Временно приходится отложить все грандиозные планы на месть, потому что в голове не остается места для посторонних мыслей. Обездвиженная, я могу только бессильно скрести ногтями по покрывалу, пока Таир наслаждается моим телом.

Член издевательски медленно продолжает осваивать мою дырочку, даря восхитительные ощущения. Ну хоть что-то у Нарыкова выходит хорошо.

Опытный мерзавец. Не торопится. Я ему потом непременно припомню.

А пока все, что я могу, — это сильнее прогибать поясницу: не то для того, чтобы не пустить Таира совсем глубоко, не то для того, чтобы почаще задевало сладкое местечко.

Опустившись на локоть и перенеся на него вес, освободившейся рукой Нарыков откидывает волосы с моей шеи и прижимается к ней губами, продолжая плавно двигать бедрами. Горячее дыхание впитывается сквозь кожу там, где бьется сумасшедший пульс и разгоняет по венам закипающую кровь, провоцируя новую волну колючих мурашек, поднимающих каждый волосок на руке. Лопатки напрягаются, через все тело натягивается огненная струна — она дрожит внутри, вибрируя и вынуждая кусать губы.

Каждый толчок в женскую глубину будто нагоняет густую волну, омывающую жаром изнутри. Член неумолимо скользит между набрякшими складочками, нежно обнимающими ствол, и Таир откровенно наслаждается этим ласковым массажем.

Накал нарастает, тело томится, мучимое жаждой. Ее не унять. Она сжигает. Крупная головка раз за разом раздвигает нежные стеночки, надавливая там, откуда по нервам несется огненный отклик и отзывается в клиторе, так жестоко оставленном без внимания.

Собственная вынужденная пассивная роль сводит меня с ума. Прямо сейчас я не могу даже толкнуться навстречу, лишь покорно принимаю мужской орган, заставляющий меня выдыхать с шумом и тихим стоном. А Таир даже не пытается приблизить разрядку, словно специально оттягивает, упиваясь тем, как моя девочка тесно обжимает варварскую дубинку.

Но если он рассчитывает, что я попрошу пощады, то он не на ту напал.

Я буду мучиться, но умолять не стану!

Просто запомню, какой он подлец, а потом отомщу.

Но когда мои стоны превращаются в мяуканье кошки по весне, а щелка сжимается еще сильнее, не выдерживает сам Нарыков. Жадно огладив, он забирается рукой под меня, стискивает грудь сквозь ткань платья, нижний чехол которого причиняет напряженным соскам почти боль, и с рыком подтягивает мое правое колено повыше, раскрывая меня сильнее.

И тут я понимаю, что до этого момента все было прелюдией, в которой я могла хоть как-то контролировать процесс, а теперь последние ниточки вроде уменьшения прогиба в пояснице или сжатия киски становятся мне недоступны.

Приподнявшись и ухватив меня за попку, чуть растягивая, Таир переходит на ритм, больше напоминающий сигнал SOS: три коротких удара бедрами, три длинных, три коротких, и это невыносимо. Похоть. Другого слова не подобрать. Вот что накрывает меня с головой, полностью подчиняя и превращая в рабу жаждущего тела.

Шлепки, влажные звуки, мое хныканье, шуршание покрывала заполняют комнату, отражаясь от стен. Я дрожу, и мне кажется: если Таир прямо сейчас что-то не сделает, я не выдержу. Что произойдет в этом случае, я не знаю, кроме того, что потом все-таки случится убийство, и мне придется звонить брату. По моему внутреннему биотаймеру оргазм мне нужен был срочно вечность назад, но Нарыков настоящий мерзавец, он снова замедляется. Полностью выходит из дырочки, а потом с нажимом проскальзывает внутрь. Я чувствую, как он пальцем собирает смазку и, вместо того чтобы приласкать ноющую пуговку, поглаживает запретное колечко, слегка надавливая на него. Одна фаланга массирует его, но глубже не форсирует. Я пытаюсь вилять попкой, чтобы избежать проникновения, но у меня ничего не выходит.

— Это на второе свидание, Алсу. Не будь такой нетерпеливой, — не то упрекает, не то успокаивает Таир.

Второго свидания не будет!

Мужчина, который не дает мне кончить, должен умереть!

Однако, несмотря на свои слова, Нарыков продолжает стимулировать вход в попку кончиком пальца, добавляя острые ощущения.

— Это хорошо, что у тебя нет возражений, — одобряет Таир.

Смелый. Такие погибают первыми.

Бесит, что я не могу посмотреть в его бесстыжие глаза.

Я уже почти подобрала слова, чтобы ответить, но Нарыков путает мне все карты. Снова раскачавшись в моей дырочке, он наращивает темп, и уже не идет речи о том, чтобы не пустить его глубоко. Словно поняв, что теперь моя девочка вполне справится, он сильными глубокими толчками проникает до донышка, выбивая из меня уже совсем не тихие длинные стоны. Ненавижу, гада!

Снова накрыв меня телом, Таир буравит мою смиренную щелку. И только за несколько минут до того, как кончить самому, он пробирается пальцами к сокровенному и дарит мне оргазм.

Вместо того чтобы тут же оставить меня в покое, смертник продолжает натягивать пульсирующую дырочку, вызывая у меня белые искры под веками, и только спустя мучительные минуты, зарычав, кончает.

Моим плечам и шее достается горячая россыпь поцелуев, которая хотя бы ненадолго отвлекает меня от распухшей и ноющей киски. Натертость уровня «затрахали насмерть».

Это он со своей командировочной телкой так натренировался?

Я ему еще покажу, как надо со мной заниматься сексом!