Дорога, по которой мы едем на ужин, ухабистая и пролегает по узким, извилистым улочкам. Я умудрилась наесться до отвала во время ужина за туалетным столиком и теперь боюсь, что меня стошнит на приведенное в порядок платье…

– Ты выглядишь очаровательно, самозваная принцесса, – кивает мне Перегрин.

Он сидит напротив меня на скамье с подушками, на нем белый сюртук, белые панталоны, белый парик. Перед отъездом он, должно быть, как следует хлебнул сапфира. Черты его лица совершенны, нижняя челюсть четко очерчена. Хотя он весь в меловой краске, трудно отрицать, что его облику присущ некий магнетизм.

– Боюсь, я так и не поблагодарила вас за то, что вы вызволили меня из той прискорбной ситуации, в которой я оказалась вчера вечером, – говорю я и добавляю: – Спасибо вам большое.

Он касается шляпы:

– Я ужасно волновался. И потому слегка переборщил с нравоучениями. В свою очередь прошу принять мои извинения.

– А кто были те люди? – интересуюсь я.

– О, отребье. Хамье. Подонки. Негодяи. Шельмецы. В Алебастине их великое множество. Даже если они и приезжают сюда относительно приличными людьми, город берет свое и превращает их в пройдох. Такое вот упадническое место. Некоторые даже называют его гнездом разврата. Все человеческие изъяны и пороки расцветают в Алебастине пышным цветом.

– Но не могут же все здесь быть отребьем, – бормочу я. – По крайней мере, на званых вечерах должны присутствовать и порядочные люди.

– У нашей дорогой Алебастины есть одна занятная черта, которая привлекает людей из других королевств. Тут можно найти принца среди воров, графа среди грешников… и даже весьма странную принцессу. – Он выделяет последнее слово, давая понять, что имеет в виду меня.

Карета останавливается.

– Вот мы и приехали. Замечательно. – Он выходит и помогает выбраться мне.

– Значит так, принцесса, это Эпикуриана, место с давними традициями, ему более ста зим, – объясняет он. – Очень трудно, а часто и невозможно, вступить в этот очень престижный клуб. Поэтому его местоположение держится в тайне. Да, это секретное место, как и все хорошие вещи и места. К нему не подпускают простолюдинов.

– О, понимаю.

– Да, и по традиции новые почетные гости должны являться сюда с завязанными глазами.

– Что?

– С завязанными глазами, дорогая. Таковы правила. – Не успеваю запротестовать, как он достает из кармана повязку цвета слоновой кости и завязывает мне глаза.

– Странно как-то, – говорю я.

Он похлопывает меня по плечу:

– Не волнуйся, у нашей обожаемой Алебастины немало необычных традиций. Но тебе не о чем беспокоиться.