сумки книгу в зелёном кожаном переплёте. Книга была не толстая, но выглядела старой: корешок потрёпан, страницы пожелтели. Скалз открыл её на определённой странице, пробежал глазами текст, потом опустился по лестнице в котлован и подошёл к фундаменту дома. Он медленно прошёлся вдоль опалубки, держа книгу в одной руке, а другой проводя пальцем с угольком по поверхности досок. Там, где проходил его палец, оставались черные руны. Письмена были сложными, переплетались друг с другом, образуя непрерывную цепь по всему периметру фундамента. Я пригляделся: одни были похожи на стилизованные корни деревьев, другие — на волны, третьи — на символы, связанные с землёй. Это была не просто декоративная гравировка, это была магическая схема, вплетённая в само основание дома.

Скалз закончил обход, закрыл книгу и положил её обратно в сумку. Затем достал другую книгу: в красном переплёте, с золотым тиснением. Она напомнила мне мою собственную книгу по магии огня: такой же переплёт, такие же узоры (только не пламя, а скорее, завитки ветра или спирали). Он открыл её, снова прошёлся вдоль фундамента, но на этот раз наносил руны ниже предыдущих, почти вровень с землёй. Эти руны были иными: лёгкими, воздушными, словно нарисованными дымом. Они казались нестабильными, будто готовы были улететь при первом дуновении ветра. Он прочёл снова какой-то заговор, и все нанесенные им магические письмена немного скрылись, словно проникнув внутрь досок.

После завершения второй книги, Скалз вышел с котлована и достал уже не книгу, а две короткие палочки, примерно в локоть длиной каждая. Они были сделаны из светлого дерева (можжевельник? ясень?), на концах были закреплены небольшие камни: на одной — голубоватый, прозрачный, похожий на кристалл кварца, на другой — красноватый, с прожилками, напоминающий яшму или гранат. Магистр взял палочки в обе руки, развёл их в стороны, как дирижёр, готовый начать симфонию.

Он начал говорить заклинания: сначала тихо, потом громче. Слова казалось были не на том языке, что раньше: они звучали шуршаще, как шелест листвы, потом шипяще, как раскалённый металл, опущенный в воду. Он поднял палочки, держа их параллельно земле, и начал медленно замахиваться то вправо, то влево. Камни на концах вспыхивали: голубой — холодным синим светом, красный — алым, как угли.

И тут я почувствовал перемену. Воздух вокруг фундамента начал движение: сначала лёгкое дуновение, потом сильнее и теплее. Ветер закрутился вдоль опалубки, поднимая пыль и мелкие камешки, образуя мини-вихрь. Он был тёплым, почти горячим, будто его подогревали изнутри. Одновременно от фундамента пошёл жар: не обжигающий, но ощутимый, как от раскалённой печи. Раствор и камни начали слегка светиться изнутри тусклым оранжевым светом, будто в них тлели угольки. Это не было пламенем, это было внутренним нагревом, равномерным и контролируемым.

Скалз продолжал замахиваться палочками, его лицо напряглось, на лбу выступил пот, как и вчера. Ветер усиливался, жар нарастал, а фундамент… начал меняться. Я видел, как поверхность раствора стала гладкой, будто отполированной, как камешки спекались друг с другом, образуя настоящий монолит. Раствор затвердевал на глазах: из пластичной массы превращаясь в единый конструкт.

Чародей продолжал ритуал: его движения были чёткими, отработанными, будто он проделывал это сотни раз. Голубая палочка направляла вихрь вдоль всей длины фундамента, не давая теплу рассеяться, фокусируя его. Красная палочка излучала ту самую волну жара, что пронизывала камень и раствор, ускоряя процесс кристаллизации, заставляя их твердеть не за дни или недели, а за минуты.

Жар становился ощутимым даже на расстоянии нескольких шагов. Рабочие Прохора отступили подальше, вытирая пот со лба. Я сам почувствовал, как по коже пробежали мурашки от сгустившейся магической энергии. Воздух стал тяжёлым, пахнущим озоном и горячим камнем. Ветер закружил пыль в маленькие вихри, которые плясали вокруг котлована, но не задевая самого фундамента. Словно созданный вихрь был чем-то живым и охранял весь мистический процесс.

Через несколько минут волшебник опустил руки, но не закончил. Он быстро вонзил обе палочки в землю по бокам от себя, оставив их торчать как маяки. Затем, не переводя дух, схватил свой основной скипетр с серо-зелёным камнем. И снова начал шептать заклинание, но теперь оно было громче, полным упорства и силы. Он поднял скипетр над головой и медленно опустил его, словно вдавливая что-то невидимое в сам фундамент.

Я увидел, как зелёный свет от камня на скипетре пробился сквозь туман горячего воздуха и вихря, пронзил его. Он пошёл не потоком, а тонкими, почти невидимыми нитями: тысячами нитей, которые опутали фундамент со всех сторон. Они проникали в каждый зазор между камнями, в каждую пору раствора. Это была магия земли в чистом виде: укрепление связи между частицами, усиление самой структуры.

Так продолжалось ещё минут десять: вихрь утих, жар постепенно спал. Скалз стоял, едва держась на ногах, но скипетр в его руках всё ещё излучал тусклый зелёный свет. Нитки земли постепенно растворились, вплетясь в структуру фундамента, став её частью.

Наконец, маг опустил скипетр. Он тяжело дышал, его руки тряслись. Он снова схватил свою фляжку и отпил большой глоток, закрыв глаза. Когда он открыл их, в них читалась усталость, но и удовлетворение.

— Готово, — сказал он хрипло. — Фундамент жилого дома — готов, теперь настало время мастерской.

Немного отдохнув, он посмотрел на котлован мастерской, потом на своё состояние, и кивнул как бы сам себе. Затем, не торопясь, перешёл к другой опалубке.

Прохор, наблюдавший за всем этим, отдал приказ своей бригаде:

— Андрей, Савелий, пока маг работает, беритесь за этот фундамент! Убирайте опалубку, обмазывайте.

Бригада ожила. Андрей и Савелий подошли к только что зачарованному фундаменту дома. Деревянные щиты опалубки местами обуглились с внутренней стороны явно от жара, который излучал фундамент во время магического ритуала. В некоторых местах доски даже потрескались. Рабочие аккуратно отодрали их, используя ломы и топоры. Под ними открылся сам фундамент — монолитная лента из камня и раствора, тёплая, почти горячая на ощупь, гладкая, практически отполированная. Цвет у неё был ровный, серо-коричневый, с лёгким серебристым оттенком.

Потом они взяли вёдра с какой-то вязкой чёрной массой. Это была не обычная глина: она пахла смолой, дёгтем и чем-то ещё, травяным. Прохор объяснил на ходу:

— Защитная мазь, секрет нашего цеха: смола, дёготь, толчёный уголь, растёртые определённые коренья и травы (секретные ингредиенты). Предохраняет от сырости, от морозного пучения и от жучков, мышей с крысами. И от некоторых… более крупных тварей, если что.

Видимо имея в виду лесных и магических монстров). После он многозначительно посмотрел на Скалза, который как раз начинал ритуал для фундамента мастерской.

Пока рабочие обмазывали первый фундамент чёрной пастой, нанося и разравнивая её толстым слоем мастерками, маг повторял процесс стоя уже у другой ямы. Но на этот раз он был ещё более сосредоточен, движения были чуть медленнее: усталость давала о себе знать. Однако ритуал прошёл без сучка и задоринки: те же книги с рунами, те же палочки ветра и огня, тот же скипетр земли. Ветер закрутился, жар поднялся, зелёные нити опутали раствор с камнем. И через где-то двадцать минут фундамент мастерской также был готов: такой же монолитный, тёплый и прочный.

Когда Скалз закончил, он едва донёс скипетр до кареты. Маг прислонился к дверце, его лицо было белым как мел, а дыхание прерывистым. Возница молча подал ему ещё одну фляжку на этот раз из светлого стекла, содержимое было прозрачным. Магистр отпил, и здоровый цвет постепенно вернулся к его щекам.

— На сегодня… всё, — прохрипел он. — Завтра… стены. Кирпич, раствор. Всё должно быть готово.

Он посмотрел на нас с Аней, потом на Прохора.

— И не опаздывайте: моё время дорого. — это было бы хорошей шуткой, если бы он не произнес это абсолютно серьезно.

С этими словами кудесник забрался в карету. Возница тронул лошадей, и экипаж медленно покатил прочь, оставляя нас среди запахов горячего камня, смолы и магии.

Прохор подошёл ко мне, вытирая руки.

— Ну, хозяин, фундаменты готовы, сейчас только домажем все в два слоя и к вечеру точно будет готово. Маг хорошо постарался: такая основа простоит века. Завтра мы с ним возьмёмся за стены. После обеда, если хватит сил, он сделает стены дома. Послезавтра — мастерскую. Да, вышло не два дня, но и так тоже довольно быстро, тем более, что сами мы бы ждали целый месяц пока фундамент схватится.

Его бригада тем временем закончила с первым фундаментом дома, теперь перешла к мастерской. Чёрная мазь высыхала на глазах, образуя прочную корку. Андрей, постукивая по ней костяшками пальцев, удовлетворённо кивнул:

— Годится. Влагу не пропустит. Потом ещё вторым слоем обмажем.

Я подошёл к свежеобработанному фундаменту дома, прикоснулся рукой. Камень был тёплым, почти горячим, поверхность гладкой, но не скользкой. Сквозь слой мази можно было угадать ровные очертания ленточной основы. Аня стояла рядом, записывая что-то в блокнот.

— Два дня, и у нас уже есть основа для дома и мастерской, — сказала она. — Если бы не маг, на это ушло бы три недели, а то и больше.

— Недели ручного труда и ожиданий, да, — согласился я. — Но за такую магию платим мы золотом и немалым.

С другой стороны, время тоже деньги. Нам нужны стены, крыша, а ещё лучше — магические защиты. И чем быстрее, тем лучше.

Вечерело. «Солнце» медленно начало тускнеть. Бригада Прохора собрала инструменты, упаковала остатки мази, сложила опалубку (ту, что еще можно было использовать, остальные уже не годились).

Прохор дал последние указания на завтра:

— Завтра к полудню Скалз будет здесь. Привезём ещё кирпича для стен: саманный для дома, огнеупорный для мастерской. И раствор глиняный с соломенной сечкой для дома, огнеупорную глину для мастерской. Он будет работать быстро, поэтому мы должны быть готовы к этому готовы и не отставать.

Серый Коготь, который всё это время молча наблюдал с края леса, подошёл ближе. Его янтарные глаза скользнули по готовым фундаментам, потом на меня.

— Запахи… новые, — сказал он.

Его речь была медленной, обдуманной: он подбирал слова.

— Трава… тлеет. Камень… пахнет жаром.

Он имел в виду запахи магии, оставшиеся после ритуалов Скалза.

— Это магия, Серый Коготь, она здесь теперь часть земли, — объяснил я.

Зверочеловек согласно кивнул, хотя, возможно, не до конца понял, но он почуял силу, и это его насторожило. Хорошо, что насторожило: он будет бдительнее. А еще лучше, что он стал сам с нами заговаривать и делиться своими переживаниями, пусть пока и сдержано.

День прошёл продуктивно, но и утомительно.