Томные звуки разносятся по амфитеатру. Поначалу медленные и тихие, они, нарастая…

Я смотрю на воительниц в масках, стоящих, подобно статуям, в роскошных ложах своих хозяев, которые хвастаются и похотливо на них взирают.

Пришло время начинать.

Я двигаюсь, подражая звучанию музыки. Сначала медленно – перемещаюсь с одного края арены на другой, плавная, как вода, тихая, как ночь.

Разряженный аукционист смотрит на меня горящими глазами. Да, это сработает, думает он. Это будет великолепно.

Зрители потрясенно вздыхают, а воительницы, одна за другой, тоже начинают двигаться. Медленно, невероятно медленно, будто танцуя. Скользят по претенциозным ложам своих владельцев.

Толпа, затаив дыхание, наблюдает за мной словно зачарованная.

Я киваю дирижеру. Темп музыки убыстряется.

Мне удается взглянуть украдкой на Перегрина. Ему явно не терпится узнать, что будет дальше. Он не сомневается, что я задумала какую-то хитрость, и в ироническом изумлении приподнимает брови.

Я смотрю на него, давая знать, что он понял меня верно.

Барабаны бьют громче. Быстрее. Лихорадочное крещендо. Безумная фуга!

Когда громкость достигает апогея, раздается пронзительный визг, животный, исступленный…

Воительницы стремительно достают из складок одежды ножи.

И втыкают их в маски хозяев…

Все это происходит невероятно быстро.

Обвешанные гирляндами знатные господа валятся на землю, их клыки окрашиваются кровью.

Потрясенные гости понимают в ужасе смысл того, что произошло. Над ними возвышаются забрызганные кровью женщины в алых масках.

Я поворачиваюсь к подлому аукционисту, в руке у меня нож.

– Убирайся отсюда. И поскорее. Пока жив.

Он застывает на месте.

– Убирайся! – приказываю я. – Ведь я могу и передумать.

Он пятится назад, отвешивая мне поклоны.

Разворачивается и бежит прочь.

В амфитеатре наступает кромешный ад. Оставшиеся в живых богатеи визжат, хрипят и толкаются, пробираясь к выходу. Но все это бесполезно; воительницы проворны и сильны. Их жертвы падают на груды золота.

Среди хаоса из тени появляется знакомая фигура графа Перегрина.

Он встает передо мной.

– Такая участь ждет и меня, дорогая принцесса? – спрашивает он. – Тогда хочу, чтобы клинок, который поразит меня, был твоим.

Я смотрю ему в глаза.

– Вот этого надо пощадить! – Я показываю воительницам на Перегрина, и эхо разносит мой голос по амфитеатру. – Ты спас меня от Стаи теней. Значит, теперь мы квиты.

Он кивает.

– К ночи все здесь будут мертвы, – говорю я. – На твоем месте я спряталась бы.

– Понятно, – отвечает он.

– О, кстати о твоем золоте. Я пообещала, что ты станешь самым богатым человеком во всех королевствах. А я всегда держу слово. – Показываю на переполненные золотом и драгоценными камнями ларцы, на запачканные кровью сокровища в ложах. – Придется немного их почистить. Но мы с тобой знаем, что золото всегда было грязным.

Он смотрит на сокровища. Да, он будет богатейшим человеком в королевствах, возможно даже за всю их историю. Неважно, как высоко поднимется цена на сапфир, Перегрин всегда будет иметь возможность купить его, и ему не придется беспокоиться по поводу собственного несовершенства. Вот какую жизнь он выбрал.

Я же сделала другой выбор. Предпочла красоту, которую вижу в вещах с изъянами, в вещах разбитых и сломанных. И какое-то время Перегрин был прекрасен в моих глазах.

– Ты получил, что хотел, – говорю я ему и поворачиваюсь к подругам, зовущим присоединиться к ним.

Неожиданно мне на плечо ложится чья-то рука.

Перегрин стоит рядом со мной среди невообразимого хаоса.

Я смотрю на него, на его несовершенное, настоящее лицо, на отчаянные глаза.

Он шепчет:

– А ты чувствовала то, что чувствовал я, когда поцеловал тебя?

Правда в том, что я чувствовала это и более того. Чувствовала луну, покачивающуюся среди звезд.

Он улавливает мою нерешительность.

– Поехали со мной. Мы можем стать богатыми! Счастливыми. Я буду баловать тебя. Буду жить ради этого. Ты станешь до неприличия избалованной принцессой.

Воительницы издают боевые крики, им не терпится отомстить за погибших в Серых скалах сородичей.

– Оглянись вокруг, принцесса, – умоляет Перегрин. – Все это не подходит тебе.

Мои родители, король и королева, пришли бы в ужас, увидев меня сейчас. Они сочли бы, что подобное недостойно меня. Но я помню о несправедливости, насилии, жестокости, которые заполнили этот мир и унесли жизни многих людей в Серых скалах и Сапфировых копях, пока знать роскошествовала и предавалась разврату, попирая ногами тех, кто ниже их.

Я задумываюсь, а не так ли устроено, в конечном счете, и Руа?

Но я не там. Я здесь. И не могу забыть того, что видела.

– Неправда. Мы не можем стоять и безучастно смотреть, как вырезают целые деревни. Как несчастных и бедных насильно увозят в шахты. – Я собираюсь уйти, но останавливаюсь и поворачиваюсь к нему в последний раз. – А ты? Ты не думаешь, что и тебя однажды увезут? Когда запасы сапфира иссякнут? Когда ты тоже станешь несчастным? И тебя запрут в ужасном подземелье, и в конце концов твоя голова окажется насаженной на кол?

Он крепко обхватывает мою руку.

– Ты не должна идти к Вест. Она – источник всей боли в этом мире. Ты умрешь… тебе понятно это?

Я качаю головой и высвобождаюсь из его хватки.

– Если я буду знать, что у меня был шанс остановить ее, но я им не воспользовалась… Я этого не переживу.

Разворачиваюсь, пока у меня еще хватает мужества, и спешу к воительницам.

Не оглядываясь.