Это могло бы.

Стать тем моментом.

Когда я сдалась.

Позволила воде поглотить меня и тянуть вниз, пока все беды и горести не оставили бы меня. Я перестала бы сопротивляться, перестала бояться. Больше не терпела бы превратностей жестокой судьбы.

До чего же просто. Сдаться. Уйти под бурлящую воду, опуститься на дно, где нет места ни жадности, ни предательству.

Да. Нежные объятия. Водная могила в чужих краях.

В тот миг, когда я готова, открыв рот, позволить воде наполнить тело и так решить мою судьбу, в голове возникает картина.

Не мысль.

Нечто извне.

Вот оно, передо мной.

Залито светом свечей, а в центре лицо, нежное, доброе.

Лицо моей мамы.

Мерцающее.

Спокойное.

Доброе.

Она ничего не говорит, но ей нет необходимости это делать. Я знаю, о чем она думает, ведь ее мысли приходят в голову и мне.

Вернись домой.

Вернись ко мне.

Я буду ждать тебя.

С этими словами, с чувством, будто меня обнимают, я устремляюсь вверх, и, оказавшись над водой, ловлю ртом воздух, а быстрое течение бросает меня из стороны в сторону, словно щепку.

Я буду ждать тебя.

Лес словно поворачивается ко мне и протягивает руку. Ветка выхватывает меня из стремнины. И направляет к берегу.

Я оглядываюсь. Похоже, я в безопасности.

Все еще тяжело дыша и держась за ветку, из последних сил выбираюсь из реки.

Я стою в грязи. Промокла до нитки. Вода стекает с меня на глину.

В этот момент, когда я задыхаюсь и дрожу… впервые чувствую нечто такое, чего, похоже, никогда не чувствовала прежде.

Восторг. И облегчение. Хотя облегчение – это слабо сказано. Я восстала из мертвых, переродилась в реке, и теперь мое сердце бьется со скоростью тысяча ударов в минуту, и я чувствую, будто могу поднять одной рукой любое дерево. Будто я не из тех, кто все время молчит, ждет… когда кто-то сделает или скажет то, что нужно. Я не из тех, кто ждет разрешения.

Нет.

Мне грозила смертельная опасность.

И я спаслась. Без чьей-то помощи.

Я сама даю себе разрешения.