Следующий полдень застал меня, Аню и Серого Когтя на краю расчищенного участка, где ещё позавчера стояли почерневшие остовы сгоревшей избы какого-то там Ерёмы. Кристалл светил ярко, заливая поле золотистым светом: жаркий день обещал быть долгим. Аня присела на поваленное бревно у границы будущей стройки, поправляя бронзовые перстни на пальцах («+3 ловкость» с жёлтой яшмой поблёскивал в лучах, «+3 сила» с кроваво-красной яшмой тяжело лежал на соседнем). Серый Коготь стоял чуть поодаль, у самой границы леса: серый мех на его плечах чуть подрагивал от напряжения, янтарно-медные глаза сканировали опушку. Он принюхивался каждые несколько минут, поворачивая голову то к деревьям, то обратно ко мне. Я заметил, как его уши дёргаются при каждом шорохе в кустах.

Игната Рыжебородого с нами не было. Вчера вечером в трактире «Золотой Якорь» Борис Каменев кратко бросил, что команде поступило срочное задание: что-то про охрану торгового обоза до осколка Серебряная Лощина через цепь порталов.

— Недели на три, может месяц, — буркнул Игнат, хлопнув меня по плечу на прощание.

— Смотри в оба, парень, — добавил Борис.

Лев Зоркий лишь кивнул, проверяя арбалет, а Катерина Быстрая была где-то в другом месте. Теперь мы остались втроём, без прикрытия опытных железных авантюристов.

Бригада Прохора прибыла вовремя, ровно в полдень. Два больших фургона, запряжённых парами тяжёлых ломовых лошадей, въехали на участок со стороны дороги, поднимая пыль. Прохор первым спрыгнул с козел передней повозки: крепкий мужчина лет сорока с широкими плечами, в простой холщовой рубахе с закатанными рукавами, кожаный фартук с инструментами болтался на поясе. Лицо обветренное, руки в мозолях: руки мастера, что всю жизнь кладёт камень за камнем. Следом выбрались остальные: Григорий — светловолосый паренёк лет двадцати с открытым лицом и вечной усмешкой, таскал мешки с известью; Андрей — молчаливый тип средних лет с узкими глазами, проверял кирки и лопаты; Савелий — постарше, с седой щетиной и спокойным взглядом, руководил выгрузкой; и Петька — совсем мальчишка лет шестнадцати, худощавый и юркий, носился с вёдрами и канатами.

Они привезли с собой новую партию камней, кирпичей и мешков с сыпучими материалами, аккуратно складируя все вблизи будущих построек, добавляя к старым кучам тех же материалов. В следующий раз вероятно будет еще партия, а затем пойдут деревянные конструкции вроде стропил.

— Ну что, хозяин, — Прохор подошёл ко мне, вытирая ладонь о штаны и протягивая её для рукопожатия. — Разметка на месте: дом у речки восемь на десять шагов, мастерская у дороги восемь на двенадцать. Подвал глубокий, печи в мастерской здоровые и забор вокруг. Вроде ничего не забыл. — Он оглянулся на пустое поле, потом на «солнце» вдалеке. — Магистр Скалз уже едет? Без него котлован не выроешь за день: земля плотная, глина под дёрном.

Я кивнул, но внутри уже начинало закрадываться беспокойство. Вчера Скалз так и не явился.

— Может заболел, — предположила Аня.

Я вспомнил слова Марка Серова из администрации: «Один из лучших магов земли в городе, но гонору в нём выше колокольни». Час пролетел в ожидании. Прохор с бригадой разгрузили инструменты — лопаты, кирки, мотыги, ломы, вёдра, канаты. Разложили на краю будущей площадки аккуратными стопками кирпичи саманные для внутренних перегородок, мешки с известью, песок для раствора, брёвна для опалубки. Серый Коготь помогал таскать тяжести: его сила была внушительной, он легко поднимал мешок, с которым Григорий еле справлялся вдвоём со своим товарищем.

— Если к обеду не придёт, придётся отпускать нас до завтра, — сказал бригадир.

Он присел на корточки у края будущей ямы под дом, воткнул колышек в землю для разметки.

— Вручную такой котлован — четыре дня минимум. Каменный магистр же за пару часов управится, земля послушная для них. Да и стены без мага — очень долго. С магом же мы просто по мелочи там и сям подмазываем, да тут подтираем. Стихийный жрец все-таки не может обычно сделать все с ювелирной точностью. У скорости и масштаба свои недостатки.

Я уже готов был согласиться и ехать в Аргонис искать замену: других магов земли из списка Марка Серова, может быть не таких искусных, но пунктуальнее. Однако тут со стороны дороги послышался стук копыт и скрип колёс. Из-за поворота выехала карета: не роскошная, но добротная, из тёмного дерева с кованой отделкой. Двухместная, с высокими колёсами и плотной крышей. На козлах сидел возница в простой серой ливрее, пожилой мужчина с усталым лицом: вожжи держал спокойно и без напряжения. Пара гнедых лошадей (не породистых, но крепких) мерно тянула экипаж к участку. Карета остановилась у самой границы моей территории, колёса чуть утонули в мягкой земле. Дверца распахнулась, и из неё степенно вышел магистр Скалз.

Я сразу узнал его по описанию Марка Серова: высокий, чуть выше среднего роста, лет пятидесяти, с аккуратно подстриженной седой бородкой клинышком. Лицо узкое, с высокими скулами и глубоко посаженными серыми глазами: взгляд оценивающий, холодный, как у ювелира, разглядывающего драгоценный камень через лупу. Одет он был хорошо, но без излишеств: тёмно-шоколадный камзол из плотного сукна с медными пуговицами, белая рубашка с кружевным воротником (но не вычурным, скорее практичным), тёмные штаны заправлены в высокие кожаные сапоги с потёртостями на носках — сапоги рабочие, не парадные. На поясе висел кожаный ранец, из которого торчали края свитков; в правой руке он держал скипетр — длинный посох из тёмного дерева, почти чёрного, с навершием в виде граненого камня серо-зелёного оттенка (малахит? змеевик?). Если присмотреться, то навершие слабо мерцало изнутри, будто в нём тлел уголёк.

Скалз спустился с подножки кареты, отряхнул пыль (или перхоть) с камзола, оглядел участок без спешки. Его взгляд скользнул по Прохору и бригаде (те замолчали, выпрямились: явно знакомые), по Серому Когтю (секундная остановка, оценивающий прищур), по Ане (ещё одна остановка, чуть приподнятая бровь «девушка на стройке?»), и наконец остановился на мне. Я стоял у разметки будущего дома, в новой холщовой рубахе от матери (зелёной, с вышивкой на воротнике), с кожаной сумкой Ани на поясе. Скалз задержал взгляд на моем лице (слишком юном для заказчика такого масштаба) потом медленно обвёл глазами участок: пруд, речку, лес, разметки, груды инструментов.

— Яр Громов? — спросил он ровным голосом, без интонаций: голос глубокий, чуть хрипловатый (голос человека, привыкшего говорить мало, но по делу).

— Да, — я кивнул, сделав шаг вперёд. — Магистр Скалз, я полагаю?

Он не ответил, только слегка склонил голову: что-то среднее между кивком и отмашкой. Никаких извинений за вчерашнее отсутствие или сегодняшнее опоздание не последовало. Скалз просто подошёл ближе, остановившись в трёх шагах от меня и заговорил, словно продолжая прерванный разговор:

— Первый день — всегда пустая трата времени. — Его серые глаза смотрели мимо меня, на чертёж в руках Ани. — Заказчик приходит, не зная, чего хочет. «Дом побольше. Нет, поменьше. Окна на восток. Нет, на юг». Согласования, споры, переделки. Проходит день, два, иногда неделя. А время магистра — это деньги, юноша. Я не нанимаюсь стоять и ждать, пока клиент решит, где будет его крыльцо.

Прохор, стоявший неподалёку, хмыкнул, но промолчал: видимо, слышал подобное не раз. Серый Коготь насторожился, уши прижал, почуял в Скалзе непонятную для него силу. Аня сжала губы, но тоже не вмешалась в монолог стихийного волшебника.

Скалз продолжил, теперь глядя прямо на меня:

— Вчера я не явился, потому что знал: ты будешь менять разметку, обсуждать детали, спорить с бригадой. Это скучно и долго. Сегодня я приехал, когда проект уже точно согласован. — Он кивнул на разметку колышками, на чертёж. — Дом восемь на десять шагов у пруда, фасад на юг. Мастерская восемь на двенадцать у дороги, печи у задней стены. Всё ясно: теперь можно работать.

Его высокомерие било в глаза, но Марк Серов предупреждал: «Скалз — лучший в городе для крупных построек, но гонору хватит на троих». Нанять другого, значит потерять ещё день-два на поиски, а время было дорого. Да и если рассуждать сухо, то каменный чародей был прав.

— Хорошо, — коротко сказал я. — Проект готов. Начнём?

Скалз кивнул, уже не глядя на меня, затем он повернулся к бригадиру:

— Прохор. Котлован под дом — восемь на десять, три с половиной локтя под подвал. Мастерская — восемь на двенадцать, глубина такая же. Стены подвала из камня, фундамент из бутового камня на растворе. Стены дома — кирпич саманный с глиняным раствором, мастерской — огнеупорный кирпич. Печи в мастерской — два горна, огнеупорная кладка. Я что-то упустил или все как обычно в остальном?

— Как обычно, магистр, — Прохор кивнул, явно довольный, что дело сдвинулось.

— Хорошо. Тогда отойдите подальше.

Скалз подошел ближе к центру будущего дома, где Аня еще вчера воткнула колышек с красной тряпицей, а бригадир сделал отметки углов. Он опустил скипетр на землю, навершие коснулось дёрна, и я увидел, как серо-зелёный камень вспыхнул чутка ярче, будто внутри разгорелся фитиль. Маг достал из ранца два свитка пергамента: пожелтевших, исписанных чёрными рунами, края уже были потрепаны от частого использования. Развернул первый, придавил камнем у края разметки. Потом второй — у противоположного угла. Руны на свитках начали слабо светиться тусклым зелёным светом, синхронно с камнем на скипетре.

— Отойдите подальше, — бросил Скалз через плечо, не оборачиваясь.

Я, Аня, Серый Коготь и бригада отступили на десяток шагов к краю участка. Прохор жестом велел своим людям молчать и не мешать.

Скалз поднял скипетр вертикально перед собой, схватив его своими обеими руками, как жрец поднимает священный посох перед алтарём. Навершие из серо-зелёного камня вспыхнуло ещё ярче, отбрасывая тусклые тени от травы, материалов и колышков вокруг. Он начал что-то бормотать: сначала тихо, почти неслышно, потом громче. Язык был незнакомым. Гортанные звуки, будто скрежет камня о камень, перемежались протяжными гласными: «Тарр-ашшу, кель-ваар, энн-дрок…». Слова текли непрерывной цепью, без пауз, но с чётким ритмом, как биение сердца или удары молота по наковальне. Я различил повторяющиеся слоги, но смысл ускользал, я будто пытался уловить суть ветра.

Маг начал двигаться, он медленно пошёл вдоль разметки, по периметру будущего дома: восемь шагов вдоль, десять поперёк. Скипетр он держал перед собой, не опуская, навершие оставляло в воздухе светящийся след: бледно-зелёный, как призрачный дым. След висел в воздухе пару секунд, потом растворялся, но я видел, что руны на свитках у краёв разметки светились всё ярче, синхронно с движениями колдуна. Шаги Скалза были размеренными, почти танцующими: левая нога вперёд, правая по дуге, поворот корпуса, взмах скипетром. На втором круге он начал чертить навершием в воздухе руны, словно те же, что были на свитках, только теперь они проявлялись в пространстве, светящимися линиями. Руна за руной, круг за кругом.

— Кель-ваар энн-дрок, терр-ашшу сал-хаар… — голос мага зазвучал глубже, будто эхом отдавался из-под земли.

Я почувствовал вибрацию: лёгкую, едва уловимую, но нарастающую. Земля под ногами задрожала. Серый Коготь тихо зарычал, присел на лапы и прижал уши: боевая стойка. Аня схватила меня за рукав:

— Это… это нормально? — прошептала она, глядя на светящиеся руны и дрожащую землю.

— Не знаю, — честно признался я.

Магии я видел мало: огненные искры и всполохи на моем мече, но это… это было другое. Это казалось было первобытное, древнее, будто сама земля отвечала магу.

Скалз закончил третий круг и остановился в центре одной из граней разметки, где напротив стоял колышек с красной тряпицей. Он воткнул скипетр в землю: навершие ушло в дёрн на половину длины, будто земля размягчилась. Затем вибрация усилилась, трава вокруг разметки начала колыхаться, хотя ветра не было. Прохор и его бригада отступили ещё на пару шагов, Григорий даже перекрестился.

— ТЕРР-АШШУ! — выкрикнул Скалз, и взмахнул руками вниз, к земле.

И земля… разверзлась. Я видел, как дёрн внутри разметки затрепетал, точно живой. Трава рассыпалась в пыль, обнажив тёмную глинистую почву. Почва начала трескаться — длинные прямые трещины, идеально параллельные краям разметки. Потом… земля просто провалилась. Не обвалилась, не осыпалась, а провалилась, как люк, открывающийся вниз. Огромный прямоугольный пласт земли размером восемь на десять шагов начал опускаться вниз, медленно, по сантиметру в секунду. Края оставались ровными, будто кто-то вырезал ножом кусок из пирога. Земля уходила вниз, открывая стенки котлована — плотную глину, перемежающуюся прослойками песка и камня. Затем в виде блоков (крупных кирпичей) она подымалась и ложилась рядом в скотлованом, образовывая аккуратные кучки. А сама яма становилась все глубже и глубже: один локоть глубины, два, два с половиной.

Магистр стоял неподвижно, руки вытянуты вниз, пальцы раздвинуты, будто удерживал невидимую тяжесть. Пот выступил на его лбу, губы продолжали шептать заклинание, но тише, почти беззвучно. Навершие скипетра светилось очень ярко: малахитовый огонь пульсировал в такт дыханию мага.

Когда земля опустилась на три с половиной локтя (чуть больше полутора метров), она остановилась. Скалз выдохнул: резко и с хрипом, будто поднимал непосильную тяжесть. Он выдернул скипетр из земли: навершие тускнело, зелёный огонь угасал. Руны на свитках также погасли, свитки свернулись сами собой, будто невидимые руки скрутили их в трубочки.

— Готово, — хрипло сказал Скалз, не оборачиваясь, и тяжело задышал.

Я осторожно подошёл к краю котлована. Прямоугольная яма восемь на десять шагов, глубиной три с половиной локтя, с идеально ровными стенами. На дне лежала спрессованная земля: не рыхлая, а утрамбованная, плотная, как камень. Рядом, в стороне от разметки, выросла куча извлечённой земли, но не бесформенная, а аккуратная, сложенная в блоки размером примерно полметра на полметра. Блоки были плотными, будто спрессованы под прессом: углы ровные, поверхность гладкая. Я присмотрелся: в некоторых блоках виднелись прослойки глины, песка, мелких камешков — всё, что было в земле, теперь сжато в компактные кирпичи.

— Чтоб мне провалиться… — прошептал Григорий, разглядывая блоки. — За неделю бы не выкопали так ровно.

Прохор кивнул, довольный:

— Хорошая работа, магистр. Теперь мастерскую.

Скалз не ответил. Он медленно дошёл до кучи блоков, присел на один из них — тяжело, как старик. Лицо его побледнело, на висках выступили капли пота. Он достал из ранца маленький кожаный бурдюк, отпил — не обычная вода, судя по тому, как он скривился от вкуса, однако дышал всё ещё тяжело.

— Мастерскую… — начал ты.

— Сейчас, — оборвал он. Голос слабый, но всё ещё властный. — Тридцать минут на перекур.

Ты отступил, давая ему передохнуть. Аня подошла ко мне и шепнула:

— Он устал. Сильно.

— Вижу, — кивнул я.

Подобная магия земли, видимо, требовала огромных затрат сил: это не просто махнуть рукой и метнуть огненный шар, а буквально двигать тонны земли, управлять её структурой. Потому, видимо, и нужна была такая долгая подготовка с кучей костылей в виде волшебных свитков, ритуала, заклинания и скипетра.

Пол часа спустя Скалз поднялся. Лицо всё ещё бледное, но дыхание выровнялось. Хлебнул еще своей жижи, а после молча подошёл к разметке мастерской у дороги, восемь на двенадцать шагов. Повторил ритуал: два свитка у краёв, руны, круги, заклинания на том же гортанном языке. Но на этот раз процесс пошёл быстрее — он опустил землю всего на полтора локтя (чуть меньше метра), под фундамент без глубокого подвала. Снова куча спрессованных блоков сбоку, снова идеально ровный котлован. После снова передохнул и продолжил, сделав котлован таким же глубоким, как под дом.

Когда он закончил, Скалз едва стоял на ногах. Маг дошёл до кареты, оперся о дверцу и перевёл дыхание. Возница молча подал ему ещё один бурдюк — на этот раз магистр отпил побольше, потом вытер лоб платком.

— Сегодня… всё, — сказал он, глядя на тебя сквозь усталость. — Завтра… фундамент. После обеда — стены. Привезите… кирпич, раствор. Прохор знает.

— Понял, — кивнул я. — Завтра с утра?

— К полудню, — поправил Скалз. — Мне нужно хорошенько восстановиться. Магия земли… не терпит спешки.

Он забрался в карету, не попрощавшись. Возница щёлкнул вожжами, и экипаж покатил обратно к дороге, оставляя за собой шлейф пыли. Я остался стоять у края котлована, глядя на плоды его работы. За два часа он сделал то, на что бригаде Прохора потребовалось бы несколько дней. Гонорный, высокомерный, но… эффективный.

— Ну что, хозяин, — подошёл Прохор, вытирая руки. — Котлованы готовы. Сегодня мы их подчистим, дно подкопаем, подровняем под ленточный фундамент, смесь под раствор начнём готовить. Завтра магистр сделает фундамент — бутовый камень с раствором, он его магией уложит и спрессует. После — стены. Огнеупорный кирпич у меня есть, саманный довезем завтра утром. За два дня основа со стенами будет готова.

— Хорошо, — кивнул я. — Сколько ещё времени на всё?

— Фундамент со стенами — два дня с нашим магистром. Потом крыша, перекрытия, отделка — ещё недели две, если без магии. Печи в мастерской — отдельная работа, дня три-четыре. В месяц уложимся уж точно, если погода не подведёт.

Ты оглянулся на участок: два аккуратных котлована, кучи спрессованной земли, бригада, разгружающая инструменты. Аня записывала что-то в блокнот — расходы, вероятно, наш раб рядом, охраняет. «Солнце» клонилось к закату.

Второй день работы, пожалуй, можно считать завершённым.