Все идет как задумано. Пора приступать к самому важному.

На подходе к Алебастине я встречаю двух старых знакомых. Как же их зовут? Яблоко и Уточка, вспоминаю я. Вот они, собственной персоной, легкомысленные девицы, которые, хихикая и сплетничая, привели меня в то вульгарное заведение. А потом одна из них, Яблоко, предала меня. На этот раз они не смеются и не танцуют, но, можно сказать, отплясывают ужасный танец иного рода, а ветер легонько шевелит их руки и ноги.

Две женщины выставлены на всеобщее обозрение на воротах цвета слоновой кости. Их белые платья, запятнанные кровью, высохли на солнце, вокруг летает множество мух. Леденящее кровь зрелище. Не могу представить, какой закон они должны были нарушить, чтобы их приговорили к такому жестокому наказанию.

Отворачиваюсь и вижу лица сопровождающих меня воительниц.

– Постарайтесь не смотреть на них, – говорю я. – Следуйте за мной.

Я отправляюсь на поиски Перегрина, пытаясь не думать о зрелище, отпечатавшемся в моем мозгу, но чем усерднее стараюсь не делать этого, тем с большей настойчивостью оно встает у меня перед глазами. Когда мы добираемся до графского дома, я шепотом приказываю спутницам спешиться и ждать сигнала.

Мне не приходится стучать, так как в это самое время с рынка возвращается милая горничная с корзиной, полной фруктов и хлеба.

– Ах, это ты! Помнишь меня? – окликаю ее.

Она оборачивается и смотрит на меня растерянно.

– Не бойся. Я не причиню вреда ни тебе, ни твоему хозяину, – заверяю я.

Но она застывает на месте, не зная, что ей следует сделать.

Я объясняю:

– Не бойся. Мне нужно только переговорить с Перегрином. Ничего больше.

Она кивает, все еще неуверенно, и я пользуюсь ее замешательством, чтобы прошмыгнуть в эклектичный дом дорогого графа. Да, когда-то он казался мне богемным раем, но теперь видится подозрительным местом, воровским пристанищем. Я злюсь, вспоминая, какую судьбу уготовил мне этот мошенник.

Негодяй!

Прежде чем горничная успевает что-то понять, я быстро иду по коридору – мимо чучела жирафа, светильников, ковров на стенах и сотен безделушек – к двери в покои хозяина.

Граф Перегрин спит, вырубившись, должно быть, после ночного дебоша.

– Похоже, предательство не улучшило твоего положения. Скорее наоборот, – громко говорю я, чтобы разбудить его. – Очень жаль.

Он просыпается и, щурясь, смотрит на меня, а когда узнает, его лицо расцветает радостной улыбкой, как у ребенка ноуэльским утром… но он быстро берет себя в руки и с гордым видом начинает выбираться из постели.

– Ты. – В том, как он произносит это, есть нечто особенное. Кажется, он нежно держит это короткое слово в руке, словно редкую бабочку.

– Да, – слегка озадаченно говорю я.

Он теряет равновесие, но успевает ухватиться за стену.

– Помню, сказал тебе… да, кажется, сказал… чтобы ты никогда не возвращалась сюда.

Наконец ему удается встать передо мной во весь рост.

Я отвожу руку назад. ХЛЕСТЬ!

Никогда прежде не отвешивала пощечин.

Да, это приносит удовлетворение.

Хотя и понимаю, что неправильно кого-то бить. Но признайте, он это заслужил.

– Ты! Негодяй! Блоха на уродливой жабе. Ты столько всего мне наговорил, и в твоих словах не было ни крупицы правды, – обвиняю его. – Ты самый низкий, самый мерзкий, самый лицемерный подлец из всех когда-либо живших на этом свете!

Он, придя в себя, касается щеки.

– Ой! Больно. Принцессы не должны бить людей. Это не для них. Я, конечно, не самый подлый обманщик во всех королевствах. Я бы рекомендовал себя как одного из умнейших людей, но это вопрос спорный. Поскольку ты сейчас здесь, в моей…

– Почему ты улыбался?! – кричу я.

– Когда? – спрашивает он, потирая щеку.

– Как только увидел меня.

– Не улыбался, – фыркает он.

– Улыбался-улыбался, – настаиваю я.

– Нет! – продолжает утверждать граф. – Заверяю, принцесса, я прекрасно знаю свое лицо. То самое, которое ты ударила в неподобающей, должен сказать, твоему знатному положению манере. Мое лицо… мое лицо, которое я так хорошо знаю и которое ты атаковала подобно свихнувшемуся гоблину, и не думало улыбаться, уверяю тебя.

– Улыбалось.

– Нет. Потому что ты, Ты! Убийца.

– Убийца? – повторяю я. – О чем это ты, злыдень?

– До чего ужасное зрелище… две прекрасные девушки посажены на колья, как последние пираты, и выставлены на всеобщее обозрение. Ты бессердечна. Я не понимал этого. А теперь ты, конечно, явилась, чтобы отомстить мне. Так вперед. Вздерни и меня! Какое значение имеет… – Он натыкается на хрустальный графин и опрокидывает его.

– Должна заметить, что понятия не имею, о чем ты говоришь, – отвечаю я.

– Неужели? Значит, это лишь совпадение, что те девушки, которые предали тебя, красуются теперь на городских воротах все в крови? А их тела исклевали черные птицы? Нет, принцесса. Прости, но я не такой уж идиот. – Он горько смеется и закашливается.

– Чушь! Что за околесицу ты несешь? Я имею к этому не больше отношения, чем к всходящему солнцу или к растущей луне. Ты дурак, если думаешь иначе, – протестую я.

– ХА! Но если не ты, то кто это сделал, фальшивая принцесса? – вопрошает он. – Ответь мне.

– Понятия не имею. И откровенно говоря, не собираюсь защищаться от этих смехотворных обвинений. Словно я способна на такие зверства. Боюсь, ты совершенно не знаешь меня.

– Ладно, если ты не собираешься вешать меня, желая отомстить, зачем явилась сюда? И как ты здесь очутилась, кстати говоря? Когда я видел тебя в последний раз, ты была пленницей Горка.

– К счастью для тебя, я пришла не мстить. Я последовала твоему совету и смогла спастись, когда мы остановились в таверне «Серая лошадь» за третьим мостом. Помнишь, что ты сказал мне?

– А! Значит, сработало… Удивительно. Не думал, что у тебя получится. Никому еще не удавалось вырваться из потной хватки Горка. Да и лес там такой большой и кишит отщепенцами.

– Да, но, похоже, мне повезло встретить единственного в королевстве доброго человека.

– А, понятно. Значит, повезло. – Он оглядывает меня, понемногу успокаиваясь. – А ты изменилась. Что это на тебе надето? Ты собираешься на маскарад? В костюме картошки? Но, я слышал, этот праздник состоится через две недели, а не сегодня вечером. Я ошибся? Я не приглашен? Какая жалость! Просто возмутительно…

– Смею заверить, что сегодня не будет маскарадов, – отвечаю я.

– Ты уверена? – сомневается он. – Ведь я не вынесу мысли, что мной пренебрегли. Меня должны были позвать! Может, ты что-то скрываешь? Щадишь мои чувства. Не стоит беспокоиться. Скажи мне. Я переживу. Кто устраивает костюмированный бал без моего участия? Я должен знать!

– Хватит выставлять себя дураком, – шиплю я. – Нет сегодня никакого бала. Так что успокойся. Я пришла попросить тебя об одолжении.

– Одолжении? – удивляется он. – Хм, любопытно. Что это за одолжение? Тебе нужны деньги?

– Разумеется, нет. Я не способна так низко пасть, – возмущаюсь я.

– Это хорошо. Я не опустился бы до того, чтобы дать их тебе.

– Прекрасно.

– Да уж, – соглашается он.

Я невольно издаю звук, похожий на рычание.

– Не знаю другого такого наглеца.

– Такого наглого, что ты вернулась к нему, – усмехается он. – Так скажи, чего тебе надо. Я больше не в силах томиться в неизвестности. О каком одолжении ты говоришь?

– Я хочу, чтобы ты продал меня. Еще раз.

Граф, немало удивленный, склоняет голову набок.

– Продал тебя? Это… сюрприз так сюрприз. Какая неожиданная идея. Дважды продать одну и ту же принцессу.

– Так ты сделаешь это или нет? – спрашиваю, теряя терпение.

– Дорогая поддельная принцесса, как бы мне ни хотелось, ничего не получится, – отвечает он.

– Почему?

– Потому что я не могу продать одну девушку – то есть принцессу – дважды, – с важным видом заявляет он.

– Но это случится не здесь, мой вероломный друг, – улыбаюсь я.

– О, а где же тогда? – интересуется он.

– В Урейтене.

Граф какое-то время пораженно молчит.

– В Урейтене? Дорогая моя, да ты спятила. – Он наконец обретает дар речи: – Знаешь, как там поступают с невольниками? К полуночи ты будешь мертва.

– Это мои проблемы, – настаиваю я.

– Нет-нет. Послушай. Знатные люди в Урейтене не похожи на знать Алебастины. Они… не любят шутить. Не знают, что такое радость, фантазии, любовь. Их единственное наслаждение – непомерная жестокость, – волнуясь, продолжает он. – Они рвут людей на части забавы ради. Я не говорю о том, что они делают с женщинами. Моя нога никогда не ступала в те владения. Это поганое место.

– Так ты сделаешь это или нет? – повторяю я вопрос.

– Это не так-то просто, дорогая моя. Во-первых, нужно считаться со Стаей теней. Да, ты услышала верно. Стая теней. Звучит смешно, правда? Так вот, драгоценная принцесса, в Урейтен нельзя попасть, минуя ее. Многие пытались. И все умерли, – просвещает он меня. – И даже если у нас получится пересечь Стаю теней и добраться до ворот – хотя мы этого не сделаем, потому что непременно погибнем, – нас туда ни за что не впустят.

– Даже для того, чтобы продать принцессу? – не уступаю я. – У тебя целая коллекция диковинок и куайн из всех королевств. Ты сам говорил, что нельзя считать себя человеком благородным, если у тебя нет куайна из разных уголков земли. Подобное должно быть верно и по отношению к другим вещам. К редкостям. И особенно… к принцессам.

Он задумывается.

– Это может вызвать немалое удивление.

– А если это будет иметь значение не только для меня? – искушаю его я. – Если это будут торги, которые навсегда сделают тебя одним из самых богатых людей во всех королевствах? И ты станешь владельцем земель и сокровищ, о каких и не мечтал?

– Однако тебе удалось заинтересовать меня, – признает он. – Я люблю золото. Но торговать в Урейтене! А ты знаешь, что они там подпиливают себе зубы, чтобы превратить их в клыки? Да, самые настоящие клыки. Нет, дорогая принцесса, на свете нет таких богатств, ради которых можно было бы пойти на подобный риск.

– О, но можно рисковать ради других вещей. Ты знаешь, на что они способны. Они сеют смерть во всех королевствах, убивают, забирают в рабство и заставляют работать без отдыха до самой смерти. Я не могу сидеть и спокойно смотреть, как сжигают дотла деревни. Мне ненавистны несправедливость и творимые Вест ужасы. Мы не должны допускать этого. Не должны игнорировать.

– А почему нет? – качает он головой. – Принцесса… очень трогательно, что тебя заботят такие вещи. Но так было всегда… и всегда будет.

– Почему? – не успокаиваюсь я.

– Потому что мы не хотим умереть или попасть в рабство.

– Значит, у тебя нет на это смелости, граф Перегрин.

– У меня ее более чем достаточно, – фыркает он.

– Мне известно, из какого теста ты слеплен. И я прошу лишь помочь мне и заодно стать самым богатым человеком в королевствах.

– Да, вернемся к золоту. – Он берет бутылку и наливает себе куайна.

– Одну минутку, дорогой невозможный Перегрин, – говорю я, выхожу из комнаты и иду по коридору.

Скоро я возвращаюсь и стоя в дверях машу ему. Он подозрительно смотрит на меня.

– Видишь ли, ты будешь продавать не только принцессу. А всех нас. Всех до единой.

В его опочивальню входят воительницы.

Перегрин изумленно взирает на них.

– О боже. – Теперь ему придется поднимать с пола свою челюсть.

Он смотрит на меня, а я жду ответа.

– Что ж, дорогая принцесса. Возможно, из этого что-нибудь да получится.