Я сидел на одном из заполненных ящиков в последней повозке и наблюдал как родная деревушка осталась позади, исчезнув в утреннем тумане. Справа от меня шел лес преимущественно из сосен и пихт, хотя местами попадались и березки. Слева колосились поля, налитые настоящим золотом: пшеницей и другим зерном. Уже скоро батраки и крестьяне выйдут на работу, чтобы собирать богатый урожай.

Василий Федорович ехал в передней повозке вместе с Борисом. Катерина со Игнатом сидели где в центральной части каравана, а вот Лев решил пройтись пешком, после того, как натянул тетиву на свой лук. Он вполне мог себе позволить размять ноги, так как по таким дорогам (грунтовым) груженная повозка никак не могла ехать быстрее пяти верст (километров) в час.

Где-то через часик Мельников осадил единственную свободную лошадь (запасную/сменную), подъехал ко мне и начал разговор:

— Яр, мальчик мой, послушай меня и внимательно. Я почти всегда останавливаюсь в столичном трактире «Золотой Якорь», что у Торгового Квартала, где я держу склад с лавкой и торгую. Обычно это длится около месяца, после чего я снабжаю новый караван сюда, в Зорень и прибываю обратно в среднем где-то через четыре-пять дней. В общем, к чему это я: у тебя есть около этого месяца, чтобы найти этого старого друга твоего отца. А в случае чего, может в любой момент обратиться ко мне до истечения этого срока: я возьму тебя с собой и отвезу к твоим родителям. Даже платы не возьму, это часть моего уговора со Степаном, понял?

— Понял. — коротко ответил я.

— Хорошо. Но если вдруг проблемы какие, то сразу дуй ко мне. Не упрямься, не глупи и тем более не геройствуй: в Аргонисе полно всяких сомнительных личностей, что с удовольствием обдурят деревенского паренька. — усмехнулся бывалый Делец без всякой радости. — И запомни: доверяй, но проверяй: а лучше вообще никому не доверяй!

Я кивнул, запоминая каждое слово.

…

Наша стезя была мирной и спокойной. Наемники часто сменяли друг друга, обходя поводки по периметру с обеих сторон и заходя чуть подальше вперед, разведать дорогу впереди. Один раз наш стрелок будто что-то заметил в лесу и насторожился, а потом махнул рукой и продолжил прогуливаться. Дварф с рыжей бородой то и дело насвистывал или напевал какую-то песенку, чтобы нам не было так скучно, кому-то из возничих нравилось, они улыбались, а один даже подпевал. С ним Игнат быстро нашел общий язык ещё в прошлом рейсе, только жалел, что новый друг не знает песен его народа. Но ничего страшного, у них была целая поездка на обучение. Я ещё рыжебород жалел, что у них с собой не было добротного пива, эля или хотя бы вина. Катерина Быстрая критиковала его неравнодушие к алкоголю, но вместе с Борисом Каменевым обычно молчали и задумчиво смотрели по сторонам.

Я впервые видел и общался с дварфом, их редко можно было встретить, особенно в глухой деревне вроде Зорени. На сколько я слышал они были вольными жителями королевства, но не были их гражданами…

…

К обеду пейзаж значительно изменился, ведь показались они: древние монолиты. Их темно-серый камень был испещрен старинными рунами, что говорят светились по ночам нежным голубым светом. Эти огромные каменные столбы располагались почти по идеальной дуге впереди нас и были врыты в землю на неизвестную мне глубину, а высоту были где-то в три-четыре этажа, не меньше. А если сильно приглядеться, то в псутом пространстве между этими обелисками можно было разглядеть прозрачную пелену или марево какой-то энергии неизвестной мне природы: воздух там дрожал, слегка искажая пространство за стелами.

Посреди этой дуги, в конце нашей дороги стояло то, что нельзя спутать ни с чем другим: огромная арка из того же темно-серого камня, испещренная все теми же древними письменами. Внутри него слегка бурлила какая сероватая жидкость.

— Впервые видишь портал? — спросил Игнат, подойдя сбоку.

Я кивнул, не в силах оторвать взгляда.

— Привыкнешь. — Он хмыкнул. — Главное: не смотри на него слишком долго, голова начинает кружиться.

Борис махнул рукой:

— Все в повозки! Проходим быстро, не зеваем!

Василий подогнал первую повозку к самой арке. Я видел, как лошади беспокойно фыркают, явно прибывая не в сильном в восторге от близости к порталу. Они были объезженными и уже привычными, но это не значило, что им нравилось происходящие.

Первая повозка въехала в серый водоворот, и тут он забурлил чуть сильнее и даже начал еле заметно переливаться всеми цветами радуги, а повозка исчезла. Просто словно перестала существовать. Будто её никогда и не было. Вторая. Третья. Катерина обернулась и усмехнулась, увидев моё лицо:

— Не бойся, просто ныряй и не думай.

Её повозка тоже исчезла. И вот моя очередь: возница (пожилой помощник Василия) цокнул языком и лошади двинулись вперёд.

Водоворот рос, заполняя весь обзор, а затем последовал холод, запах озона и странное ощущение невесомости.

…

И вот мы оказались по ту сторону врат. Первое, что я испытал это тошнота, головокружение и небольшая боль в висках. Все вокруг двоилось и кружилось, а впереди маячили всякие цветные пятна. Я взялся за край повозки, чтобы заземлиться и не упасть.

— Нормально, — донёсся голос Игната откуда-то сбоку. — У всех так в первый раз. Через пару минут отпустит.

Я глубоко дышал и зажмурился. Через пару минут меня кажется отпустило и мир вокруг нормализовался. То, что меня не стошнило после первого раза — это хороший показатель, как поведал мне Борис. Я оглянулся. Позади были все те же врата со все той же чуть бурлящей жидкостью. За ними вздымались каменные стражи нового мира-осколка, но вот дальше это действительно был совершенно иная локация: это был уже не тот же самый мир, далеко не Зорень с её лесами, холмами и полями.

Леса вокруг не было, были лишь редкие чахлые деревца, цепляющиеся своими тонкими корнями за каменистую и сухую почву. Вокруг были лишь камень. Большие валуны и целые скальные образования, точно торчащие кости древнего поверженного людьми великана. Ещё были редкие кустарники, но на этом с флорой всё, было покончено.

Хотя бы небо осталось тем же голубым, но будто яснее. Огромный желтый кристалл на центральном монолите освещал этот мир своим мягким рассеянным светом, за исключением того, что тут он отражался от всех этих скал, делаю всё более каким-то резким, угловатым и грубым что ли…

— Добро пожаловать в окрестности Глыбограда, — громок объявил Василий, подъехав ко мне на своей лошади. — Тут почти весь камень для королевства добывают. Видишь? — Он указал на дальние скалы, где виднелись тёмные провалы. — Каменоломни: известняк, кварц, мрамор, гранит — хорошие деньги в целом.

Борис также подъехал ко мне, немного оглядываясь по сторонам в поисках возможных неприятностей, что редко встречались у порталов.

— Осколок небольшой. До поселения часа три неспешным ходом из-за извилистой дороги между всеми этими скалами. Ночевать будем там. — Он внимательно посмотрел на свою команду. — Днём тут относительно безопасно. Тролли пещерные имеются, но они на свет не лезут. Медлительные твари, к тому же. Однако если увидите — сразу сообщайте.

— А ночью? — не удержался я.

— Ночью они выходят, — ответил Лев, не отрывая взгляда от скал. — Но мы до темноты точно уже доберёмся в Глыбоград и будем там в полной безопасности за стенами городка.

Наша группа тронулась дальше, сильно задерживаться вблизи порталов было не желательно из-за, как говорили местные, «нехорошей ауры». Дороги здесь уже не были грунтовые, а вполне себе мощеные: наверное, это был труд поколений каменщиков и магов земли. Ну, камня тут вокруг было действительно предостаточно, так что. почему бы и нет?

Я жадно осматривался по сторонам, но вскоре успокоился, ведь вокруг было одно и тоже: камни да скалы, точно высеченные многовековыми ветрами. Тут мне в глаза попался не эксплуатируемый вход в какую-то пещеру. Лев заметил мой взгляд:

— Не смотри туда долго. Тролли чуют взгляды. — Усмехнулся. — Шучу. Но правда, лучше сильно не высовываться.

Катерина, ехавшая чуть впереди, точно дозорный держала один из кинжалов всегда наготове. Игнат наоборот казался слишком расслабленным, как обычно насвистывая какую-то мелодию. Борис шел немного впереди всего каравана с двуручным мечом в руке, оперев на плечо, чтобы быстрее успеть вытащить его из ножен в случае опасности.

Чуть позже мы выровнялись и обогнали тяжелую телегу, груженную серо-бурым камнем. Старый возничий с мужчиной помоложе, кивнули нам в знак приветствия.

— Известняк везут, — прокомментировал Василий. — Видишь белые прожилки? Хороший камень: в столице из такого храмы строят.

Где-то через часик мы узрели ещё пещеру, сильно отличающуюся от встреченных ранее. У её входа лежала множество гор мелких кристаллов, заточенных в известняке: они напоминали мутноватые льдинки в камне.

— Кварц! А конкретно: горный хрусталь, если не ошибаюсь. — Василий Фёдорович оживился. — Вот это уже весьма ценная штука. Чародеям с артефакторами нужен для сотворения различных артефактов, вроде посохов, разной бижутерии и даже мечей с броней. Один хороший камешек может стоить как мой дом в Зорени, а то и два.

— Тогда почему их просто так небрежно выкидываю вблизи шахты? — резонно поинтересовался я.

— Это брак, мальчик, — усмехнулся Игнат. — Трещины внутри, цвет не тот, мутный слишком, размер мелкий или форма странная. Для серьезной артефакторики и волшебства годятся только лучшие экземпляры: желательно прозрачный и без изъянов. А такие ищут глубоко в недрах, и чем глубже, тем больше опасностей. Эти же пойдут на разные побрякушки, а в лучшем случае колдунские расходники.

— Вы, похоже, много знаете об этом, вы случаем не рунный кузнец?

Наш разговор слышала наемница, не удержалась и вмешалась:

— Нет, парнишка, куда ему, он просто типичный гном, а все они падки на разного рода блестяшки с золотом и серебром! — едко подметила Катерина и тут же скрылась на запасном коне, убежав далеко вперед, чтобы подменить своего капитана.

— Ах ты ж.… да как ты смеешь⁈ Я не гном! А дварф!

Однако произнесенного ранее факта Рыжебород отрицать не стал.

…

Кристалл заменяющий в мире солнце уже начинал медленно гаснуть и окрашивать небосвод в оранжевые тона, когда мы увидели городские стены.

Глыбоград — название ему дали пускай и простое, но точное. Он был по большей части не сложен, а именно вытесан из камня. Серые каменные толстые и основательные стены высотой в два человеческих роста, жилые дома, коммерческие и общественные постройки — всё по большей части было выдолблено из скальной породы.

У восточных врат стояло двое стражников в синих стеганках и частичной кольчуге (нагруднике) и с грубыми бронзовыми копьями в руках. Завидев нашу группу один из них лениво махнул рукой, приказывая остановиться и подошел чуть ближе.

— Василий? Опять со своими табуретками?

— С табуретками и не только, — отозвался купец. — Пропустишь?

— Пошлину плати. Пять медяков с повозки.

Мельников не торгуйся, вытащил заранее заготовленный кошелек с двумя большими и пятью обычными медяками. Отдал стражнику, что их пересчитал и вскоре они расступились, впуская караван внутрь.

Большой медяк и вообще все большие монеты были сделаны интересным способом, пускай они и весили чуть меньше десяти своих младших эквивалентов (где-то на десять-пятнадцать процентов), зато при должном усилии они могли расщепляться на четыре равные части номиналов в две с половиной обычной монеты. Потому по сути это было, как минимум три разных платежных вариантов, вместо одного: большая монета, половинка и четвертинка. Обычную монету также бывало грубо рубили на две половинки при необходимости. К примеру, если надо было купить всего один кусочек/половинку крестьянского хлеба или ещё что-то подобное…

Городок внутри оказалась слегка строгим и простым, без излишеств и лишних украшений: можно сказать, утилитарным. Каменные дома выглядели приземистыми с маленькими окошками и узкими дверями из простых досок. Большинство улочек узкие, мощенные всё тем же камнем, всё того же цвета. Люди одеты просто: чаще всего в простые рабочие одежды и робы, пропитанные серой пылью. Я бы не сказал, что это поселение выглядело богатым и особо привлекательным даже в сравнении с той же Зоренью. А ведь тут добывали большую часть камня, минералов, полудрагоценных и драгоценных камней во всем королевстве.

Что объединяло Глубоград с моей родной деревней, так это центральный обелиск с огромным кристаллом далеко на вершине, к которому мы вскоре подъехали весьма близко. Уже сильно повечерело и цвет кристалла сменился с оранжевого на алый, что где-то на западе отражался красным бессолнечным закатом.

— Постоялый двор «Каменная кружка», — объявил Василий, сворачивая в переулок. — Хозяина знаю, остановимся здесь на ночь.

Заведение оказалось небольшим и таким же приземистом и каменным, как всё вокруг. Сама «Каменная кружка» была в два этажа с хлевом для лошадей и другой скотиной, несколькими скамейками и костровищем на своем дворе.

Борис спрыгнул с повозки и размашисто потянулся, немного размяв затекшую спину и мышцы:

— Яр, разгружай снаряжение. Лошадей в конюшню, обеспечь корм и воду им. Потом разводи костёр. Ясно?

— Ясно.

Я принялся за свои обязанности: пускай и устал с непривычки от долгой дороги, но виду старался не подавать. Для начала начал отвязывать мешки и таскать их в дом, где купец с Игнатом уже во всю братались и договаривались с местным хозяином о ночлеге. После вел лошадей по одной в стойло, где они, фыркая, тут же погружали свои морды в корыта с водой.

А когда я наконец решил приступить за розжиг огня, Катерина Быстрая уже почти занялась этим вместо меня.

— Умеешь разводить огонь?

— Умею.

— Тогда покажи.

Я достал один из подарков отца (кресало) и начал высекать им искры. Несколько ударов и пламя охотно разожглось, пожирая сухую траву, предоставленную ему. Немного раздул зарождающейся огонь, подкинул ещё травы и веток сверху и костёр быстро и уверенно разгорелся ровно, без лишнего дыма.

Катерина с одобрением кивнула:

— Неплохо. А теперь помогай готовить.

Ужин был простым из простой каши просо с копченным салом и мясом, а также слегка чёрствым ржаным хлебом. Однако после долгой утомительной дороги всё это казалось настоящим пиром. К нам даже присоединился Василий Фёдорович, что оказывается не чурался и подобных компаний у вечернего костра. Они с Борисом обсуждали план и маршрут на завтрашний день. Игнат, наконец-то дорвавшийся на пинты простенького пива, рассказывал нам какую-то историю про тролля и пьяного приключенца. Катерина подтрунивала под ним. А Лев молча улыбался от этого и чинил запасную тетиву для своего лука.

Я же ел медленно, не спеша, внимательно слушая и впитывая в себя этот новый для меня мир.

В момент, когда голубые звёзды полностью оккупировали небосвод, лидер команды авантюристов встал и обратил на себя внимание:

— Спать. Завтра выходим на рассвете. До столицы ещё половина дня-день пути.

Места в трактире не хватало, потому меня устроили прямо в конюшне, в её чистом углу, где я постелил себе пару тюков соломы и большой холщовый мешок сверху. Я не был против, погода тут была немного теплее, нежели сейчас в Зорени. Засыпая после долго дня, я думал:

«Завтра — Аргонис. Завтра — новая жизнь».