Следующее утро началось с тупой ноющей дрожи где-то внутри живота. Я лежал на кровати и смотрел в потолок сруба, на залитое светом от кристалла светлое пятно. Тринадцать — просто число. Мне не было радости, не хотелось вставать и праздновать. Сегодня предстояли сборы, прощания, последние приготовления к отъезду, который был назначен на завтра. Всё, что мы накопили, построили, с чем жили — сейчас приходилось разбирать, упаковывать, продавать или прятать.

Родители уже шевелились на кухне: слышались шаги, мягкие голоса, грохот посуды. Я встал и умылся ледяной водой на крыльце. Воздух был свежим и тёплым, как раз под «солнцем». Деревня просыпалась.

За завтраком отец положил передо мной кусок свежего хлеба, намазанный густым, пахнущим орехами мёдом. И сказал просто, без пафоса:

— С днём рождения, сын. Дал бы бог тебе здоровья да долгих лет. Вот только идёшь ты сейчас далеко и надолго, так что, береги себя и не делай глупостей.

Мама, стоявшая у печи, быстро обернулась, её глаза были влажными. Она молча подошла и крепко обняла меня: так крепко, точно не желая отпускать. Пахло свежеиспечённым хлебом, травами и чем-то тёплым, родным, что невозможно описать словами.

— Пусть всё у тебя сложится, сынок, — прошептала она. — Знай, что мы всегда тебя ждём.

Аня встала из-за стола и подошла к своему мешку. Она достала небольшой свёрток, обернутый в простую льняную ткань, развернула и протянула мне. Внутри лежала на вид новая, тщательно выделанная кожаная поясная сумка: кожа на ней была мягкой, прочной и с блеском.

— Твоя старая уже почти развалилась, — сказала она просто. — Я её перешила и добавила несколько внутренних карманов — тебе же нужно будет везде хранить свои кольца, камни, монеты и прочие безделушки.

Я взял сумку, провёл пальцами по прочным швам: работа была отличной для той, кто не являлась опытным кожевником. Как я понял, он перешила ее кожей, из зайцев, что лично добыла в лесу. Я снова почувствовал искреннюю благодарность и сказал ей спасибо.

После завтрака я отправился к своей баньке-мастерской, которая уже почти вся была разобрана на дрова, а вблизи нее стояла каменная грибоподобная кузня. Нужно было вытащить все инструменты, слитки, готовые изделия, которые я решил забрать с собой. И конечно, закутать в полотняные тряпицы, обмотать верёвками все мои зачарованные артефакты: кольца Степана, что он мне отдал, т. к. они сильно выделялись, сверкая на его руке, свою «пирамидку» из аккумуляторных колец, и парочку ветро-маногенраторв последней модификации. «Примулу», и, естественно, «Клинок Ангбера (Мк I)» с «кольчугой» я возьму с собой. Кроме того, следовала «потушить» метки на горнах. За кузней же я попрошу присмотреть отца. Она значительно теплее нашей избушки и имеет две мощные печи, потому им с мамой есть резон задуматься и разместить там кровать, чтобы переживать будущую зиму именно в ней.

День шёл своим чередом, переполненный сборами, упаковкой, прощаниями. После обеда, когда я уже упаковал большую часть инструментов и слитков в повозку, которую мы должны были взять с собой, на крыльце нашего дома появилась небольшая группа людей. Их легко было узнать даже издалека.

Во главе стоял Борис Каменев — всё такой же прямой и спокойный, со своим железным жетоном на шее. С ним были Лев Зоркий, с его длинными волосами, Игнат Рыжебородый, не расстававшимся со своим топором и щитом, что когда-то приобрёл в «Алой Подкове», и Катерина Быстрая, которая, естественно, пришла вместе со своими товарищами. Кроме них, были также два новичка — Леонид и Михаил.

Борис пристально взглянул на меня, его глаза были внимательными и чёткими.

— Слышали от Василия, что ты вновь уезжаешь с нами в Аргонис, — сказал он. — Дороги не всегда безопасны, но с нашей командой вы будете в неопасности.

Лев подошёл ближе, его лук был за плечами.

— Ну, Яру не впервой путешествовать с нами, — сказал он.

Игнат Рыжебородый просто хмыкнул.

— Теперь нас вообще шестеро! — произнес он. — Эх, теперь точно заскучаем…

Катерина Быстрая стояла немного в сторонке и тихо добавила:

— Тебе лишь бы выпить и хорошо подраться. — все засмеялись.

Новички, Леонид и Михаил, были молчаливы. Две бронзы среди железа. И пусть они были крепкими, опытными людьми, но всё же, неизвестными мне новичками, пускай их и лично отобрал Борис с командой. Репутация у них была хорошая, характер тоже и изначально они должны были остаться в этом поселении в роли моей охраны, но не свезло: планы изменились, хотя им все равно заплатят, а бронзовое задание засчитают, так что, не так уж все и плохо.

Василий-купец пришел позже, когда команда уже собиралась разойтись. Он выглядел уставшим, но, всё же, быстро взял себя в руки и вновь стал энергичным и уверенным.

— Все уже подготовлено? Ваша повозка и вы сами готовы? — спросил он.

Я всё ещё не всё собрал, но основные вещи были готовы. Я ответил, Василий улыбнулся.

— Хорошо, завтра с утра отправляемся. — сказал он. — На рассвете мы двинемся на портал в Глыбоград., как обычно, все по графику: 6 повозок вместе с командой Бориса.

Борис добавил:

— Помни, Яр, мы уже не раз говорили, но в большом мире всё не так, как в Зорени. Ты уже сам должен быть в курсе: там нужны осторожность и внимательность. Но не бойтесь, наша команда будет рядом, пока мы в пути, а потом в городе мы можем встретиться снова, если вы будете нуждаться в нашей помощи.

Игнат добавил:

— Если в столице будут проблемы, то просто ищи нас в трактире «Костяной череп» в квартале Ремесленников, как обычно. Мы там обычно пируем после заданий, да и все местные уже давно знают нас.

Лев, остался более сдержанным, но тоже сказал:

— Наш друг Дварф верно говорит: если что, обращайтесь к нам.

Новички молчали, но кивнули, подтверждая слова команды.

После разговора я упаковал ещё несколько вещей, которые должны были быть с собой в пути: несколько простых инструментов, книги и травы Марфы.

Когда «солнце» уже начинало потихоньку «заходить», превращаться в красный свет, команда Каменева попрощалась и разошлась. Василий тоже оставался на некоторое время, чтобы помочь с последними приготовлениями, также поговорил о разных вещах, в том числе о варианте нанять нам какого-то кузница для прикрытия и другие мысли. После и он нас покинул: ему также еще следовало много что подготовить в своей части конвоя. Аня помогала мне всё организовывать, упаковывать, и сделала несколько последних приготовлений для нашего пути: мы вместе проверили все наши артефакты и инструменты до последнего, чтобы они были либо хорошо спрятаны и упакованы, либо функциональными и готовыми к использованию в любых условиях.

Так день завершился: с чувством ожидания неизвестного пути, но с уверенностью в том, что, хотя мир менялся, вокруг нас были люди, готовые поддержать нас в наших шагах.

К вечеру дом начал заполняться гостями. Ни приглашений, ни званого ужина не было — это было стихийное, спонтанное собрание людей, с которыми я провёл всё своё детство, и кто хотел попрощаться.

Пришёл Ефим-старейшина с сушёными яблоками и наставлениями быть осторожным в большом городе. Пришла знахарка Марфа с небольшим пакетиком сбора трав «от городской тоски и для спокойствия духа», заваривала его каждому и рассказывала сказки про старые времена.

Прибежали местные ребятишки, я пока показал им, как управляться с простым топором, учил вырезать простую ложку, подарил каждому небольшую, но аккуратно вырезанную мной игрушку — деревянного медведя, волка или зайца. Их радостные улыбки были лучшим подарком.

Вечером родители поставили на стол ужин — не слишком роскошный, но от всего сердца: томлёную говядину с овощами, картошку, пекли пироги с капустой и мясом, была свежая сметана и варенье.

А за пару часов до ночи пришёл Тарас. Он стоял на пороге в своём потёртом плаще, с серьёзным выражением лица.

— С днём рождения, рыжик, — хрипло сказал он. — Смотри там, не болтайся попусту. Удачи тебе и поторапливайся, чтобы вернуться.

Он протянул мне небольшую кожаную ножну — для моего ножа «Примула». Она была обтянута старой, но прочной лосиной кожей, на поясе пришиты петли из прочной сыромятной кожи. Это был практичный и полезный подарок, который говорил о многом.

После захода, уже в полном мраке ночи, когда только звёзды на небе медленно плыли по небосводу, я сидел на крыльце вместе с Аней. Мы молча пили тёплый чай с травами, глядя в ночное небо.

— Хотя бы месяц попробуем пожить в Аргонисе, — тихо сказала Аня. — Будем осторожны, но, если будет слишком опасно, мы сможем уйти и в другой город, в другой осколок. Я помогу, как могу.

Я кивнул. День рождения прошёл тихо, без пафоса, без огромного пира. Но он был наполнен теплотой, заботой, искренними пожеланиями людей, которые стали моей семьёй. Это был подарок, который невозможно было купить или измерить в золоте: уверенность, что у тебя есть тот дом, куда можно вернуться, и люди, которые ждут тебя, несмотря ни на что.