Висящая в воздухе нечеткая фигура Вест маячит передо мной.

– Так это та девочка, которая может двигать горы. – Ее слова звучат как затейливая мелодия.

Внезапно я вижу ее лицо. Кожа, глаза, губы. Мерцающий образ. Только что здесь, и вот его нет… и это просто поразительно. Шокирующе. Словно его придумали и претворили в жизнь люди древности, желая вызвать зависть богов.

Однажды Урейтен предстал передо мной сновидением художника, погруженного в фантазии, такой сейчас кажется и Вест. Она до невозможности красива. Одновременно божественна и… зловеща.

– Тебе нравится статуя твоего приятеля? – Вест показывает на скульптуру пребывающего в оцепенении Свана, глаза которого закрыты. – А как насчет двух девочек из Скал?

– Нет, я…

– Знаю, как ты любила их, – издевательски улыбается она. – Они – мой тебе подарок.

Я ошеломлена и не в силах понять, как Вест может знать о подобных вещах.

– Ты…

– Хочешь спросить, как получилось, что я прекрасно осведомлена о твоем путешествии? Думала, я ничего не знаю о людях с болота или о твоем побеге из Серых скал? О приключениях в Алебастине? О той симпатичной хижине в лесу? – Вест наслаждается своей речью.

Я смотрю на нее. Потрясенная и озадаченная.

– Зачем ты ввязалась в эту борьбу? Чего добиваешься? Справедливости? Свободы? Заботишься о деревнях и бедняках, живущих в грязи? – Расплывчатые очертания Вест меняются, то проявляясь, то исчезая. Я трясу головой, пытаясь прогнать наваждение.

– Но ты не могла знать о…

– Я знаю все, моя дорогая. Как думаешь, почему ты стоишь здесь передо мной? Тебе не показалось, будто все, что ты делала, доставалось тебе… слишком легко? Освобождение рабочих Сапфировых шахт? Твое появление в Урейтене? То, что ты отыскала путь сюда? Ко мне?

Я обдумываю ее слова.

– Твои враги повержены, и это замечательно, верно? – Она явно получает наслаждение от своих слов. – Чудесно, что головы похитивших тебя женщин красуются на воротах Алебастины.

Вест продолжает говорить, и меня охватывает негодование.

– А тот купивший тебя мужлан? Ты же обрадовалась, увидев его поджаренным на вертеле, разве не так? – Она гордо улыбается. – У него во рту было яблоко, и эта деталь показалась тебе восхитительной.

– Меня не радуют чьи-то страдания, – возмущаюсь я.

– Разумеется, дорогая принцесса. Тебя не так воспитывали. Тебя учили улыбаться, кивать и в нужное время произносить нужные слова. Но не быть болтливой, – говорит она, изображая наставницу. – Ты должна вести себя тихо и скромно, а не вызывающе. Не должна никого обижать. Должна сочетаться браком с противным недотепой, которого для тебя выберут. И делать все это с удовольствием… Скажи, почему ты так скучаешь по жизни, которую измеряли для тебя чайной ложкой в обожаемом тобой Руа?

Последний вопрос воспринимается как удар под дых.

– Откуда ты знаешь, что я…

– А, бледно-розовое и светло-голубое королевство… как мило, красиво, благородно, сладко, блестяще. Какое чудное место, чтобы улыбаться и кивать. Как славно наблюдать за тем, как твоя жизнь… медленно проходит… голос… замолкает. Мысли… угасают. Тело больше не принадлежит тебе… И в конце концов, придав товарный вид, тебя вручают самому щедрому покупателю. – Она говорит успокаивающим и в то же время страстным голосом. Будто околдовывая.

Я не в силах сдвинуться с места.

– Скажи, дорогая девочка, почему ты так хочешь вернуться туда? – любопытствует Вест. – Ведь здесь, а не там, ты стала сильной и сразила всех врагов. Пошла своим путем. Одержала победы благодаря собственному уму. Да, поначалу я помогала тебе – но все же это твои достижения. Они стали возможными благодаря твоему уму. Твоей душе. Ты перестала быть тенью, которая плетется за резонерствующими идиотами, мужчинами, устанавливающими свои правила. Их власть заставляет тебя улыбаться, соглашаться и просто быть приятной.

– Я не успела расправиться со всеми врагами, – перебиваю ее я. – Пока не успела. Мужчина, предавший меня, продавший меня, живет себе припеваючи.

Она в изумлении наклоняет голову набок.

– Ах. Это ты о дражайшем графе Перегрине? Разве не он спас тебя от Стаи теней?..

– Да, но как ты можешь знать об этом, если…

– Дорогая, все это уже было. И снова будет, – спешит добавить она. – Ты здесь. Ты была здесь. Ты будешь здесь.

– Кто… что ты такое? – спрашиваю я.

– Я создательница и разрушительница миров, – воркующим голосом произносит она. И словно в доказательство этого начинается ливень, ночное небо разверзается.

Вест мерцает, то появляясь, то пропадая.

– Смотри. – Она показывает на зеркальный бассейн. – Видишь?

Поначалу я ничего не могу разглядеть, но потом перед глазами встает королевство Урейтен. Это не живописное произведение, а образ Урейтена в движении, на который я смотрю будто с неба.

– Прекрасное зрелище гибели твоих друзей. Картина их поражения. Ты сделала хорошую попытку, благородную, особенно для принцессы. Хотя, говоря откровенно, это все не имеет к тебе никакого отношения.

Словно раздуваемая Вест, агония в наблюдаемой сцене достигает кульминации.

– Они, конечно, проиграют. Очень жаль. Игра была захватывающей. Слуги и знать. Надо будет запомнить.

– Это не игра. Это жизнь людей. Их страдания, – возражаю я.

– Твоя наивность очаровательна. О, а вот эта часть сражения, думаю, придется тебе по душе. Смотри внимательнее, моя дорогая.

Мы спускаемся ниже к Урейтену. И я с ужасом понимаю, на что смотрю. Передо мной Кила. Загнанная в тупик, окруженная воинами в черных доспехах.

– Совершенно замечательный момент, – мурлычет Вест. – Такой пафосный.

Солдаты наступают на Килу. Их тела и мечи загораживают ее от меня.

– Кила! – кричу, глядя с высоты, на то, как жизнь покидает ее.

Но неожиданно вода успокаивается, и видение исчезает.

– До чего драматично, – издевается Вест.

– Ты отвратительна, – выплевываю я. – Безнравственна и безнадежна.

– Ах, безнадежна. Ну… а тебе не интересно, дорогая принцесса, зачем я создала для тебя все это?

– Что ты хочешь сказать? – кричу я. – Что ты для меня создала? То, что я вижу и чувствую, происходит на самом деле! Я здесь, как и ты. – Слова срываются с моих губ, но в душе зарождается сомнение.

– Оглянись вокруг, – продолжает она. – Тебя не восхищает то, что я здесь построила? Мои претворенные в жизнь мечты? Преломленный образ твоего мира, сотворенный ему назло?

Меня начинает колотить дрожь.

Какофония битвы внизу становится все громче, и я гадаю, могу ли спасти друзей.

– Не волнуйся так, моя дорогая. – Вест старается казаться доброй. – Видишь ли, на их спасение нет никакой надежды.

– Надежда есть всегда, – отвечаю я, отчаянно желая верить в свои слова.

Теперь Вест мерцает прямо передо мной, столь же прекрасная, как звезда в полуночном небе.

– Присоединяйся ко мне, принцесса… и ты будешь править здесь всегда. По твоему приказу поплывут корабли. Отступит войско. Ты сможешь по своему выбору воскресить друзей или оставить их души в покое, – искушает она меня. – Сможешь стать всем, кем или чем пожелаешь. Рекой бриллиантов, океаном золота.

Я стою ошеломленная, не понимая, как можно желать чего-то подобного.

– Я скорее умру, чем буду сидеть по твою правую руку в этом проклятом месте, – выпаливаю я. – Мое единственное желание – оказаться дома.

– Понятно… – отвечает она. – Значит, предпочитаешь вернуться к своему жалкому существованию в волшебной стране? Желаешь угождать и покоряться?

– Да, – выдыхаю я.

– Почему? – допытывается она.

– Я хочу быть с моей матерью, с семьей, со всем, что мне дорого.

– А ты уверена в этом? Совершенно уверена? – испытующе смотрит на меня она.

– Да. В жизни ни в чем не была так уверена, как в этом.

Становится тихо, тишину нарушают лишь дальние раскаты грома. Сверкают молнии. То здесь. То там.

– Очень хорошо. – Вест отворачивается, вроде как поникнув. – Тогда ты должна умереть.

Она водит вокруг меня руками, и мое тело будто сжимают невидимые тиски. Вест придвигается, чтобы наложить на меня дьявольское заклятие. Сейчас я превращусь в статую.

Она поднимает меня все выше, пока фонтаны и скульптуры не оказываются далеко внизу и не становятся похожими на крошечные игрушки, готовые лечь к ногам ребенка.

Я вдруг понимаю, что Вест вовсе не хочет, чтобы я стала статуей. Нет. Она желает уничтожить меня.

Мне кажется, что в меня ударяет молния, что меня окружают вылетающие из ее пальцев голубые искры.

Вот так.

Со мной покончено.

Все позади.

Я никогда больше не увижу любимую маму. Никогда не увижу величественного отца и бледно-розового и светло-голубого королевства.

Я могла умереть на болоте, и это было бы куда легче.

Жаль, что этого не произошло.

Мои глаза закрываются, Вест пропускает сквозь меня голубую молнию, и я готова смириться с судьбой. Да, этим все и должно было кончиться. Было глупо с моей стороны не понимать этого.

Не понимать.

Смотрю на свою руку. На ней видны странные знаки, выведенные черными чернилами. Но они больше не черные. Они пульсируют в такт с голубыми молниями. Горят. И я кричу от боли. Мне вторит эхо, а знаки начинают меняться и перестраиваться. Превращаются в буквы у меня на руке… И я понимаю их значение.

По ним бегут искры, но я разбираю…

М…

А…

По телу проскальзывает молния.

Р… А… Н…

Еще один разряд.

Я спешу прочитать оставшиеся буквы…

А… Т… Х… А.

Внутри у меня все полыхает, вены, кажется, вот-вот взорвутся.

М-А-Р-А-Н-А-Т-Х-А.

Я шепчу:

– Маранатха.

Силы возвращаются ко мне, и я повторяю.

МАРАНАТХА.

Вдруг происходит что-то странное… Вест спускается с той высоты, на которой мы находились, прихватив с собой меня. Продолжают сверкать молнии, но появляются они теперь не из ее вытянутых рук. Ее руки больше не мерцают. Они стали обычными руками смертного человека.

– Ма-а-Ра-а-На-а-ТХа-а…

Вест из мерцающего существа превращается в человека из плоти и крови.

– Нет, – шепчет она. – Нет-нет-нет…

Я продолжаю выговаривать это слово – громче и с большей силой, видя, что Вест слабеет.

– Ма-а-Ра-а-На-а-ТХа-а…

Звуки моего голоса оказывают свое воздействие на Вест, и она превращается в простую смертную. Только плоть, только кровь.

ХЛОП.

Обезумев от ярости, она хватает меня за шею и тащит к огромному бассейну. К статуе несчастного Свана, по-прежнему пребывающего в оцепенении.

– Ма-а-Ра-а-На-а-ТХа-а…

Гром гремит совсем рядом, и под ногами у нас вибрируют камни, молнии – само безумие – ударяют в воду.

– Ты не будешь страдать! Тебе не придется быть слабой, порабощенной, оскорбленной! – беснуется Вест. – Я избавлю тебя от такой участи! И это, это будет моим тебе благословением!

– Ма-а-Ра-а-На-а-ТХа-а, – продолжаю звать я.

– Я спасу тебя, дорогая принцесса. Ты не будешь обманута, очернена, уничтожена. Я сниму с тебя заклятие! – С этими словами Вест окунает мою голову в воду.

Вода бурлит, я начинаю задыхаться. Мои волосы, будто водоросли, оборачиваются вокруг шеи. Я не могу дышать. Мозг лихорадочно работает, напоминая, что надо было сгинуть в болоте, или позволить продать себя, или сорваться с черных скал.

Хотя Вест теперь простая смертная, это не означает, что она слаба. Она продолжает держать мою голову под водой.

О, как просто все было бы, родись я мальчиком.

Мальчиком с пепельными волосами, похожим на сына Килы. Ставящим эксперименты с ведрами и лягушками в Серых скалах.

Да, ведра и лягушки, прутья и…

Молния!

Я перестаю сопротивляться. Вест ждет, а потом ее хватка ослабевает. Она победила.

В этот самый момент я устремляюсь вверх с такой силой, что Вест оказывается в воде. Прежде чем она успевает оправиться от потрясения… я хватаю меч Свана. И опускаю его в воду. В огромный зеркальный бассейн, магнит для молнии.

Лягушка в ведре.

– МАРАНАТХА! – пронзительно кричу я.

Вест пытается выбраться из воды, прежде чем…

ВСПЫШКА!

И удар грома.

Меч притягивает разряды молнии. Один, затем второй, затем третий. Молния пробегает по венам Вест, по ее смертному телу из плоти и крови, и оно взлетает вверх, словно макабрическая марионетка… зависнув над водой, исполняет чудовищный танец, бьется в конвульсиях и трясется при каждом ударе молнии.

Кошмарное зрелище, но от него захватывает дух.

Вест будто наказывают сами боги, не знающие жалости в гневе. Наверное, она, поднявшись, оказалась слишком близко к солнцу.

Вест наконец падает в воду.

Я слышу ее голос, последние вздохи.

Наклоняюсь к ней.

Жизнь вытекает из нее.

Я придвигаюсь ближе.

– Дело в том, что ты… принадлежала мне. Моя милая… Маранатха.

Свет в ее глазах меркнет, жизнь покидает ее… возносясь в ночное небо, и на землю проливается дождь. Ее тело колышется на поверхности воды, обгоревший труп плывет по зеркальному бассейну.

Я стою в оцепенении, будто меня превратили в статую. Смотрю на мертвую Вест, альфу и омегу, создательницу и разрушительницу всего на свете, сотворившую свой мир как насмешку над нашим миром.

Эту мысль невозможно охватить разумом, эта мысль опережает саму себя, потому что, когда я стою там… начинаю замечать, что все вокруг теряет свою форму.

Дрожит.

То теряет, то вновь обретает себя.

Начинает стираться из действительности.

Статуи. Шпили. Висячие сады и дворец. Облака, дождь, звездный полог… исчезают.

Исчезают все земли. Черные камни, скалы до самого горизонта… Все дрожит, а потом растворяется.

Пропадает.

Это продолжается до тех пор, пока не остается лишь плавающее в воде мерцающее тело Вест. Ее безжизненное тело и вода колеблются – то появляются, то исчезают…

В никуда.

И это последнее, что я помню.