По неведомой мне причине я проснулся. На улице всё ещё была ночь: вокруг были лишь мирно спящие лошади, солома и тусклый свет голубиных звёзд на небесной тверди. Ничего необычного, я словно проснулся не от шума, а от его отсутствия, как бы странно это не звучало. Быть может виной всему необычная обстановка, ведь впервые за двенадцать лет я был и спал не у себя дома. Кто знает…

Я лежал, задумываюсь о этих вещах, как вдруг я услышал небольшой шум, нарушающий эту тихую ночную картину: совсем легкие шаги, кто-то аккуратно передвигался между стойлами. Я слегка приподнялся и прищурился: едва различимый небольшой утонченный силуэт стоял у дальней лошади, что также уже не спала, и протянул к её гриве свою руку, нежно погладив её.

— Не спишь? — прозвучал тихий и удивленный голос Катерины Быстрой.

— Ты меня разбудила. — сказал я, сев нормально и откинув свой плащ.

Девушка обернулась (я разобрал лишь силуэт её лица в тени конюшни), немного помолчала, затем усмехнулась и произнесла:

— Обычно никто не слышит, когда я двигаюсь. — Ещё одна короткая пауза. — Извини.

— Всё нормально. — Я встал и подошёл ближе. — Не спится?

— Привычка. — Катерина вернулась к лошади, продолжая гладить её шею. — Всегда встаю раньше всех, пока остальные спят: в это время тихо, спокойно, можно подумать.

Кобыла довольно фыркнула и подставила свою голову для почесушек, а наёмница, словно польщенная этим доверием, искренне улыбнулась.

— Лошади не задают вопросов, не лезут с советами. Они просто есть.

По соседству пробудилась ещё одна лошадка. Я подошел к ней и протянул свою ладонь и теплый мягкий нос ткнулся в неё, ожидая ласки не меньшего качества, нежели у соседки.

— Понимаю, — сказал я тихо.

Какое-то время мы так и стояли молча, поглаживая своих лошадок, пока где-то в соседнем дворе не прогремел первый петух. Это привлекло внимание девушки, и она взглянула сторону еле-еле начинающегося рассвета.

— Видишь звёзды? — спросила Катерина, кивнув в сторону окна.

Я посмотрел в том направлении, где голубые точки всё еще правили над небом и медленно дрейфовали по своему полотну.

— Красивые, — сказал я.

— Знаешь легенду? — В её голосе послышалась характерная для неё усмешка. — Старую сказку про Солнце и Луну?

— Слышал пару раз в детстве, — осторожно ответил я.

— Да, и моя мать мне рассказывала её…

Катерина оперлась спиной о стену стойла и в этот момент я мог более подробно разглядеть её лицо в тусклых голубых лучах звёзд.

— Она говорила, что когда-то мир был целым: не осколки, не острова, парящие в бездне, а один огромный мир. Представляешь? И в ту пору каждый день по небу плыли брат и сестра. Брата звали по-разному — Солнце, Дневной Владыка, Золотой Странник… а сестру — Луна.

Я внимательно слушал, пускай пару версий этой историю уже и сам хорошо знал. Однако почему-то она вновь вызывала в моем сердце новое волнение и напряжение, которое я сейчас зачем-то пытался скрыть.

— Горячий и порой гневный Дневной Владыка плыл днём, — продолжала она, — и мир купался в его ярком теплом свете. А серебристая Луна приходила ночью, когда брат уходил отдыхать: она же была тише, мягче, спокойнее и нежнее. Каждый день на рассвете и закате они сменяли друг друга на посту: ненадолго встречались, улыбаясь друг другу и тут же прощались в печали.

В этот момент рассказа где-то на горизонте небосвод дрогнул и проявились первые оттенки алого и красного.

— И что случилось дальше? — спросил я, хотя почти наверняка уже знал ответ.

Катерина почти скептически пожала плечами.

— Мать и другие говорила по-разному: иногда, что боги поссорились и разбили мир в своем необузданном гневе. Порой, что это была древняя война, и мир раскололся от удара великого оружия. В иной раз, что это была жертва, чтобы спасти хотя бы то немногое, что ещё можно было попытаться спасти. Даже были версии, что сам Золотой Странник вместе со своей сестрой были повинны во всем: мол, они любили друг друга любовью, что была запретна самими богами, и им надоели постоянные мучительные разлуки. А в момент, когда они соединились, уничтожили друг друга, словно пламя со льдом, заодно чуть не забрав с собой и весь единый мир…

Она замолчала на краткий миг, а затем продолжила:

— Но в любом случае суть одна: мир разбился на мелкие части, точно глиняный горшок и превратился в множество миров-осколков. А Солнце и Луна исчезли навсегда. Остались только эти. — Кивнула она на звёзды. — Их обломки, или дети, или просто память о том, что было.

Кристалл на вершине этого осколка начал просыпаться и разгораться с новой силой, попутно окрашивая небо уже не в алые, а оранжевые тона.

— Да, это красивая история на ночь детям. Однако знаешь, вроде бы и небылица, но почему-то мне хочется поверить в неё: а вдруг это не миф, вдруг всё так и было, хотя бы отчасти? — наемница усмехнулась рассвету, покачала головой и продолжила. — Нет, прости, это всё, конечно, глупости. Всё это просто…

— Сказка, — закончил я за неё.

— Да, детская сказка.

Я смотрел на лицо Катерины, что сейчас золотилось в медовых тонах. Сейчас она была по-настоящему красива. Но заметив сие за собой, немного покраснел и отвел взгляд на рассветное небо. Где оранжевый потихоньку уже сменялся желтым. Немного успокоившись, я уже плыв в своих мыслях, вспоминая услышанную только что историю.

Нет, это была ни история, а правда. Я помнил огромный могучий водородный термоядерный шар в небе, как он нещадно палил посреди лета и как мы по нему скучали посреди зимы. Помнил я и Луну — небесный спутник Земли, без которой вероятно и не было бы вообще никакой жизни на нашей планете. Они не были богами, отдельными личностями и братьями с сёстрами, однако они определенно существовали, как физические объекты в космосе.

Так что, по существу, если отбросить литературную поэтичную шелуху, то легенда рассказывала правду: мир действительно был огромен и един и в небе действительно, сменяя друг друга, курсировали Солнце и Луна. Для местных всё это было лишь мифами и сказками, а для меня намеком на прошлое этого мира. Что его сделало таковым: война, катаклизм, магия? Я этого не знал, а поведать окружающим о том, что ведал не мог. Потому что, если скажу: «эй, а так-то я сам помню Солнце и Луну из своей прошлой жизни!», то меня в лучшем засмеют, а то и посчитают блаженным или сумасшедшим. В худшем же: кто знает, как относят тут к тем, кто слишком напористо говорит странные вещи.

Пока лучше определенно просто слушать, учиться и запоминать…

— Яр? — Катерина внимательно смотрела на моё лицо и делала она это слишком близко.

Я вздрогнул и немного отшатнулся, вернувшись в реальность.

— О чём задумался?

— Мне просто интересно какой был мир до. — искренно ответил я.

И это была правда, ведь я не знал, что было перед самой «катастрофой».

Катерина кивнула мне и ответила:

— Да, мне тоже, говорят до нас в осколках правили древние, драконы и загадочные существа из бездны…

Небо уже наполнялось белым и голубым, наступило полноценное утро. И тут же сбоку раздался топот чьих-то сапок, секундой позже дверь в конюшню распахнулась, впуская внутрь ещё больше яркого утреннего света. Уже одетый и при оружии на её пороге стоял Борис.

— Яр, — его голос тут же прогнал остатки ночной тишины. — За работу: лошадей напои да накорми, потом костёр разжигай, через час завтрак, затем сразу выдвигаемся. — он посмотрел на Катерину. — Ты тоже без дела не сиди: проверь снаряжение.

— Уже проверила, — ответила она спокойно.

— Тогда помоги парню. — Борис развернулся и вышел, оставив дверь открытой.

Наемница толкнула меня в плечо:

— Слышал капитана?

— Слышал.

— Хех, давай деревенский: покажи нам, что мы не зря тебя взяли с собой! — подбадривающе сказала она, взъерошив мои рыжие волосы и удалившись по своим делам.

Я слегка недовольно поправил свои волосы (эх, меня принимают за обычного ребенка) и принялся за работу. Вначале была свежая вода из колодца, которой я залил корыта, затем пошел овес, смешанный с сеном, что я вилами закинул в кормушки. Лошади ели с большим аппетитом, видимо, хорошо отдохнув от вчерашнего похода. После пошло кострище, благо дров у «Каменной Кружки» было сложено полно, видимо закупались с соседних осколков, ибо по пути деревьев я особо не видел (впрочем, как и колосящихся полей): разве что уголь добывали в местных шахтах. Я быстро настругал немного щепы, положил под низ сухой травы и ловко разжег очередной огонь своим кресалом.

Вскоре из дома вышел и Василий, немного подтягиваясь после проведенной в трактире ночи.

— Неплохо работаешь, парень. — Одобрительно кивнул делец. — Игнат сейчас готовить будет, так что: иди помогай ему.

Дварф на деле оказался умелым полевым поваром, ловко орудуя на кухне трактира котелком с ножом. Промыл крупу, засыпал в котелок, плеснул чистой воды, нарезал сала с лучком, зажарил их на отельной сковороде…

— Мешай, — велел он, протягивая мне длинную ложку. — Только не дай пригореть, увидишь золотую корочку, маякни мне.

Я тщательно всё перемешивал, вдыхая соблазнительный аромат кармелизующегося лука и шкварок. Остальные медленно подтягивались (Василий, Лев, Катерина), Борис принёс хлеб и вяленое мясо с собой из припасов.

Невероятно вкусный завтрак прошел также невероятно быстро, аппетит в путешествии был иным зверем. Вскоре, как последняя ложка каши была съедена, Каменев поднялся и командным голосом произнес:

— Грузимся. До следующего портала три часа. Оттуда ещё два часа до столицы. К вечеру, если ничего не приключится, будем в Аргонисе. — Борис оглядел всех вокруг — Вопросы?

Все промолчали.

— Отлично. Яр: повозки готовь. Остальные также за работу.

Вновь почувствовав себя рядовым солдатом-новичком, я тут же бросился к телегам. Помог льву запрячь коня, проверял упряжь на других, крепления на мешках и так далее и тому подобное. Кристалл над центром Глыбограда сиял уже почти белым ярким светом, а нас впряди ждала дорога, портал и новый осколок: столица, Аргонис и, возможно, моё будущее.