Массовое создание металлических колец в условиях, далёких от кузнечной мастерской, оказалось адским трудом. Моя глиняная доменная печь ещё не была опробована: по-хорошему для неё требовался уголь, которого у меня не было, и руда, которую ещё предстояло найти. Поэтому я вернулся к примитивному методу: плавке монет в жару этой печи. Но нужных инструментов катастрофически не хватало. Не было ни хороших тиглей, ни клещей, чтобы их держать, ни форм для отливки. Я использовал старую, проржавевшую чугунную сковородку, которую нашёл на свалке, а в качестве формы — углубления в земле.

Процесс был грязным, дымным и неэффективным. Медь из монет плавилась, но в ней оставались примеси, пузырьки воздуха, частички пепла. Отлитые колечки получались грубыми, пористыми, с раковинами и неровными краями. Их приходилось долго обрабатывать напильником и шлифовать грубой кожей, но качество всё равно оставалось ужасным. Однако они работали. Я успел выплавить и зачаровать ещё несколько таких убогих колец с меткой «+2 к максимальной мане», когда в Зорень, как по заказу, вернулся караван Василия-купца.

Они въехали в деревню под вечер, и я сразу узнал знакомые повозки и фигуры охраны. Но что-то изменилось: на шеях у Игната, Льва и Катерины поблёскивали уже не бронзовые, а тёмно-серые, матовые жетоны: железно (третий ранг). Все четверо успешно сдали по десятку заданий и прошли экзамен в гильдии Аргониса. Как оказалось, они сдали свои десять поручений очень давно, просто завалили тогда экзамен, сдал лишь их командир. А после провала следовало как минимум пять штрафных бронзовых квестов, которые требовалось завершить успехом. Каменев мог пойти в другую команду и зарабатывать значительно больше, но, видимо, решил остаться с верными товарищами.

Я встретил их у колодца, куда вышел за водой.

— Поздравляю с повышением, — сказал я искренне, кивнув на их жетоны. — Железный ранг — это уже серьёзно.

Борис, его лицо казалось ещё более обветренным и собранным, коротко кивнул.

— Спасибо, пацан, экзамен был не сахар, но, как видишь, мои товарищи справились.

Игнат Рыжебород сиял во всю ширину своей бороды.

— Теперь и кольчугу новую себе присмотрю, да и башмаки не помешают! — басил он, похлопывая по рукояти своего топора.

Лев Зоркий молча улыбался, поправляя лук за спиной, а Катерина Быстрая, по-прежнему одетая в потёртую кожу, бросила на меня оценивающий взгляд.

— А ты, Яр, подрос что ли? Или просто вид такой… деловой.

Мы поговорили ещё немного. Они будут в деревне с Василием дня три, закупая соль, смолу и изделия местных ремесленников, а потом обратно в столицу. Их успех и возвращение навели меня на мысль: рискованную, но потенциально переломную.

Я дождался, когда Василий, распорядившись с разгрузкой, останется один у своего временного склада в амбаре и подошёл к нему. Делец с аккуратной седеющей бородкой и умными, усталыми глазами, разглядывал какой-то список.

— Василий… можно поговорить наедине? О деле.

Он посмотрел на меня, отложил перо.

— Говори Яр. Что стряслось?

— Вопрос пока скорее гипотетический, — начал я осторожно, выбирая слова. — Сколько, по-вашему, могло бы стоить… ну, скажем, медное магическое кольцо? Не могущественный артефакт, а так, слабенький. Которое прибавляет владельцу совсем немного силы, ловкости, или выносливости.

Василий прищурился: его взгляд стал расчётливым, аналитическим.

— Сложный вопрос, парень. Всё зависит от силы эффекта, от качества исполнения, от материала, от того, кто делал… Даже от того, где продавать: в глухой деревне или в столичном Аргонисе. Но… — Он помедлил, оценивая меня. — Если говорить о самом простом, самом слабом артефакте, который хоть как-то работает… Меньше чем за золотой его в руки не отдадут, а то и дороже.

У меня в глазах потемнело. Один золотой — это сто серебряников — десять тысяч медяков. За одно колечко из двух медяков. Моё собственное состояние после всех злоключений измерялось жалкими несколькими серебряниками. Шок от этой цифры был физическим, как удар в солнечное сплетение.

— Золотой… — выдохнул я, едва связывая слова. — А… а если бы у вас был доступ к таким вещам. Вы бы их продавали?

— Конечно! — Василий развёл руками, и в его голосе зазвучали нотки деловой жадности. — Да любой купец мечтает о таком товаре! Но вот беда, Яр, даже слабые артефакты — товар штучный. Их делают маги-ремесленники в городах, да рунные дварфы-кузнецы в чертогах, у них свои покровители, свои каналы сбыта. Доступа у меня к ним нет, да и конкуренция там — костьми лягут. Ты думаешь, я бы тут соль да смолу возил, если бы мог торговать магическими побрякушками?

Он говорил это с лёгкой иронией, явно полагая, что наш разговор — просто праздное любопытство мальчишки. Он никак не мог предположить, что поставщик этих самых «побрякушек» стоит прямо перед ним.

Я сделал глубокий вдох, собираясь с духом. Риск был огромен: раскрывать истинную суть своего дара — опасно. Но Василий не раз выручал меня, хотя мог бы и остаться в стороне. Он был прагматиком, но не подлецом.

— А если бы… — начал я, понизив голос почти до шёпота. — Если бы у вас появился источник, поставщик, который может раздобыть такие кольца и много. И если бы вы пообещали держать этого поставщика в строжайшей тайне… Мы могли бы работать вместе?

Василий замолчал: полное, гробовое молчание. Он смотрел на меня так, будто я только что вырос на голову и заговорил на языке драконов или сошел с ума. Однако купец ведал о том, что у меня был дар как-то косвенно или прямо связанный с зачарованием. Его расчётливые серые глаза расширились, потом сузились до щелочек. Он медленно обвёл взглядом пустой амбар, словно проверяя, не подслушивает ли кто.

— Ты… это ты серьёзно, Яр? — его голос тоже стал тихим, но в нём не было насмешки, была осторожность, смешанная с внезапно вспыхнувшей жадной надеждой. — Ты хочешь сказать, что ты…?

— Я могу достать такие кольца, — чётко сказал я, не подтверждая и не отрицая прямо. — Бронзовые или чисто медные с эффектом. Не могущественные, но работающие: сила, ловкость, выносливость владельца возрастут.

Василий замер. Казалось, он даже перестал дышать. Потом резко выдохнул.

— Чёрт возьми… — прошептал он. — Если это правда… Договорились. Встретимся завтра вечером, у меня. И… принеси образец для проверки.

…

Следующий день я провёл в лихорадочной работе. Используя накопленные медные монеты и немного олова, добытого с большим трудом (я выкупил оловянные ложки и вилки у местных жителей), я в своей дымной, импровизированной «мастерской» выплавил бронзовые кольца. Материал был лучше и прочнее, чем просто медные кольца. И, сосредоточив всю свою волю, подпитываемую десятками мановых деревянных четок и нескольких медных колец на теле, я вложил в пару маленьких предметов метку: «+2 к силе носителя». Это стоило мне невероятных усилий. После второго кольца я сидел, обливаясь потом, с трясущимися руками, но результат был на столе передо мной. Пару неказистых, но целых медных ободков, тёплых на ощупь от остаточной магии. Точно было сложно сказать, но с двумя кольцами моя сила как минимум увеличилась в полтора раза, а то и больше.

…

Вечером я пришёл к дому Василия, который он арендовал у одного из зажиточных крестьян. В горнице пахло кожей, пергаментом и дорогим табаком. Делец был один, его лицо было напряжено.

— Ну? — спросил он без предисловий.

Я молча выложил на стол пару бронзовых колец. Они лежали на грубом дереве, тускло поблёскивая в свете масляной лампы. Василий внимательно, не прикасаясь, рассмотрел их. Потом взял одно, повертел в пальцах.

— Ничего особенного на вид, — заметил он. — Грубоватая работа.

— Эффект не во внешнем виде, — тихо сказал я. — Наденьте.

Он колебался лишь мгновение, затем надел кольцо на указательный палец. И обомлел. Его глаза округлились. Он сжал кулак, разжал, поднял руку, будто проверяя её вес. — Чёрт… — вырвалось у него. — Действительно… Как будто лёгкость в руке. Не сила богатырская, но… ощутимо.

Потом его взгляд упал на второе кольцо, и в нём вспыхнул чисто купеческий, ненасытный огонь. — Две штуки… И все одинаковые?

— Все прибавляют два уровня к силе, — подтвердил я. — Но для полной проверки… — Я достал из внутреннего кармана и положил на стол волшебную лупу Григория, ту самую, простую деревянную. — Посмотрите через это, на расстоянии в палец.

Василий, всё ещё под впечатлением, взял лупу. Приблизил её к кольцу на своём пальце и замер. Его лицо стало совершенно непроницаемым, но я увидел, как дрогнула его щека. Он долго смотрел, потом медленно опустил лупу.

— Надпись, — произнёс он глухо. — Чёткая. «Даёт носителю +2 единицы к силе». — Он поднял на меня взгляд, и в нём теперь была не только жадность, но и новая, почти пугающая серьёзность. — Так значит, ты и есть тот… ремесленник.

— Давайте договоримся: Я — поставщик, — поправил я, держась за остатки спокойствия. — И даже это тайна, моя тайна, а моя тайна — это ваша тайна и наша общая прибыль.

Василий откинулся на спинку стула, потирая переносицу. В тишине горницы было слышно только потрескивание фитиля в лампе.

— Пару колец… Даже если считать по самому минимуму: по два-три златых за штуку — это пять золотых. На чёрном рынке Аргониса, через нужных людей… можно выжать и четыре-шесть за штуку… Но в любом случае нужно быть осторожнее, чем тень в полдень. Очень осторожным: завистников и жадных людей везде полно. — Он посмотрел на меня. — Сколько ты можешь делать? И как часто?

— Поставлять. — поправил я его.

Так, в душной горнице, при свете коптящей лампы, между двенадцатилетним мальчиком с даром и прагматичным купцом, было заключено первое, негласное деловое соглашение. Моя тихая лаборатория в лесу только что обрела самого важного клиента, вернее распространителя. И мир стал на волосок шире, опаснее и многообещающе.