На следующий день я решил проверить состояние своих новых творений — зачарованных печей. Что-то внутри подсказывало, что столь мощные метки, особенно на таких массивных объектах надо бы и проверить. Я достал волшебную лупу и направил её сначала на стену первой печи.

Картина оказалась неутешительной. Символ — та самая спираль, напоминающая спираль пламени, — был на месте, но свечение яшмы рядом, столь яркое когда-то, сейчас было тусклым, едва различимым. Оно выглядело потухшим, как уголь, покрытый пеплом. Вторая печь с символом скорости демонстрировала ту же картину.

«Потеряли почти весь заряд», — констатировал я мысленно, с лёгким уколом досады. — «Хорошо, что я решил проверить. Если бы не это, через пару дней они бы точно разрядились полностью, и метки начали бы стираться, а с ними и эффект».

Проблема была очевидной: подобные метки на таких больших, сложных объектах, взаимодействующих с высокими температурами и, возможно, какими-то энергиями, расходовали заложенную ману с чудовищной скоростью.

Я не стал паниковать. Спокойно, методично, как техник, обслуживающий сложный механизм, я приложил ладони к стенам печей по очереди и начал «перезаряжать» их, направляя в камни яшмы свежие потоки маны из своей «кольчуги». Процесс был небыстрым и затратным. Когда я закончил, символы вновь засветились ровным, уверенным светом, но я почувствовал заметную прореху в своём магическом резервуаре. И главный вопрос оставался открытым: на сколько хватит этого заряда? Неделя? Месяц? Постоянно бегать и подпитывать печи было крайне неэффективно, тем более, что мне постоянно надо будет тратить ману на другие мои проекты. Нужно было кардинальное решение.

Вечером мы праздновали день рождения отца. В доме пахло свежим хлебом, печёной рыбой (трофей Ани с прошлой тренировки Тараса по выживанию/рыбалке) и яблочным взваром. Степан, получив свою дубовую шкатулку, открыл её и замер. Серебряный перстень лежал на тёмном бархате, и тёмно-зелёная яшма в нём ловила свет лучины, отливая глубоким, лесным цветом.

— Сынок… — он выдохнул, бережно доставая украшение. — Да это же… целое состояние.

Он примерил его. Перстень, массивный, но идеально подогнанный, сел на его рабочий, исцарапанный палец. Отец сжал кулак, разжал, покрутил кистью.

— Чувствую, — сказал он просто, и в его голосе была неподдельная благодарность и лёгкое изумление. — Как будто… рука стала намного увереннее. Спасибо, Яр.

Пока он восхищался подарком, я одолжил его старый, бронзовый перстень с меткой «+1 к плотничеству». Проверил его через лупу. Да, заряд там ещё был, но уже не первоначальный: яшма слегка потускнела, но еще имела заряд магии внутри. Затем я посмотрел на мамин кулон: бордовая яшма в бронзовой оправе сияла, но внутреннее свечение также уже было слабее, чем в день её создания.

«В любом случае, подстрахуюсь», — решил я зарядить их по новой. — «И на полгода должно хватит».

Позже, уже ближе к ночи, когда гости разошлись, а мы с Аней остались в горнице, она заметила моё состояние. Я сидел на своей кровати, уставившись в пустоту, обдумывая проблему с печами, а на лице, видимо, было написано всё.

— Яр, — тихо сказала она, отложив книгу (она теперь часто читала, даже мой трактат по металлам, показывая недюжинные способности к учёбе). — Ты какой-то… задумчивый и уставший, не по-праздничному. Что случилось?

Я вздохнул: с Аней уже давно не было смысла что-то скрывать в деталях моей «работы». Я рассказал ей о проблеме: как быстро расходуется мана в метках на печах, о необходимости постоянно их подпитывать, о том, что это тупиковый путь.

Аня слушала внимательно, её карие глаза в полумраке комнаты казались совсем тёмными. Она покрутила на пальце один из своих перстней (+3 к силе). Потом вдруг сказала, и в её голосе прозвучала та самая детская, но поразительно здравая логика:

— А почему ты не можешь сделать то же самое с горнами, как со своей «кольчугой»? Или с чем угодно ещё? Не еще одну кольчугу, конечно, а… ну, я не знаю. Привязать к печи какой-нибудь… ящик с камнями? Или встроить в неё такие же колечки, но большие, из хорошего материала? Чтобы они питали камни, как твоя броня питает тебя.

Она сказала это так просто, будто речь шла не о магической инженерии, а о починке засорившейся трубы. И в этот момент в моей голове что-то щёлкнуло. Зазвучал тот самый щелчок озарения, который иногда называют «эврика».

Как я сам до этого не додумался? Это же невероятно логично и просто. Я создал целую систему для себя — «кольчугу», которая сама генерировала и хранила ману для моих нужд. Но сама идея создать автономный источник питания для другого зачарованного объекта… она почему-то просто не приходила мне в голову. Я был сосредоточен на усилении себя, а не на создании самоподдерживающихся систем.

Но ведь это же было рационально! Если метка на печи — это «двигатель», требующий «топлива», тогда камни яшмы — это «бензобак», то почему бы не приделать к ним «нефтяную насосную станцию». Эх плохой пример, подошел бы лучше пример основанный на электродвигателе, тогда последним был бы ветрогенератор или солнечные батареи. Однако не суть!

Не обязательно в прямом смысле встраивать кольца в глину. Можно создать отдельный артефакт-ветрогенератор, связать его с печью меткой-проводником и поместить рядом. Или… встроить малые зачарованные объекты/механизмы/металлические пластины прямо в конструкцию печи, чтобы они подпитывали резервуар маны.

— Аня, — выдохнул я, глядя на неё с новым, почтительным удивлением. — Ты гений. Абсолютный.

Она смущённо покраснела, но в её глазах блеснуло удовлетворение.

— Я же просто подумала… — пробормотала она.

— И правильно подумала, — перебил я, уже строя в голове планы. — Мне нужен не просто хранилище маны для печи: мне нужно устройство для её восстановления. Что-то вроде… — Я вскочил с кровати, начал расхаживать по комнате. — Камень, большой камень с высокой ёмкостью, хотя ладно, пойдет и имеющийся в роли буфера… и конструкция из металла, зачарованная на регенерацию маны…

Идеи роились в голове: проблема из тупиковой превращалась в простую, решаемую инженерную задачу. Нужно было экспериментировать: с материалами, с конфигурациями меток, со способами «подключения». Завтра же я начну с малого: попробую создать простейший аккумулятор — большой бронзовый диск или систему дисков с метками в сумме хотя бы «+100 к максимуму маны» и, наверно, «+10 к восстановлению маны в час», и попытаюсь «привязать» его к горнам.

Аня смотрела на меня, на моё внезапно ожившее лицо, и улыбнулась своей тихой, понимающей улыбкой. Она снова помогла, и в этот момент я осознал, насколько ценным был этот союз: я — ремесленник, погружённый в детали и процессы, она — свежий взгляд, способный увидеть простое решение там, где я запутался в сложностях.

— Спасибо, — сказал я ей искренне. — Ты меня… выручила. Снова.

— Не за что, — ответила она, уже пряча улыбку. — Теперь спи, а то завтра опять с утра до ночи у печи пропадёшь, изобретая свой вечный двигатель.

Я лёг, но заснуть сразу не мог. В голове уже чертились схемы, подбирались слова для новых, более сложных меток. Вопрос с печами перестала быть вопросом: он стал вызовом, очередной ступенькой. И я почему-то был уверен, что смогу преодолеть и все будущие свои проблемы, ведь у меня теперь был не только мой дар, но и команда. Пусть пока и состоящая из одной девочки с острым умом и верным сердцем.

«А сегодняшняя рыба была действительно вкусной…»