Первого ребенка Алина родила в 23. Вроде бы возраст вполне осознанный. В родах случилась слабость родовой деятельности. Покапали-поляпали, поняли, что все бесполезно, и прооперировали. Родился здоровый мальчик, 3200. Через положенные четверо суток обоих выписали домой.

Не проходит и года, как Алина снова беременна. Районная женская консультация в сроке 6 недель направляет пациентку к нам. Вопрос на повестке дня – прерывание беременности по медицинским показаниям.

Как посчитал врач, такую беременность надо обязательно закончить. Потому что рубцу нет и года! Он бы, собственно, и в районной больнице у себя прервал… Но, во-первых, анестезиолог в отпуске, а, во-вторых, Алина прерывать не хочет.

Вообще такие спихивания нередки. Хотя что мы можем сделать? Женщина хочет пролонгировать беременность. Ну было кесарево 10 месяцев назад. Не первая и не последняя.

Сделали УЗИ. Плодное яйцо в матке, ровное, красивое, прикрепилось, где надо. Эмбрион в яйце имеется, симпатичный. Сердцебиение есть. Вот вам протокол, ждем на первый скрининг в 12–13 недель.

На первом скрининге тоже все чудесно. Кровь на хромосомные риски в пределах нормы.

Все изменилось в 17 недель. Алина приехала без направления. Пришла в кабинет к акушеру-гинекологу:

– Я хочу прервать беременность.

– А что у вас случилось?

– Ничего. Мне же сказали, что срок от первых родов меньше года, ну и всякое такое. Риски какие-то повышены, мне врач говорил. Вот я готова прервать.

– Увы, для этого нужны веские показания.

– А если у меня живот болит?

– Тогда необходим осмотр на предмет угрозы.

– Не надо смотреть. А вдруг у меня рубец лопнет и матка разорвется.

– Давайте посмотрим рубец на УЗИ.

– И что, аборт можно будет сделать?

– Сначала УЗИ.

Рубец по данным УЗИ 3 мм. Немного, конечно, но не критично. Назначаем скрининг через три недели.

По скринингу тоже все хорошо. Рубец все те же 3 мм.

– Значит, не прервете?

– Алина, для этого нет оснований. На данный момент у вас абсолютно нормально развивается беременность.

Следующее ее посещение было вне плана, по личной договоренности с заведующей. Районный врач позвонил, сказал, что заподозрил ЗВУР.

Гипотрофия, действительно, была – 1 степени. Начали выяснять.

Итак, Алина пыталась сама прерывать беременность. Но весьма экзотическим способом: ела 1 раз в 3 дня. «Она там пинается сильно, вдруг еще шов разойдется. А так не поем 2–3 дня, и вроде как умолкает».

Положили ее к себе в стационар. Практически с боем, ибо она отказывалась. Пригрозили опекой (чистой воды блеф, но что поделать).

2 недели у нас отлежала. Плод начал расти. Конечно, свои отстающие недели не догнал, но и на большее не отстал. Выписали. Рубец так и остался 3 мм.

Больше до родов Алина к нам не ложилась, видимо, потеряла всякую надежду на прерывание.

Плановое кесарево было назначено на 38 недель, так и получилось. Девочка весом 2600 родилась практически здоровой. Рубец выдержал, надежный парень, в общем. От стерилизации роженица отказалась.

Что делает Алина на следующее после родов утро? Просит написать отказ.

Подключаем психологов, опеку и далее по списку – так положено. Оказывается, от Алины ушел супруг – еще во время беременности. Двое детей-погодок… Когда-то в нашей стране, конечно, было разрешено прерывание беременности по социальным показаниям до 22 недель в результате развода, однако те лютые времена прошли.

В результате «профилактических и разъяснительных работ» дочка Алины все же отправилась домой вместе с мамой. Опека наблюдает, подключился и кризисный центр. Я не всегда уверена в благополучном исходе при таких ситуациях, но как же хочется надеяться…