Ярко сияет солнце, грея мои обнаженные руки. Лошадь скачет галопом. Там! Вдали! Цель. Нужно дотянуться до колчана и достать стрелу. Натягиваю тетиву, мышцы напрягаются. Прокручиваю в голове наставления Килы. Сосредоточься, дыши. Стараюсь, чтобы туловище оставалось неподвижным, несмотря на стремительный бег лошади. Делаю глубокий вдох. Давай! Выпускаю стрелу. Она пролетает слегка вправо от цели, но я сделала это! Сердце ликует. Слышу стук копыт за спиной. Оборачиваюсь и вижу Килу, она балансирует на лошади, упершись ногами в стремена. Натягивает лук и стреляет. ВЖИК! Она поражает цель, попав прямо в яблочко.

Я учусь.

Прошло сорок лун – от восхода до заката, и я не узнаю себя. Кажется, под этой кожей другой человек. Или, возможно, он всегда был. И только ждал подходящего момента, чтобы проявить себя.

Несмотря на мою неискушенность в стрельбе из лука со спины скачущей лошади, я спешу радостно отметить, что не совсем бесполезна здесь. Я могу делиться обширными познаниями в том, как исчезать, прятаться и сливаться с тенью. Это требует как проворства, так и способности оставаться незамеченным. Воинов поражает, что я могу научить незаметно взбираться по отвесным стенам. Им очень нравится заниматься этим. Вчера вечером я заметила, как группа парней поднимается на скалы забавы ради. И я лопаюсь от гордости, потому что сделала из них опытных скалолазов.

Я люблю эти занятия. Мы тренируемся до седьмого пота. Я учусь жить одним моментом. Времени на раздумья нет; стрела либо поражает цель, либо летит мимо. Ты либо взбираешься на стену, либо падаешь с нее. В этом есть особая красота.

Вчера вечером, однако, произошло нечто странное, но я никому не рассказала об этом. Я легла спать и, едва закрыв глаза, услышала тот голос… тот шепчущий на ветру голос, который слышала в лесу и позже в Алебастине. Но на этот раз он, казалось, говорил прямо мне в ухо:

– Ты мне будешь сниться.

Я подняла голову и осмотрелась, надеясь выяснить, откуда он доносится… но ничего не заметила, кроме ветра, воющего за стенками палатки. Я встала и быстро вышла наружу. Но увидела лишь нескольких шатающихся без дела воинов. Я решила, что все это мне приснилось. А на рассвете мысль об этом стерла у меня из головы Кила – она, стоя в изножье моей кровати, сообщила, что нас ждет долгое путешествие к Сапфировым копям. Ей нужно было собрать как можно больше воинов, и она рассчитывала включить в их ряды освобожденных работников из Сапфира. Я не знала о ее планах – Кила не относится к числу разговорчивых людей.

Я собрала вещи и приготовилась к отъезду, гадая, что ждет нас в Сапфире. О том, что происходит в копях, много рассказывали у костра, но, похоже, эти истории были не очень достоверными. С каждым разом рассказчики все больше их приукрашивали.

По пути к краю лагеря я наткнулась на сына Килы, ставящего теперь какой-то другой эксперимент. Перед ним выстроилось множество ведер с водой. Я заметила, что на дне каждого сидит лягушка.

– Что это такое? – спросила я.

– Хочу выяснить, что станет с лягушками во время грозы. Видишь, из некоторых ведер торчат металлические прутья, а из других нет. Думаю, тут важен металл, – говорит он и добавляет: – Мне осталось только дождаться грозы.

– Как считаешь, что произойдет, если будет гроза?

– С лягушками в ведрах, где нет прутьев, ничего не случится. Но… если прут в ведре есть, особенно металлический, то… думаю, лягушка умрет.

– Правда? Откуда ты знаешь?

– Такое произошло прошлой весной, случайно. И мне стало интересно. Вот я и ставлю эксперименты. Без особого успеха, правда. – Он продолжает: – Вопрос в том… если в ведре будет деревянный прут, умрет лягушка или нет? Если да, то почему? А если нет… то почему нет?

– Потрясающе. – Я любуюсь мальчиком, который продолжает аккуратно устанавливать ведро за ведром. – Мне очень интересно, какой результат ты получишь. Я обязательно приду посмотреть.

– Правда придешь или шутишь?

– Нет, мне действительно интересно. Мой отец нанял человека, который целыми днями ставит эксперименты. Этот человек очень умный. Он даже изобрел систему шестеренок и блоков, чтобы можно было открывать крепостные ворота издалека.

– Здорово. А ты скучаешь по дому?

– Да. Особенно по маме. А в эти дни и по папе. Удивительно, потому что мы с ним никогда особо не ладили, – признаюсь я.

– Наверное, однажды ты вернешься туда.

– Кто знает, возможно ли это? Но я не теряю надежды. – Я киваю и улыбаюсь ему. Улыбка оберегает меня.

– Может, я смогу помочь тебе. – Он задумывается. – Не знаю только как…

– Занимайся экспериментами, они удивительные, – говорю ему. – Знаете, молодой человек, я не сомневаюсь, что когда-нибудь ваше имя прославится на все королевства.

– Для меня это совсем не важно. – Он, прищурившись, смотрит вдаль. – А важно, пойдет ли дождь.

– Хм. Ты говоришь как настоящий ученый.

– Пошли! У нас нет времени на болтовню! – кричит мне Кила и с улыбкой машет сыну.

– Не хочешь попрощаться с мамой? – спрашиваю мальчика.

– Она уже попрощалась со мной. И поцеловала. И обняла. Шесть раз, – отвечает он.

– А. Ну, очень тебе завидую, – признаюсь ему я.

Он смотрит с пониманием, и я, кивнув, поворачиваюсь к Киле и долгому путешествию, которое ждет впереди. До Сапфировых копей две луны пути по сухой, пустынной местности. Выжженная солнцем земля жаждет влаги. Мы взяли в два раза больше воды, чем намеревались, потому что, если она кончится, мы умрем. А нас это не устраивает.

Говорят, здесь водятся разные существа – змеи, грифоны, дикие бурые собаки, которые рыщут в темноте. Встречаются также кошачьи – они меньше, чем львы, но способны убить человека, прыгнув ему на спину и впившись клыками в шею.

Посмотрим, что нас ждет.