Я сделал паузу. Радость от удачных и внезапно открывшихся перспектив немного померкла перед суровой реальностью, которую я не мог скрыть, если хотел честного партнёрства.

— Однако, есть важный нюанс, — начал я, и голос мой прозвучал чуть более официально, чем хотелось. — Эффект… он не вечный. Приблизительный максимум — около года, после чего предметы теряют магические свойства: в идеальных условиях, если их не использовать активно. При постоянной носке, при нагрузке… может и меньше, месяц.

«У Ани на тех медных кольцах, что я подарил, надписи уже начали тускнеть. И эффект, кажется, снизился, а прошёл всего месяц» — подумал я про себя.

Василий, секунду назад выглядевший человеком, что мысленно считает золотые горы, замер. Его брови медленно поползли вверх, а в глазах сменились десятки выражений: разочарование, быстрый пересчёт, прикидка, раздражение, а затем — холодная, цепкая аналитика. Он откинулся на спинку стула, сложил пальцы домиком перед лицом и уставился в потолок, погружённый в мысли. Тишина в горнице стала густой, почти осязаемой. Я слышал, как за окном хрустнула ветка под чьей-то ногой и заскулила где-то вдалеке собака.

— Год… Месяц… — наконец пробормотал он, не глядя на меня. Потом его взгляд резко упал на меня, пронзительный и острый. — А можно как-то продлить? Усилить? Стабилизировать?

— Не знаю, — честно ответил я. — Возможно, в будущем и с более качественными материалами, с другой техникой… но гарантий нет.

Василий снова замолчал. Я видел, как в его голове рушатся одни бизнес-планы и тут же, с каменной скоростью опытного дельца, возводятся другие. И тут он меня удивил: он не разозлился, не махнул рукой, уголки его губ дрогнули, а потом растянулись в странную, почти хищную улыбку.

— Знаешь что, Яр? — сказал он тихо, и в его голосе зазвучала сталь. — Это даже… хорошо.

Я не ожидал такой реакции. — Хорошо?

— Да. Потому что мы не будем на прямую конкурировать с настоящими, «вечными» артефактами. Те стоят целые состояния, их делают именитые мастера для герцогов и королей, за ними очередь и политика. — Он сделал паузу, чтобы я понял. — А мы займём свою нишу. Нишу… расходного материала, многоразового длительного усиления. Понимаешь? Ремесленник, которому нужно выполнить горящий большой заказ, охранник или боец, готовящийся к рискованной стычке, те же авантюристы, готовящиеся зачистить сложное подземелье или охотящиеся на опасного монстра. А также молодой дворянин, желающий блеснуть на турнире, не вкладываясь и не прося всем известную фамильную реликвию. Да даже игрок в кости или карты, который хочет на время сделать руку увереннее! — Он говорил всё быстрее, его глаза горели. — Цену назначим в десять-двадцать раз меньше, чем на стандартные магические вещи. Скажем, не золотой, а десять серебряников за штуку. А там посмотрим: будет спрос — аккуратно поднимем. Главное — доступность и… обновляемость. Клиент и мы знаем, что через полгода-год он придёт за новой игрушкой. Потенциально это даже выгоднее, нежели единовременная дорогая покупка!

Это была блестящая, циничная и совершенно гениальная с точки зрения рынка идея. Он смотрел не на магию, а на потребности, не на вечность, а на временность как на преимущество.

— Значит, договорились о партнёрстве? — спросил я, чувствуя, как в груди начинает стучать что-то тяжёлое и горячее: смесь волнения и азарта.

— Договорились, — кивнул Василий. — Но о деле договариваются до конца. Прибыль… Думаю, справедливо будет разделить шестьдесят на сорок: в мою пользу. Я беру на себя все риски сбыта, поиск клиентов, транспортировку, возможные… вопросы со стороны конкурентов или властей.

Я посмотрел ему прямо в глаза. Двенадцатилетний мальчик, стоящий перед взрослым, опытным купцом.

— Перевернём, — сказал я спокойно. — Сорок вам, шестьдесят мне. Аргументация та же: все риски, заботы и организацию берёте на себя вы. Моя часть — созд… поставка товара из неизвестного источника, что тоже сопряжено с риском, трудом и… уникальными знаниями.

Василий засопел, но не рассердился. В его взгляде промелькнуло уважение: он оценил, что я не согласился сразу на его условия.

— Пятьдесят на пятьдесят, — предложил он после паузы. — На пробный период: год. Как раз максимальный срок жизни твоих колец. Посмотрим, как пойдёт дело. Если товар будет уходить, а ты сможешь наращивать поставки, обсудим новые условия.

Я подумал. Пятьдесят на пятьдесят, и он не платил мне аванс, а брал кольца «под реализацию». Это означало, что первые деньги я увижу только после того, как он их продаст в Аргонисе и вернётся. Риск с моей стороны тоже был: я тратил время, силы, ману и скудные ресурсы в надежде на его честность. Но другого канала сбыта, тем более такого осторожного и надёжного, у меня сейчас не было. Василий уже доказал, что ему можно доверять, тем более в рамках взаимной выгоды.

— Договорились, — я протянул руку. — Пятьдесят на пятьдесят. Срок — год.

Он, немного удивлённо (видимо, не ожидал такого взрослого жеста), пожал её. Его ладонь была сухой и твёрдой, с мозолями от вожжей и пергамента.

Пока Василий ещё был в Зорене, я работал как одержимый. Спал по три-четыре часа, руки были в ссадинах и ожогах от неидеального литья, голова гудела от постоянного расходования маны. Но я успел: две пары бронзовых колец с меткой «+2 к ловкости носителя» и ещё две пары — «+2 к выносливости носителя» были готовы. Всё это, аккуратно завёрнутое в мягкую кожу, я передал Василию в последний день его пребывания. Также я выменял у него всё своё накопленное серебро (пару монет и несколько обрезков) на медь — горы медяков. Мой запас сырья для переплавки хоть как-то пополнился.

Также мы немного поговорили о кузнечном деле и зачаровании…

Перед самым отъездом каравана я ещё раз вышел проводить команду Каменева. Они грузили последние тюки, проверяли упряжь. Борис, увидев меня, кивнул:

— Ну, пацан, держись тут. Мы, наверное, в последний раз по этому маршруту идём.

— Почему? — спросил я.

Игнат, поправляя седло, фыркнул.

— Потому что мы теперь железные, браток! Сопровождение таких купеческих обозов — дело для бронзовых. Теперь будем брать задания посерьёзнее: охота на троллей в каменоломнях, разведка в пограничных осколках, может, даже контракты от самих дворян перепадут. А Василий… — он кивнул в сторону купца, — он хороший мужик, но платить по железному тарифу за всю команду ему уже не по карману. Наймёт кого попроще.

В его словах не было обиды, только фиксация определенного фактаположения дел. Мир авантюристов жил по своим законам: повышение ранга открывало новые возможности, новые вершины и риски. Они не знали, конечно, о нашем с Василием новом, тихом предприятии. Не знали, что через месяц этот «хороший мужик», если всё пойдёт как надо, возможно, сможет нанять не одну, а две такие команды, не моргнув глазом. Небольшая ирония ситуации висела в воздухе, невидимая и вызывающая у меня легкую улыбку.

Я помахал им на прощание, когда повозки тронулись в сторону портала, увозя мои первые инвестиции в неопределённое будущее и оставляя меня наедине с дымной печью, грудами медного лома и новым, неосязаемым, но уже давящим грузом — ожиданием.