Третий день начался спокойно: небо над осколком было ясным, кристалл пылал почти белым светом, и жара медленно накатывала на поля и леса. С утра, даже не позавтракав в трактире, мы уже были на месте: Аня разожгла небольшое костровище и готовила завтрак: простую ячменную кашу с сушёными ягодами и парой вяленых полосок мяса. Серый Коготь уже ходил по периметру, принюхиваясь к следам ночных визитёров. Он вернулся с докладом: на краю леса были только заячьи следы, никаких признаков гоблинов или чего крупнее. «Запахи» магии от фундаментов и звуки активной работы с пылью, видимо, отпугивали живность, и это было хорошо.

Бригада Прохора подъехала чуть позже: телег было столько же, но на этот раз они были загружены кирпичом до предела. Саманный кирпич — серо-коричневые, пористые блоки из глины, смешанной с соломой и высушенные на солнце, занимали две повозки. Огнеупорный кирпич — более тёмный, с красноватым отливом, почти без пор, загружался в третью. Четвёртая была набита мешками с сечкой (мелко нарезанной соломой), мхом, сухим камышом, а также вёдрами с компонентами будущего глиняного раствора разной консистенции.

В этот раз Скалз прибыл почти одновременно с ними, на той же карете, но на сей раз выглядел гораздо свежее. Его серо-зелёный камзол был чист, волосы приглажены, и в руках он, как и прежде, держал свой скипетр и сумку с книгами/свитками. Он сходу спросил:

— Кирпич для дома готов?

— Готов, магистр, — кивнул Прохор. — Саман, раствор глиняный с соломенной сечкой для скрепления.

— Хорошо.

Магистр не стал терять времени. Он отпил со своего бурдюка волшебной водицы, подошёл к готовому фундаменту дома и осмотрел его: чёрная мазь успела хорошо высохнуть за ночь, образовав прочную водонепроницаемую корку. Чародей поднял скипетр, но не стал втыкать его или проводить сложные ритуалы. Вместо этого он медленно пошёл вдоль периметра, вглядываясь в воздух перед собой.

Следом за ним шли Григорий и Петька, таская саманные кирпичи и вёдра с сыпучей смесью, другие такали воду с пруда. Прохор руководил, магистр же начинал свою работу только тогда, когда на определённом участке всё было готово для укладки.

Магия земли на этот раз была тоньше, но не менее впечатляющей. Волшебник поднимал скипетр, и кирпичи, лежащие на поддонах, начинали медленно подниматься в воздух, будто их подхватывал невидимый поток. Он не просто кидал их на место, маг укладывал их с почти идеальной точностью. Каждый кирпич ложился на слой раствора, который Григорий с другими мастерком ровняли сверху и с боков, и сразу прижимался, выдавливая излишки. Процесс шёл слоями: ряд за рядом. Раствор сам смешивался с водой и тек из вёдер, распределяясь ровным слоем, без комков, и даже немного затвердевал под лёгким жестом чародея, что держал в одной руке свой скипетр, а в другой палочку с красным камнем: видимо, он использовал тот же приём с кирпичами, что и с фундаментами, но в значительно меньшем масштабе.

Я стоял и наблюдал, пытаясь уловить суть. Скалз не просто двигал предметы силой воли, он управлял самой связью между материалом и землёй. Маг как будто убеждал глину в кирпичах и растворе, что они должны слиться в единое целое, стать частью стены. Его заклинания были тихими, но я уловил те же руны, что он наносил на фундамент, теперь они вспыхивали в воздухе на мгновение, прежде чем раствориться в кладке. Это были символы корней, устойчивости, земли, камня, связи и целостности.

Скорость была поразительной. За час бригада и маг возвели стену высотой в полтора метра по всему периметру дома. Окна и дверные проёмы образовывались там, где Скалз оставлял пустоты, направляя кирпичи в обход. Когда стена достигла уровня подоконников, Прохор дал знак остановиться.

— Теперь теплоизоляция, — пояснил он. — Между рядами кирпича зазор. Туда мох, солома, камыш.

Пока Скалз отдыхал, прислонившись к карете, и пил из своей вечной фляжки, рабочие принялись засыпать зазор между двумя рядами кирпичей. Савелий и Андрей забирались наверх с мешками мха и соломы, Григорий и Петька подносили камыш. Они трамбовали утеплитель длинными шестами, стараясь, чтобы не оставалось пустот. Пахло сухой травой, пылью и чем-то ещё, умиротворяющим и деревенским.

Потом процесс повторился: ещё несколько рядов кирпича, ещё слой утеплителя. К полудню стены дома были готовы до уровня потолка первого этажа: около двух с половиной метров. Окна были обрамлены деревянными коробками, которые Прохор заранее приготовил и установил на место, пока кладка была ещё свежей. Дверной проём также оформили мощной дубовой коробкой.

— Перекрытие завтра, — сказал Прохор, оглядывая работу. — Сегодня лаги пола и дощатый настил внутри.

Магистр, слегка отдохнув, приступил к возведению стен второго этажа над частью первого.

— А печи? — спросил я у Прохора. — В мастерской мы хотим два горна. И пол должен быть огнеупорным.

— Пол сделаем в конце, когда стены готовы будут, — кивнул Прохор. — Он будет из глины с керамическим ломом, залит по деревянным лагам на толстых балках. Всё выдержит. Печи… хм, с печами сложнее: их нужно класть по отдельности, с дымоходами. Но сначала стены мастерской.

…

Четвёртый день начался с того же: приезд Скалза, на этот раз его лицо уже было чуть уставшим, но он по-прежнему был сосредоточен и серьёзен. Сегодня он работал над мастерской. Процесс был аналогичным, но материал другой. Огнеупорный кирпич был тяжелее, раствор на основе огнеупорной глины с добавлением толчёного шамота и песка. Магия земли, кажется, работала с ним чуть сложнее: я заметил, что Скалз чаще делал паузы, чаще пил из своей фляжки. Его скипетр светился чуть интенсивнее, но работа шла.

Стены мастерской тоже были двойными, но зазор между ними был меньше, и утеплителя требовалось меньше: здесь важнее была не теплоизоляция, а прочность и устойчивость к высокой температуре. Внутренний ряд клали из огнеупорного кирпича, внешний — из обычного саманного, для экономии.

Пока маг возводил стены, бригада Прохора занималась полами. В доме они укладывали лаги — толстые балки из дуба, обработанные смолой для защиты от влаги и гниения. Лаги крепили к специальным каменным опорам, вмурованным в фундамент ещё на стадии его создания. Затем сверху на лаги нашивали доски — толстые, из сосны, с пазом и гребнем, чтобы не было щелей. Пол получился ровным, прочным и уже готовым к тому, чтобы по нему ходить.

В мастерской всё было сложнее. Пол здесь делался по другой технологии: сначала укладывали мощные балки-лагодруги, ещё толще, чем в доме, затем поверх них шел сплошной настил из широких досок, но не для чистового покрытия, а в качестве основы. Потом на этот настил выливали слой густого раствора из огнеупорной глины, смешанной с керамическим ломом, песком и известью. Получалась монолитная плита толщиной почти в ладонь, которая должна была выдерживать падение раскалённого металла, вес наковальни и постоянный жар от горнов. Скалз помог и тут: он уплотнил раствор, высушил его всё теми же палочками огня и ветра, ускорив схватывание. Пол мастерской затвердел за несколько часов, став каменным по своей сути, но лежащим на мощной упругой деревянной основе, которая гасила вибрации.

К концу четвёртого дня стены мастерской также были готовы до верха, оставлены проёмы для широких ворот, окон под потолком для вентиляции и дымоходов. Печи, дымоходы, крыша — всё это было работой на следующие дни, и уже без помощи мага земли.

Скалз стоял у кареты, поправляя свой камзол. Силы его, судя по всему, были на исходе: лицо бледное, руки слегка дрожат, но во взгляде всё та же холодная уверенность. Я подошёл к нему с двумя маленькими мешочками в руках. В каждом звене по четыре золотых монеты (часть серебром).

— Магистр Скалз, — сказал я, протягивая мешочки. — Ваша работа: два золотых за дом, два за мастерскую, как условились.

Он медленно взял их, взвесил на ладони, потом кивнул и опустил в свой ранец.

— Работа сделана: стены стоят, фундаменты надежен. Должно прослужить долго, особенно если не будете надстраивать этажи без укрепления. — Он сделал паузу, глядя на меня. — Вы умеете считать на перспективу, юноша. Редкость для вашего возраста.

Он повернулся, собираясь уходить, но я сделал шаг вперёд.

— Уважаемый магистр, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — У меня к вам ещё один вопрос, не по строительству.

Маг остановился, обернулся, его холодный взгляд стал чуть пристальнее.

— Говорите.

Я глубоко вдохнул, я не мог упустить шанс.

— Я увидел, как вы работаете с магией земли, ветра и огня, — начал я. — Как вы комбинируете их, ускоряя процессы, укрепляя структуру. Это… впечатляет. У меня самого есть небольшой талант к магии огня. Я только начинаю, изучаю старые книги, практикуюсь на мелких вещах: зажигаю искры, поддерживаю небольшое пламя. Но я хочу учиться глубже, систематически. Находить не только интуитивные решения, но и понимать принципы. Поэтому я хотел бы спросить вас: возможно ли у вас учиться? Пусть не прямо сейчас, не как официальный ученик, но… может быть, вы могли бы давать мне советы? Проводить консультации за отдельную плату? Или, возможно, вы знаете кого-то в Аргонисе, кто мог бы стать учителем для начинающего мага огня?

Я замолчал, ожидая реакции. Внутри всё сжалось: отказ был наиболее вероятным исходом. Магистр Скалз — один из лучших в своём деле, он, наверное, не стал бы тратить время на юнца без рода и племени.

Волшебник долго смотрел на меня, его лицо оставалось непроницаемым, потом он медленно кивнул.

— Талант к огню… — пробормотал он. — Опасная стихия, легко поджечь себя и окружающих, трудно контролируется…

Он помолчал, словно взвешивая что-то про себя. Его взгляд скользнул по моим рукам, потом опять в глаза.

— Вы не первый. Ко мне приходили сыновья купцов и мелких дворян, просившие научить их магии, чтобы похвастаться, чтобы выделиться. Обычно они бросали свою затею через неделю, когда понимали, что это не фокусы, а тяжёлый труд, требующий дисциплины, концентрации и… жертв, прежде всего от себя самого.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть глубже.

— Но ты… ты самостоятельно строишь дом и мастерскую в таком возрасте. У тебя откуда-то есть ресурсы и упорство.

Маг земли ветра и огня снова посмотрел мне в глаза, и я увидел в нём не только холодного профессионала, но и учёного — человека, который изучает мир, пытается познать его законы, чтобы подчинить их своей воле.

— Магию огня я не преподаю. Моя специализация — земля и, в меньшей степени, воздух для вентиляции и контроля температуры. Огонь… я им кое-как пользуюсь как инструментом, а не изучаю как стихию.

Мое сердце упало. Но он продолжил:

— Однако… есть один человек в Аргонисе. Он не из тех, кто афиширует свои умения. Живёт в Старом Городе, в квартале Алхимиков и малых ремесленников. Его зовут Элиас Зольник. Бывший библиотекарь Королевского архива, уволенный за… неортодоксальные взгляды. Он изучает фундаментальные принципы магии, в том числе и огня. Пишет трактаты, проводит эксперименты. Он не маг в классическом смысле, он не кидается огненными шарами. Но он понимает, как огонь рождается, как питается, как его можно направлять и усиливать.

Скалз достал из ранца небольшой плоский камень — чёрный обсидиан с гладкой поверхностью.

— Возьми, он знает этот знак. Когда будешь готов, найди Элиаса Зольника в Старом Городе, спроси у него о «тлеющих свитках» и покажи этот камень. Но знайте: он эксцентричен и его уроки могут быть даже опасными.

Я взял камень: он был холодным, почти ледяным на ощупь, но быстро согрелся в ладони. На поверхности был выгравирован крошечный символ: три пересекающихся круга, заключённых в квадрат.

— Спасибо, — сказал я. — Это… больше, чем я ожидал.

Скалз кивнул.

— Огонь — это сила, которой можно созидать и разрушать. Надеюсь, вы будете создавать, защищать, а не уничтожать. — Он повернулся, взялся за дверцу кареты. — Удачи, юноша. И помните: даже лучший фундамент не устоит, если стены построены криво. Но основа, конечно, превыше всего. То же и с магией.